Анна Орлова Кира Алиевна Измайлова 
Оборотень по особым поручениям

Магический детектив (АСТ) – 

Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=19410893
«Оборотень по особым поручениям»: АСТ; Москва; 2016
ISBN 978-5-17-096919-7
Аннотация

Мистер Генри Уоррен убит в запертом кабинете собственного дома. Ни следов, ни улик, ни подозреваемых. Только загадочное завещание, старый Эбервиль-хаус и наследники, которые стаей воронья слетелись на запах богатства. И, похоже, на этом все не закончится… Хорошо, что Особый отдел не дремлет!
Итак, таинственное убийство, артефакты, оборотни, сыщик на службе Его Величества, поиски сокровищ…

Кира Измайлова, Анна Орлова
Оборотень по особым поручениям

© А. Орлова, 2016
© К. Измайлова, 2016
© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2016

* * *

Если бы я знал, чем обернется очередное задание, то сказал бы начальнику, что у меня радикулит, блохи и чумка. Или даже бубонная чума, он их все равно не различает.
Хорошо, притащился я в эту глушь. Из-за чего, спрашивается? Якобы, по некоторым сведениям  (у начальника моего крайне богатые интонации), у одного покойного уже эсквайра хранилось нечто. Это таинственное нечто (или, точнее, его отсутствие) могло стать причиной столкновения враждующих претендентов на престол в одной маленькой, но очень богатой стране.
Означенная ценность и стала поводом для моей неожиданной командировки.
Дело в том, что покойный эсквайр, заядлый путешественник, бабник и проныра, был идеальной кандидатурой на роль шпиона. Не настоящего агента внедрения, конечно, куда там! Но вот если нужно было что-то разузнать, разнюхать, раздобыть – здесь мистеру Уоррену равных не было. Разумеется, сотрудничал с нами он не из любви к родине, а за определенную мзду (плюс оплата проезда), но начальство соглашалось на его условия – мистер Уоррен мог просочиться в любую щель, как таракан, и обаять даже самую недоверчивую личность, как пушистый ласковый кот. Добавим к этому, что он был скользок и увертлив, как змея, а еще падок на всевозможные яркие безделушки, как сорока, чутье же на выгоду и возможные неприятности у него было лучше, чем у любого ростовщика.
Однако, похоже, в этот раз интуиция мистеру Уоррену изменила. Вскоре по возвращении из очередного вояжа он был найден задушенным в своем кабинете, подле запертого сейфа – ключ остался в замке. Чем именно он был убит, эксперт сказать не сумел, только отметил, что явно не руками и не веревкой. Душили покойного с чудовищной силой: скорее всего, еще до того, как воздух окончательно перестал поступать в легкие, мистер Уоррен скончался от перелома шейных позвонков.
Посторонних в доме не было. Гостей покойный не приглашал. Слуги ничего не слышали. День выдался дождливым, однако в кабинете не было обнаружено ни единого следа и, разумеется, никаких чужих отпечатков пальцев. Это, конечно, можно объяснить тем, что убийца был в перчатках… (Да-да, а перед тем, как войти, снял галоши.)
Ну и как вишенка на торте, у нас имелось следующее обстоятельство: кабинет был заперт изнутри, окна тоже. Будто в популярных нынче криминальных романах…
Признаюсь, осмотревшись на месте, я понял, что нам фантастически повезло.
Местный доктор был не болтлив, а прислуга выдрессирована. Благодаря этому расследование велось без особого шума, и даже в ближайшей деревне не подозревали о том, что мистер Уоррен умер насильственной смертью.
Тут, должен признать, наш Отдел превзошел сам себя. Попробуйте-ка скрыть что-то от проницательных сельских жителей!
Ну и само собой разумеется, за Уорреном приглядывали, а потому Отдел быстро взял его дело в свои руки.
Само убийство, впрочем, занимало нас постольку-поскольку. Главная причина, по которой я явился в этот захолустный Эбервиль-хаус, – это поиски сокровища.
Звучит нелепо, не так ли? Но это было чистой правдой.

Эбервиль-хаус выглядел самым обычным сараем – серая каменная коробка, густо увитая плющом. Хотя нет, для простого сарая он был великоват и чересчур основателен, видимо, прежде в нем располагались какие-то службы. Так или иначе, изначальная принадлежность этого монументального, хоть и унылого донельзя строения была уже неопределима. Да и ухаживать за ним могли бы получше: кое-где под плющом было заметно, как заплесневели стены, а кое-где выкрошился строительный раствор, видно, от сырости.
«И не скажешь, что это дом богача, – подумала девушка, остановившись напротив входа. – Брр, как люди вообще могут жить в таких склепах? Наверняка внутри сыро и холодно – вряд ли каждый день такую махину протапливают целиком!»
Она сделала еще один шаг, но тут же замерла, услышав предупреждающий рык. На пороге привольно разлегся рыжий пес, не очень крупный, вроде бы охотничьей породы, девушка видела таких.
– Здравствуй, пес, – негромко сказала она. – А не был бы ты столь любезен, пустить меня на крыльцо? У меня, как видишь, новое пальто, и если ты вздумаешь ткнуться в него своим любопытным носом, а то и встать лапами, останутся пятна, а я не настолько богата, чтобы тратиться на новое – здешнюю глину поди отчисть!
Пес сел, насторожив висячие уши, и откровенно ухмыльнулся, глядя на гостью в упор.
– А ты здешний? – прищурилась девушка, заметив, что ошейника на собаке нет. – Или приблудный? Пришел подкормиться? Если так, то уходи от двери, это не твоя служба – охранять чужой дом!
Пес глухо заворчал, и девушка крепче стиснула ручку саквояжа и зонтик. Собаки не любят таких, как она. А если собираются в стаю, могут и убить… Положим, других собак тут не было, только вот, судя по проступившим под шерстью ребрам, этот кобель давно не ел и, пусть он был некрупным, все равно мог порвать одежду и больно искусать. Кто разберет, что ему в голову ударит?
Девушка поправила волосы и серьезно пообещала:
– Если дашь мне пройти, я тебя накормлю. Может быть, дам кусочек мяса…
Пес фыркнул, подумал, забавно шевеля бровями, потом демонстративно почесал задней лапой за ухом, аж постанывая от удовольствия, со вкусом полизал под хвостом, но в итоге явно решил, что с паршивой овцы хоть шерсти клок, поднялся и отошел в сторону.
Девушка негромко выругалась (пес насторожился – такие слова ему знакомы не были), поднялась на крыльцо и решительно позвонила в дверь.
Не открывали долго. Так долго, что гостья, не выдержав, позвонила снова и на этот раз не отнимала пальца от кнопки звонка до тех пор, пока не услышала откуда-то из глубины дома недовольное:
– Да иду я, иду!
Дверь распахнулась. Женщина в строгом платье с белым передником оглядела незнакомку с головы до ног.
– Что вам угодно, мисс? – поинтересовалась она, поджав губы так, как это умеют делать только здешние служанки.
– А вы кто, прошу прощения?
– Я экономка, мисс, – ответила та со спокойным достоинством. – Прислугу не нанимаем, так что идите восвояси!
У себя на родине Майя поступила бы просто: несильно ударила нахалку по лицу, чтобы не забывалась и думала, прежде чем говорить, всучила ей свои вещи и приказала приготовить комнату и подать чаю. Увы, здесь так поступать нельзя: другая страна, другие обычаи, да и положение более чем шаткое…
Впрочем, к этому девушка уже почти привыкла. Конечно, на нее не показывали пальцами (вряд ли эти чопорные британцы вообще на такое способны!), но на пароходе, в поезде, в городе ее повсюду сопровождал едва различимый шепоток.
Слишком смуглая, слишком яркая, с непривычным разрезом глаз и высокими скулами, она выглядела экзотическим цветком среди чахлых ромашек.
Майе было не по себе среди этих непонятных бледных людей – там, где она выросла, нравы были совсем иными, даже в гарнизоне, среди таких же белокожих. Ей было неприятно сдержанное любопытство местных. Право слово, в любой деревне дети запросто подходили к белому человеку и с восторгом рассматривали его в упор, и не думая смущаться, а что могли получить подзатыльник или даже пинок – это ерунда, другой белый даст монетку или чем-нибудь угостит! Впрочем, покамест не стоило давать воли своему нраву, поэтому она безмятежно произнесла:
– Мое имя Майя Тагор. Я к мистеру Уоррену.
В бледно-голубых глазах экономки вдруг блеснули слезы.
– К мистеру Уоррену? – повторила она. – Простите, мисс, это невозможно. Господь прибрал его душу.
Майя застыла, осознавая крушение всех своих надежд. И стоило проехать через полмира, чтобы… Что теперь прикажете делать? Сходить на могилу и возвращаться ни с чем?
Из задумчивости ее вывел пес: он подошел поближе и завилял хвостом, задевая им юбку. Морда у него была симпатичная и очень выразительная. Быть может, окажись он повыше ростом, то лизнул бы Майе руку, но, во-первых, не доставал ей до колена, а во-вторых, девушка была в перчатках и слюнявить их не позволила бы.
– А могу ли я встретиться с наследниками мистера Уоррена? – спросила она.
Женщина почему-то замялась и отряхнула передник:
– Они завтра начнут съезжаться. Едва всех разыскали, пока телеграммы дали, пока доберутся…
– Тогда я подожду их, – кивнула Майя. – В доме.
– Простите, мисс, – сказала экономка ровно, – но я не могу вас впустить.
– Вы не впустите меня в дом моего дяди? – поинтересовалась девушка, приподняв смоляную бровь. – Только из-за того, что я приехала немного раньше назначенного срока?
Она била наугад.
Экономка посмотрела на нее как-то странно и сдалась:
– Хорошо, мисс Тагор. Проходите. Добро пожаловать в Эбервиль-хаус!
Пес подпихнул Майю носом, и она наконец переступила порог дома.
– Это ваша собака, мисс? – поинтересовалась экономка.
– Нет, я полагала, это ваш пес, он так ревностно охранял дом… – Майя рассеянно вручила ей саквояж, зонтик, стянула перчатки и сняла шляпку. – Я еще подумала, что вы скверно его кормите, больно уж он худ.
– У нас собак сроду не было, – та поставила саквояж и приняла шляпку и пальто. – Мистер Уоррен их не любил. Он кошек очень уважал, да я и сама их люблю, на кухне вон три крысоловки живут, а на улице кот – тот однажды барсука ухитрился загрызть!
– Очень интересно… Кстати, как вас зовут? – поинтересовалась девушка.
– Миссис Донован, – ответила та.
– Прекрасно. Я хотела бы отдохнуть с дороги, так что, будьте любезны, укажите мне свободную комнату, принесите вещи и подайте чаю. Надеюсь, в этом доме найдется где умыться?
– Конечно, – кивнула та. – Сейчас я позову горничную.
– Благодарю, – сказала Майя, оглядываясь.
В холле оказалось темновато, не было никакой возможности разобрать, что изображено на покрывающих стены гобеленах, занимавших все свободные от картин поверхности. Холсты в массивных рамах были развешены безо всякой системы: дамы в кринолинах рядом с батальными полотнами, натюрморты возле пейзажей, и было их столько, что у девушки зарябило в глазах. Если учесть, что между картинами скалились языческие маски, висели охотничьи трофеи и оружие, кое-где стояли старинные доспехи, то атмосфера получалась сюрреалистическая.
Над головой покачивалась гигантская бронзовая люстра с хрустальными подвесками, которая сделала бы честь любому дворцу: страшно было представить, что случится, если это чудовище упадет кому-то на голову! А уж сколько будет звона и грохота…
Пол покрывали ковры, на первый взгляд – настоящие персидские, только затоптанные до безобразия. Старинный фарфор соседствовал тут с восточными металлическими и костяными божками, слониками и подсвечниками, пирамидками и шкатулками, и вовсе уж непонятного назначения предметами. А еще тут нельзя было сделать и шагу без оглядки: легче легкого зацепиться за какой-нибудь столик, комод, козетку, или хуже того – опрокинуть то, что на них стоит. Казалось, стоит неосторожно задеть одну безделушку, например, вон ту статуэтку балерины, и все прочее, чем уставлен столик, посыплется, как костяшки домино.
Майя подозревала, что ее дядюшку обуревал сорочий инстинкт, достигший клинической стадии, потому что ни одному человеку в здравом уме не придет в голову так захламлять дом!
– Ах да, миссис Донован, – спохватилась Майя, оглядев это сорочье гнездо. – Если вас не затруднит, угостите этого беднягу какими-нибудь обрезками. Должно быть, он отбился от хозяина, видно, что собака-то породистая…
– Спаниель, – подтвердила экономка. – У соседа есть похожие, только другой масти. Ну, идем, идем… да не сюда, собачка, на кухне кошки, на двор! Сейчас вынесу тебе чего-нибудь…
Комната Майи отличалась от гостиной разве что размерами: то же безумное смешение эпох и стилей. Пыльный балдахин над массивной кроватью совершенно не сочетался с турецким ковром и пышными шторами, сама кровать – с трюмо и комодом в стиле какого-то французского монарха (девушка постоянно путала их нумерацию) и фарфоровой китайской люстрой, а на каминной полке снова столпились полчища безделушек, с которых давно не обметали пыль. Уж на что девушка привыкла у себя на родине к варварскому великолепию, которым старались перещеголять друг друга местные царьки, оно было хоть и пестро, но в целом единообразно. А от этой кошмарной эклектики рябило в глазах.
Седая горничная, в профиль похожая на престарелого какаду, принесла таз и кувшин с водой. Потом, охая и стеная, – чай с тостами, сообщив, что до обеда еще далеко. Майя мысленно в очередной раз прокляла местных с их привычкой обедать, когда нормальные люди уже поужинали, но решила не перегибать палку и не требовать накрыть стол немедленно.
Умывшись и переодевшись в домашнее платье, она присела на стул и налила себе чаю. Чай, кстати, оказался отменным, только заваренным не по правилам. Впрочем, даже и в таком виде он показался девушке куда лучше тех помоев, что подавали в привокзальных кафе и на пароходе!
В дверь осторожно поскреблись.
– Кто? – резко спросила она. Снаружи снова поцарапались, пришлось вставать и открывать. – А, это ты? И как же ты сюда пробрался?
Золотисто-рыжий спаниель вильнул хвостом, ужом проскользнул в комнату и уселся возле стула.
– Нет, никаких собак, – твердо сказала Майя. – Пошел вон!
Спаниель приподнялся на задние лапы и положил на стул свое приношение. Майя готова была увидеть дохлую мышь или какую-нибудь кость, но это оказались сэндвичи в промасленной бумаге. Вполне свежие сэндвичи с ветчиной, огурцами и прочим…
– А ты что, уже сыт? – поинтересовалась девушка у пса. Тот ухмыльнулся. – Понятно, это взятка… Хочешь, чтобы я оставила тебя в доме?
Спаниель усмехнулся шире и пару раз стукнул по полу хвостом.
– Ну что ж, я попробую, – подумав, сказала Майя и откусила от сэндвича. На родине ей доводилось едать и не такое, так что малость собачьей слюны, попавшей на хлеб (и то не факт), смутить ее не могла. – Но только я сделаю тебе ошейник.
Она нашла в саквояже маленькую сумочку, отстегнула ремешок и примерила на шею спаниеля. Оказалось великовато, но пес сразу обрел вид не бездомного бродяги, а хозяйской собаки.
– Пока сойдет, – кивнула Майя и принялась за сэндвич с тунцом. – Не капай слюнями. Мог сам съесть, а теперь терпи. Или иди к экономке, она обещала тебя накормить… Кстати, а как тебя называть? Хм… ты рыжий, золотой даже. Будешь Джинто.
Пес тяжело вздохнул, улегся и положил морду на лапы.

В знак благодарности я сбегал к себе и принес мисс Тагор перекусить: у нее отчетливо урчало в желудке, а одним чаем и парой ломтиков поджаренного хлеба сыт не будешь. Я отметил, что она явно не привыкла к здешнему распорядку дня и порциям съестного: моих сэндвичей ей хватило на один укус, и, по-моему, она не отказалась бы повторить. И закусывать этими сэндвичами большую тарелку наваристого супа, пару отбивных с печеной картошкой, пирог с почками… тьфу, у самого слюнки потекли!
Я старательно сопел, прислушиваясь к тихому дыханию девушки, и перебирал в памяти все, что сообщил мне начальник, отправляя на задание.
Несколько месяцев назад мистеру Уоррену было поручено привезти из очередного его путешествия по экзотическим странам некую реликвию, бесценную для местных обитателей.
Надо признать, нужную вещь мистер Уоррен раздобыл. Каким образом, он не докладывал, но и догадаться несложно: камень использовали при воцарении местного правителя, и от одной коронации до другой реликвия обреталась в храме. Наверняка наш проныра либо подкупил кого-то из служителей, либо нашел претендента на престол, не имеющего реальных шансов его занять, и пообещал всяческое вспомоществование в борьбе за власть в обмен на артефакт (а что в его отсутствие начнется борьба, догадаться легко). А может, и сам пробрался в храм глухой ночью, минуя сторожевых кобр и цепных крокодилов, с него бы сталось…
Еще с корабля он телеграфировал, что возвращается с добычей: текст «Еду подарками встречайте» трудно было истолковать иначе.
И вот, едва ступив на родную землю, он умирает! Умер и умер, дело житейское, но беда в том, что он не успел передать камень заказчику…
Вот эту вещь я и должен был найти.
Задача осложнялась тем, что мы не знали точно, что ищем.
Доступа в храм, где хранилась драгоценность, у посторонних не было, поэтому из особых примет пропажи у нас был только размер – с мужской кулак, да якобы магическое изменение цвета (и понимайте это, как хотите!). Редкие свидетели церемоний описывали реликвию как сияющий камень, по изменчивым узорам которого жрецы угадывали, будет ли правление нового монарха спокойным, либо же страну ждут бури и потрясения.
Я бы поставил на большой опал – встречаются дивной красоты камни, а при должной сноровке его можно повернуть так, чтобы свет упал определенным образом и позволил предсказать то, что требуется, исходя из текущей политической обстановки.
А вот если камень и впрямь волшебный, дело немного упростится: я смогу его почуять. Меня потому и отправили на это дело, что я – отличный нюхач: сам к колдовству способностей не имею, а вот почувствовать его могу. Дар редкий и ценный… (Кстати, надо не забыть напомнить начальнику, что я уже полгода жду прибавки к жалованью!)
Предполагалось, что я, назвавшись представителем душеприказчика покойного эсквайра, смогу осмотреть дом до появления жадных наследничков и найти реликвию.
Увы, это оказалось не так-то просто.
Меня впустили в дом, и я долго и упорно сверял наличие перечисленных в завещании ценностей со списком, как-то: картины, всевозможные статуэтки, коллекцию фарфора, аборигенские маски, оружие, драгоценности, столовое серебро и так далее.
Хозяин тащил в дом все подряд. Рядом с дорогостоящими фарфоровыми статуэтками стояли убогие произведения гончарного промысла с какого-то восточного базара… Определить, что тут представляет какую-то ценность, а что нет, обывателю было бы крайне затруднительно. Вещей с явным магическим фоном тоже хватало, но это, увы, были не камни.
«Да тут всему Скотленд-Ярду работы на неделю, не меньше!» – подумал я, уже изнемогая. Хорошо еще, нотариус выдал приложенный к завещанию список барахла.
В итоге ничего напоминающего искомый камень я не нашел. Оставалось лишь дожидаться наследников покойного в слабой надежде, что они сумеют найти то, что ускользнуло от меня. А уж они постараются!
Надо сказать, ознакомившись с завещанием, я признал за мистером Уорреном чувство юмора. Правда, паршивое. Он четко расписал, кому что причитается из недвижимости и вкладов, но дал своим племянникам (родных детей у него не было) неделю на то, чтобы перевернуть усадьбу кверху дном и найти еще что-нибудь ценное из движимого имущества. Какой-нибудь клад, к примеру. Кто найдет, тот и забирает… Кстати, я недавно читал очередной выпуск «Таинственных историй» – сюжет там был очень похож, и наследнички в итоге поубивали друг друга, деля оставшиеся после дедушки ценности. Мне как-то не хотелось повторения подобного, поскольку «Истории» пусть и выдумка, но ведь не на пустом месте эта выдумка возникла!
Подозреваю, что о «гениальной» задумке дядюшки наследникам стало известно лишь постфактум, когда поверенный разослал им одинаковые письма с изложением основных условий завещания. И теперь беднягам придется срочно переквалифицироваться в кладоискателей…
Но тут уж ничего не попишешь. Отдел охотно закрыл бы глаза на «святость последней воли усопшего», как выспренно назвал бы это мой преподаватель по наследственному праву, однако имелись кое-какие обстоятельства, не позволяющие пренебречь завещанием.
Впрочем, об этом позже.
Я пытался рассуждать логически.
Убит Уоррен был возле сейфа, так, может, он как раз туда убрал камень? Либо же собирался убрать, и тогда – это было бы крайне неприятно – камень мог забрать убийца. И тут снова два варианта: он мог просто схватить большую красивую вещь (почти наверняка у артефакта роскошная оправа), но тогда странно, почему не пропало ничего другого? Хотя в этом сорочьем гнезде сразу не определишь, похищено что-то или нет. Либо же убийца целенаправленно охотился именно за камнем, что было бы совсем скверно – это мог оказаться какой-нибудь пронырливый резидент иностранной разведки. Вроде бы пока они о камне не пронюхали, но кто может за это поручиться? Правда, была еще вероятность того, что камень все-таки покоится в сейфе, а убили мистера Уоррена совершенно по другим мотивам, но, увы, проверить это было невозможно.
Ключ ключом, подобрать шифр к замку не так сложно, если умеючи, но вот хранитель сейфа все равно не позволит его открыть никому, кроме законного владельца. Эти магические охранники – штука недешевая, но Уоррен мог себе это позволить. (Интересно, подумал я, что же такое он там хранил, если у него по всему дому драгоценности буквально валяются безо всякого присмотра?)
И на мои полномочия вредному духу плевать: пока он не увидит утвержденное завещание и не примет нового хозяина, охраняемое останется закрытым. Нет, и что там внутри, он тоже сообщит только хозяину. И нет, не надо угрожать динамитом – бесполезно, вскрыть этот сейф без применения магии невозможно, а это уже уголовно наказуемое деяние. (И еще, как я выяснил эмпирическим путем, сейфовики очень больно кусаются.)
Одним словом, покончив со сверкой, я наматывал круги вокруг Эбервиль-хауса, периодически возвращаясь в снятое неподалеку жилье. Кажется, раньше это была сторожка или что-то вроде, а после того, как большую усадьбу распродали по частям, новая хозяйка переделала ее в коттедж и половину сдавала. Ничегошеньки я не мог найти. Мне нужно было снова попасть в дом, и чем раньше, тем лучше, но до приезда наследников я этого сделать не мог – повода не было, да и осмотреться следовало инкогнито … И если бы не подвернулась эта девушка, я так и торчал бы под дверью!
Она сразу показалась мне подозрительной. Во-первых, назвалась племянницей Уоррена, но ее имени в списке наследников не было. Личные дела на каждого я тоже давно изучил, мог любого опознать по приметам, гримируйся не гримируйся, но такой вот смуглянки там не значилось. Самозванка? Кто знает, кто знает… Главное, вместе с нею мне удалось пробраться в дом, и я приметил, как открывается дверь черного хода. Замок там – курам на смех, знал бы я раньше, давно обыскал бы дом! Но, увы, прежде меня на задний двор не пускали…
Так вот, еще в запахе мисс Тагор было что-то неуловимо знакомое, но в то же время чужое, я никак не мог разобраться. Впрочем, раз я оказался в доме, то теперь уж своего не упущу!
Это дело очень, очень странно пахло…

Разбудил Майю скулеж и странный звук.
Она с трудом подняла голову. За окном едва забрезжил рассвет, а у двери скребся и поскуливал Джинто.
– Фу! – строго велела Майя, растирая затекшую шею. Да что они тут, камнями подушки набивают?! – Джинто, сидеть!
Пес обернулся, укоризненно посмотрел на нее и снова царапнул лапой дверь.
Майя запустила бы в него чем-нибудь, но под рукой была только подушка, а такой тяжестью и убить недолго. Потом придется труп в саду закапывать или, того хуже, прислугу просить…
Пес наблюдал за ней, кажется, с насмешкой.
Девушка вздохнула и откинула одеяло.
– Больше я тебя в спальню не пущу! – сообщила она псу, нащупывая тапочки, и поежилась.
«Ну и холод! – подумала Майя с тоской. – И это лето! Хочу домой!»
С другой стороны, дома в это время года постоянные ливни и все кишит змеями. Ее семье пресмыкающиеся не страшны, но все равно мало приятного в том, чтобы обнаружить у себя на подушке гадюку или кобру. С третьей стороны, дома тепло, не нужно надевать на себя столько тряпок, наоборот, хочется остаться в чем-нибудь легком, чтобы слабый ветерок хоть немного остудил разгоряченное тело! А спать можно хоть вовсе обнаженной: москиты не тронут, если возжечь нужные благовония, да и кисейный полог укроет…
Джинто склонил голову набок и негромко гавкнул, с явным интересом глядя на босые ноги девушки. Возможно, его внимание привлек блестящий браслет у нее на щиколотке.
– Ты бессовестный пес! – Майя сдернула халат со спинки стула.
Она готова была поклясться, что Джинто в ответ ухмыльнулся, потом вильнул хвостом, сел и яростно почесал за ухом.
– Ты, часом, не блохастый? – спросила она, затягивая пояс халата. Пес обиженно фыркнул. – Ну-ну, проверим. В любом случае, друг мой, тебя следует отмыть, вычесать и отвезти к ветеринару. Вдруг ты заразный?
Спаниель посмотрел на нее жалобными глазами. От этого взгляда растаял бы и памятник, но только не Майя.
– Ну что встал? – спросила она. – Ты же собрался на утреннюю прогулку, разве нет?
Пес постучал по полу хвостом. Майя крепко ухватила Джинто за самодельный поводок и, проверив пояс халата, отперла замок.
В этот момент раздался дверной звонок, его пронзительное курлыканье разносилось по всему дому, а ранний гость все не отпускал кнопку.
«Интересно, кто там?» – подумала Майя и вышла на лестницу.
Миссис Донован как раз отворила входную дверь. Что она сказала стоявшим на пороге молодому человеку в расстегнутом пиджаке и девице в вечернем платье, Майя не расслышала, а вот громкий смех мужчины разнесся по всему холлу.
– Лили, старушка, – молодой человек ухмыльнулся и обнял за плечи свою густо накрашенную спутницу, – кажется, нам тут не рады!
– Вовсе нет, мистер Маккинби, – спокойно возразила экономка. – Но вы не предупредили, что приведете гостью, и у нас нет свободных комнат.
– Вот еще, – легкомысленно отмахнулся молодой человек и сдернул уже расслабленный галстук. – Мы с Лили прекрасно устроимся вдвоем, да, детка?
Миссис Донован сжала губы куриной гузкой и выпрямилась, словно ее насадили на кол. Учитывая ее обычную осанку, сей маневр казался невозможным, но Майя могла поклясться, что экономка сделалась выше на пару дюймов.
– Это неприлично, сэр! – сообщила она осуждающе.
Гость лишь пожал плечами да ухмыльнулся.
– Миссис Донован, дорогуша, – он развязно похлопал экономку по плечу, отчего та онемела, – теперь я буду хозяином в этом замшелом сарае, так что привыкайте! Хотя нет, не надо. Я найму пару горничных помоложе…
Майя с интересом посмотрела на него, и тут Джинто надоело терпеть.
Он негромко, но внушительно гавкнул, и все дружно посмотрели на лестницу.
Скрываться дальше было бессмысленно, и Майя под пристальными взглядами спустилась вниз.
– Доброе утро, – сказала она, задержав руку на перилах.
Бледно-голубой шелковый халат подчеркивал ее экзотическую внешность, а подол девушка придерживала с достоинством герцогини, выходящей к явившимся на званый обед гостям.
– Доброе, – мужчина смерил ее взглядом с ног до головы. – Ты одна из моих кузин? А хорошенькая! И наши семейные голубые глазки с такими темными волосами – очень экзотично! – он цокнул языком и покачал головой с видом ценителя. – Жалко, что родня. Хотя, впрочем, не такая уж близкая, можно тобой заняться …
О симпатичной, несмотря на обилие косметики, девушке, которая цеплялась за его локоть, он словно позабыл.
– О, так мы родственники? – приподняла смоляную бровь Майя. – Не припомню, чтобы вы представились.
Джинто уже не рвался на улицу, напротив, притих и настороженно принюхивался.
– У, какая горячая штучка… – протянул гость, сдернул с головы шляпу и шутовски поклонился, тряхнув слишком длинными, закрывающими воротник рубашки вьющимися волосами. На вид он походил на какого-нибудь художника, только вот взгляд был слишком острым и насмешливым. – Дэвид Маккинби, к вашим услугам, мисс! Племянник старика Генри. Это моя спутница, Лили Уайт, а вы?..
– Я тоже племянница покойного мистера Уоррена, – ответила та. – Майя Тагор. Будем знакомы.
– Рад! Очень рад!
На тонких губах мисс Уайт отразилось подобие улыбки. Кажется, ее немного пошатывало, остренькое личико покраснело, а аромат шампанского распространялся на весь холл.
Миссис Донован являла собой воплощение пуританства – вся, от поджатых узких губ, никогда не знавших помады, до мысков далеко не новых, но исключительно опрятных и тщательно вычищенных туфель. Такое поведение явно незамужней особы откровенно ее шокировало.
– Не изволите ли пройти в вашу комнату, мистер Маккинби? – спросила она холодно. – Если мне будет позволено заметить, вашей спутнице стоило бы прилечь.
– Да, старушка Лили сегодня что-то перебрала, – непосредственно сказал тот и перехватил девушку поудобнее. Она покачивалась на тонких каблучках, теребя шелковый шарф. – Куда нам?
– Прошу, сэр. Разрешите, я сама провожу вашу подругу и помогу ей раздеться. Надеюсь, у нее есть на что сменить вечерний туалет?
– Вещи там, в машине, – махнул рукой Маккинби, – пошлите за ними кого-нибудь.
– Конечно, сэр, – ответила миссис Донован и попыталась повести девушку вверх по лестнице.
– Я помогу, – отстранил ее мужчина, подхватил подружку на руки и легко поднялся по ступеням, едва не зацепив Майю каблуками туфелек мисс Уайт. – Куда? Вторая комната налево?
Через пару минут Маккинби вышел из комнаты, картинно отряхнул руки, поправил лацканы отлично сшитого, хотя и не нового пиджака и сказал:
– Все, я ее уложил, дальше вы сами!
Затем прислонился к перилам в полушаге от Майи.
– Ну что, красотка, – фривольно произнес он, подмигнув голубым глазом, – познакомимся поближе? Как насчет романтического завтрака?
– На вашем месте, мистер Маккинби, я бы держала руки при себе, – спокойно ответила девушка.
– А иначе – что?
– Я ударю вас чем-нибудь тяжелым, – невозмутимо произнесла Майя самым что ни на есть светским тоном. – Например, вон той вазой.
Она указала на пузатую ярко-красную емкость, на редкость уродливую, но явно увесистую.
Мгновение мистер Маккинби смотрел на девушку, затем от души расхохотался, запрокинув голову.
– Ты девочка с характером, а? – одобрительно сказал он и повернулся к появившейся горничной. – Дорогуша, пошлите кого-нибудь за нашим багажом, а то Донован занята. Машину я сам переставлю. А мы с кузиной пока перекусим, пускай и не в романтической обстановке…
Майя прислушалась к урчанию в желудке и согласно кивнула.
Обед ей вчера подали в комнату, и он оказался скуден – кусок говядины с зеленым горошком. Запретное мясо она отдала Джинто, а сама довольствовалась этим самым горошком (довольно жестким) и хлебом с сыром, который принесла по ее просьбе все та же пожилая горничная.
– Вам, полагаю, нужно освежиться с дороги, – сказала девушка. – А мне – привести себя в порядок. Встретимся в столовой, мистер Маккинби. А ты, Джинто, поди прогуляйся!
Пес коротко тявкнул, скатился по лестнице, стуча когтями по старому дереву, и выскочил за дверь – ее как раз открыли, чтобы занести багаж Маккинби.

Ну вот, как говорится, гости съезжались в усадьбу… Я отбежал подальше, выпрямился, потянулся и уже чинным шагом дошел до своей временной резиденции. Сколько занимает у девушки утренний туалет, я примерно представлял, так что запас времени у меня имелся. Однако опоздать к совместному завтраку мисс Тагор и мистера Маккинби я не желал, поэтому перекусил (жалким кусочком мяса сыт не будешь), решил, что побреюсь в другой раз… Потом все же на скорую руку соскоблил щетину, быстро вымылся, тщательно причесался, сменил рубашку, повязал галстук и двинулся в обратный путь.
Как хорошо, что я не какой-то там оборотень из сказок, который после превращения оказывается в чем мать родила! Да еще, судя по книжкам, бедняг при этом страшно корежит, чуть ли не наизнанку выворачивает.
Настоящим двуликим (не путать с двуличными!) куда проще: все мое, так сказать, остается при мне.
Я успел вовремя: они как раз усаживались за стол. Дверь оказалась заперта, а вот окно приоткрыто. Под ним я и устроился, аккурат в пышном кусте гортензии.
– Прекрасно выглядишь, кузиночка, – сказал Маккинби. Судя по звуку, он отодвинул стул для девушки, потом сел сам.
– Благодарю, – отозвалась она.
Некоторое время слышалось только звяканье посуды. Кстати, жевал Маккинби на удивление громко, хотя как можно с таким чавканьем заглатывать обычные яйца-пашот и бекон? Спасибо, он хоть чаем не хлюпал…
А вот как ест мисс Тагор, я почти и не слышал… Подобравшись к подоконнику, я приподнялся и прижался носом к стеклу. Да! Маккинби не преувеличил: в ярко-голубом утреннем платье под цвет глаз эта непонятная особа была дивно хороша!
– А ты чья будешь? – поинтересовался Маккинби непринужденно. – В смысле, я – сын Элис Маккинби, урожденной Уоррен, сестры старого Генри, а ты?
– А я дочь Майкла Уоррена, его брата, – ответила девушка, и я плюхнулся обратно в кусты. Какая еще дочь? Не было у младшего Уоррена никаких детей… или были? Ну, если наши осведомители так оплошали, не сносить им головы! В смысле, не видать премиальных. Месяца три.
– Тебя тоже пригласили на оглашение завещания?
– Да, – после некоторой паузы ответила Майя. – Я, право, боялась опоздать, путь неблизкий. А оказалось, что я прибыла раньше всех! Миссис Донован даже не желала меня впускать…
– Эта дамочка ведет себя по-хозяйски! – фыркнул Маккинби. – Ничего, когда я переселюсь в эту усадебку, то найму пару горничных помоложе и порасторопнее! Думаю, дядя оставил Донован что-нибудь, так что пусть выметается в ту деревню, откуда явилась, и кукует там.
Я знал, что экономка стоит за дверью и внимательно прислушивается к беседе, но, разумеется, помалкивал. К сожалению, засмеяться я не мог по целому ряду причин.
– Отчего вы так уверены, что именно вы вселитесь в этот дом? – спросила мисс Тагор. – Если я верно поняла, у дядюшки Генри не один племянник.
– Меня он всегда отличал, – хвастливо произнес Маккинби. – А остальных племянников вообще к себе не звал. Вот увидишь, дом будет моим! А раз так, то и особое условие мне на руку…
– Неужели? Почему же? – удивилась девушка.
Я навострил уши. Разговор становился действительно интересным.
– Ну как же, милочка! – засмеялся Маккинби. Кажется, он еще не протрезвел после вчерашнего. – Старый Генри был большой шутник, так что до оглашения завещания мы можем искать тут все, что душе угодно! Что найдем – то наше, а дядя был богат, это уж точно… Где бы поискать его сокровища?..
– Это действительно так? – спросила мисс Тагор.
– Именно так, а тебе что, в письме об этом не сообщили?
– Я подумала, что это шутка, – после долгой паузы ответила Майя, а до меня вдруг дошло: не получала она никакого письма!
Так-так-так, очень интересно… Я покружился на месте. Судя по ее внешности, манерам и запахам, она издалека. Письмо могло с нею и разминуться, скажем, если она взяла билет сразу, как получила телеграмму с печальным известием. Это один вариант. Но есть и второй: она вовсе не дочь Майкла Уоррена. Повторяю, в досье никаких детей у младшего брата Генри Уоррена не числилось! Ну что ж, это, по меньшей мере, любопытно…
– Может, начнем? – игриво спросил Маккинби и с удовольствием потянулся.
– Что именно?
– Искать сокровища. Я думаю, это увлекательный процесс, и мало ли, куда он может нас завести… Вдвоем так уж точно. Ну, а если что найдем – поделим! Вообще-то поиски начнутся завтра, но грех не воспользоваться форой!
– Благодарю, мистер Маккинби, – ответила девушка. – Пожалуй, я дождусь официального оглашения завещания. Я не имею ни малейшего желания простукивать стены и обшаривать дупла яблонь в саду, но вам такой активный отдых явно не повредит. Благодарю, что составили компанию за завтраком…
Судя по шороху платья, она встала. Потом скрипнула дверь, я услышал, как мисс Тагор (кстати, почему не Уоррен?) поблагодарила миссис Донован за угощение, и все стихло. Маккинби вздохнул и пожаловался в пустоту:
– Вот так всегда! Черт, а налить в этом доме могут, интересно?..
Я попятился, предвидя стычку Маккинби с Донован на тему того, можно ли пить по утрам, развернулся… и едва увернулся от мощного удара растопыренными когтями.
Большая, кофейного цвета кошка, затаившаяся под кустом жасмина, оскалилась и зашипела. Голубые глаза нехорошо сверкнули, и я попятился. Кошка еще раз яростно плюнула в меня и растворилась в тенях. И это точно была не одна из тех трех полосатых, что отирались на кухне.
Я вспомнил опись имущества и озадаченно почесал за ухом…

«Значит, есть еще и такое условие, – подумала Майя, поднявшись в комнату. Маккинби был шумным, надоедливым, но вряд ли мог причинить вред. – Что ж, это мне на руку…»
Под дверью поскреблись.
– Опять ты! – усмехнулась она, увидев улыбающегося во всю пасть спаниеля. – К хозяину бегал, что ли?
Тот тявкнул и просочился в комнату.
– Похоже на то… – Майя присела рядом с ним и погладила по шелковистым ушам. – И ошейник на тебе новый, и вымыт, и шерсть расчесана… Что же ты по чужим домам бегаешь? Попрошайничаешь?
Она задумалась, а пес положил морду ей на колено, умильно глядя в лицо.
– А ты же охотничья собака, – произнесла вдруг девушка. – Значит, запахи различаешь хорошо… Может, ты мне поможешь отыскать кое-что?
Пес посмотрел на нее умными глазами и лизнул в нос.
От неожиданности Майя отшатнулась.
– Фу! – строго сказала она, а потом, не выдержав, рассмеялась и потрепала его за ушами. – Ты умный пес, Джинто. Жалко, что только пес. У меня нечего дать тебе понюхать, так что придется искать самой.
Он тихонько гавкнул и, спрыгнув с колен девушки, подбежал к двери.
– Опять? – Майя покачала головой и сказала строго: – Джинто, сидеть! Ты уже гулял! Думаешь, я буду с тобой возиться?
Джинто помахал хвостом, вывалил язык и поскреб лапой косяк.
Рассердившись, Майя вскочила.
– Бессовестное животное! – выговаривала она. – Уходи! Но больше я тебя не впущу… хотя я один раз уже обещала.
Она распахнула дверь, и, словно нарочно подгадав к этому моменту, вновь задребезжал дверной звонок.
– Ладно, – сказала девушка псу, ухватив его за поводок. – Раз тебе так нравится встречать гостей, пойдем посмотрим, кто еще приехал!
Майя была любопытна, как обезьянка, сколько бы ни учили ее гувернантки, что нехорошо совать нос в чужие дела.
Ее быстрый и не по-женски живой ум приводил выписанных из метрополии и других стран учителей в отчаяние. Скажите на милость, как внушить избалованной девице, которой с детства потакали решительно во всем, что ее любознательность неуместна?
Майя с благодарностью вспоминала отца, настоявшего, чтобы она получила нормальное образование. Правда, гувернантки и учительницы от своей подопечной разве что не рыдали, потому что поначалу Майя учиться ленилась, считая, что ей это вовсе ни к чему. Тогда отец заявил, что дети младших офицеров и солдат, тех, кто не может позволить себе отправить чадо в пансион в метрополии, учатся все вместе при христианской миссии и давно уже обогнали его дочь по всем предметам. А если она не верит на слово, то может сама посетить пару уроков для детей ее возраста и убедиться в этом. Майя убедилась, а поскольку была не только упряма, но еще тщеславна и горда (на что вечно пеняли те же дамы из миссии), то решила нагнать и перегнать каких-то оборванцев…
«Правильный стимул многое значит, – невозмутимо сказал тогда отец матери, заметившей, что не нужно, наверное, девочке изучать анатомию… – Может быть, она захочет стать медсестрой. Пускай».
Вниз она сошла, когда экономка уже впустила в холл целую толпу.
Главным среди них явно был пожилой грузный джентльмен в черном. Его громогласные указания разносились по всему дому.
– Каждому из нас нужна отдельная комната! Слышите, каждому!
За его спиной сгрудились пятеро: худощавый юноша со слишком длинными руками и ногами; тощая девица в мешковатом твидовом костюме; симпатичный молодой человек с квадратной челюстью и широкими плечами, которого держала под руку девушка в ярко-синем блейзере и широких белых брюках. Позади маячила совсем молоденькая девчушка в слишком большом свитере.
– Простите, сэр, – Донован не повышала голоса, однако Майя поняла, что седовласый господин ей не нравится. Впрочем, кто вообще мог оказаться ей по вкусу? – В доме недостаточно комнат. Молодым господам придется жить вместе.
– Возмутительно! – воскликнул гость, по-рачьи пуча глаза, и от избытка чувств стукнул по полу массивной тростью. – Как вы обращаетесь со своими будущими хозяевами?! Я этого так не оставлю!
«Ха, – подумала Майя, – и Маккинби, и этот господин уверены, что именно они будут главными наследниками. Интересно!»
Хотя первый ей, безусловно, нравился больше. Эдакий шалопай, но веселый, он явно распустил павлиний хвост перед кузиной, только и всего.
– Простите, сэр, – повторила экономка ровным тоном, глядя на скандального гостя как на пустое место. – Мы рассчитывали на двоих наследников из вашей семьи, а вас шестеро.
– Да как вы смеете? – побагровел он и осекся, только теперь заметив Майю. – А это что за… особа ?
– Мисс Тагор – гостья, – миссис Донован бросила на нее мимолетный взгляд и снова повернулась к джентльмену. – Мисс приехала вчера.
– И у нее, конечно, отдельная комната? – едко спросил он. – Моим детям, значит, ютиться вместе, а ей – почет и уважение? И я никогда не слыхал ни о какой мисс Тагор! Какое отношение она имеет к покойному и по какому праву тут находится?
– С вашего позволения, сэр… не имею чести знать вашего имени, я нахожусь здесь по такому же праву, как, полагаю, и вы, – невозмутимо ответила Майя, придержав зарычавшего Джинто. – Я племянница мистера Уоррена.
– Ах, племянница… – протянул тот, сложив руки на объемистом животе. – И чья же вы дочь, если не секрет?
– Папа, не нужно! – не выдержала самая младшая девушка, лет семнадцати на вид, с туманными серыми глазами и еще по-детски округлым лицом. Она то и дело поддергивала длинноватые рукава свитера. Выглядела да и одевалась она скорее как девочка-подросток, чем как взрослая мисс. – Пожалуйста, успокойся! Давай выпьем чаю и поговорим.
– Фиона! – рявкнул на нее джентльмен. – Не будь размазней!
Глаза девушки наполнились слезами, и ее взяла за руку та, что постарше, в твидовом костюме.
– Мой отец – Майкл Уоррен, – ответила Майя.
– Но вы почему-то Тагор, – удовлетворенно кивнул тот. – Мисс Тагор. Очень интересно!
– Абсолютно ничего интересного, дело житейское, как говорят у меня на родине, – улыбнулась девушка. Да, верно, тут на такие вещи смотрят искоса. – Если вам угодно знать, Майкл Уоррен признал меня своей дочерью, и бумаги у меня при себе. Я предъявлю их душеприказчику мистера Уоррена. Миссис Донован, вы проводите гостей?
– Да, – кивнула та, взглянув на Майю не без интереса. – Мистер Бейнс, позвольте, я покажу вам ваши комнаты. Полагаю, молодые люди расположатся вдвоем в зеленой спальне, а для юных мисс мы подберем комнату попросторнее. Правда, боюсь, кому-то придется ночевать на одной кровати…
– О, не беспокойтесь, мэм, – широко улыбнулась одна из девушек, загорелая, спортивного вида, не так чтобы красивая, но симпатичная и жизнерадостная. Брюки ей очень шли, хотя по здешним меркам, Майя уже знала, считались вызывающими. – Я могу и на раскладушке, и на полу спать, если придется! Я была герлскаутом, если вам это о чем-то говорит.
– Бэйби, давай ты потом расскажешь о своих детских похождениях, – нахмурился рослый молодой человек. Несмотря на мужественную внешность (ах, эта квадратная челюсть и мускулистая фигура!), Майе он не понравился: слишком походил на старшего мужчину в черном, только не чертами, а замашками.
– Мальчики, берите багаж, – велел мистер Бейнс, устав от препирательств. – Миссис Донован, показывайте комнаты!
– Сэр, вещи вам принесут…
– Человек должен воспитываться в труде и строгости, – отрезал мистер Бейнс. – Хвала богу, свой чемодан донести я в состоянии, равно как и мои сыновья!
Майя только головой покачала, наблюдая, как гости, подчиняясь гулкому голосу седого джентльмена, распределяются по дому.
«Как саранча!» – подумала девушка, увидев, как мистер Бейнс украдкой пощупал гобелен, а потом по-хозяйски прихватил со столика канделябр.
Джинто с интересом принюхивался, выглядывая из-за ее ног, только черный нос шевелился.
– Привет! – сказала Бэйби, единственная из всех не отправившаяся в комнату. – Я Барбара, а ты?
– Майя, – отозвалась она. – Очень приятно. А вы… дочь мистера Бейнса?
– Упаси боже! – жизнерадостно ответила та и взбежала по лестнице. – Уй, какой симпатичный пес! Ваш? Погладить можно?
– Не мой, но гладить можно, если он не будет возражать, – сказала Майя, и Барбара тут же принялась трепать шелковистые уши. – Так вы…
– Я как бы невеста Тоби, он старший сын зануды, – пояснила Барбара. – Ну, точнее, Бейнсу он приемный, от первого брака его второй жены. Жутко звучит, правда? А «как бы» – это потому, что старый хрыч не принимает свободы отношений, у него можно только молиться, поститься и трудиться. Так что… я поставила Тоби условие: или мы женимся и уматываем от его папаши куда подальше, или я возвращаюсь в Америку. Он пока в раздумьях, ну да я его еще смогу убедить, не будь я Барбара Вилсон!
– Так вы американка! – воскликнула Майя. Вот почему у девушки и говор непривычный, и ведет она себя совсем не так, как чопорные британские девицы. Жизнерадостность Барбары хлестала через край.
– Ну да, – улыбнулась она, ничуть не стесняясь щели между передними зубами. – Вообще-то мне не очень по душе торчать под одной крышей с папашей Бейнсом, но он, хоть и скрипя зубами, признал, что мои скаутские навыки могут помочь в охоте за сокровищами! И вот я тут… А ты, смотрю, тоже не британка?
– Только наполовину. Мой отец приходился младшим братом покойному, он служил в Хиндустане, там я и выросла.
– Ух ты! А у вас правда так красиво, как рассказывают?
– У нас очень красиво, но довольно опасно, – обтекаемо ответила Майя.
– Надо будет съездить, – серьезно сказала Барбара, почесав в затылке. Глаза у нее были темные, а волосы очень светлые, крашеные, должно быть. – Например, в свадебное путешествие. И задержаться там или еще где лет на десять… Как тебе план?
– Недурно, – кивнула Майя. – Простите, мисс Вилсон…
– Можно просто Бэйби, меня так Тоби зовет, – махнула рукой та, – и на «ты», ладно? Я же не сушеная старая перечница вроде этой Донован!
– Ну хорошо… Бэйби, я запуталась, мистер Бейнс – он кто? В смысле…
– В смысле, кем он приходится покойному? – поняла американка и уселась на перила. – У них тут черт ногу сломит. Короче, старый хрыч женился на сестре Генри Уоррена, Дэйзи. Тоби – ее сын от первого брака, и, слава богу, у него явно был вменяемый папаша, и то… Эстер – это темненькая, которая повыше ростом, и Дэниел, такой высокий и худющий, – дети Бейнса от первого брака. А Фиона – это пухленькая, которая папочку угомонить пыталась, – уже общая дочь. Запомнишь или записать?
– Запомню, – невольно улыбнулась Майя, пытаясь соотнести имена с лицами. Непросто вот так с ходу запомнить всех новоявленных родственников. – В моем семействе имеются куда более запутанные связи. Спасибо, что рассказала, я тут никого не знаю. Отец говорил иногда о брате и сестрах, и то неохотно, а уж племянников вовсе не знал, разве только по именам.
– Ну отлично, – кивнула Бэйби и потянулась. – Так, пора завтракать, кажется, нас зовут… Рада, что в этой помеси сарая с музейным запасником есть хоть один вменяемый человек! Ну, не считая Тоби. Пошли за стол!
Старший Бейнс из-за глаз навыкате и красной физиономии походил на вареного рака, это Майя уже отметила. У Дэниела пучеглазость была отцовская, но из-за тонких длинных рук и ног он больше напоминал паучка.
Майя развеселилась, пытаясь сообразить, кого ей напоминают остальные. Бэйби, жизнерадостная и шустрая, больше всего смахивала на пушистого домашнего кролика. А Тоби походил на барана – достаточно вспомнить, как он набычился, когда та упомянула о своем прошлом. Юная Фиона – это, конечно, очень несчастный и одинокий щенок. А в Эстер, истинной британке, было что-то лошадиное, – такая мышастая смирная лошадка.
А она, Майя, разумеется, кошка.
«Какой зверинец! – подумала девушка с иронией. – Хотя настоящие джунгли честнее. Там сразу знаешь, кто друг, а кто враг!»
Бэйби смотрела на нее выжидательно.
– Иду, только собаку выпущу, – кивнула Майя и ткнула Джинто мыском туфли. Тот зевнул, почесался, ссыпался по лестнице и выскочил за дверь.

Итак, замечательно. Почти все в сборе, ждем только двоих. Еще имеется несколько неучтенных объектов.
Первый, в смысле первая – мисс Тагор. Хорошо хоть, разобрались, почему у нее фамилия не отцовская… В документы, кстати, надо будет заглянуть, а то мало ли!
Второй неучтенный объект, американку, с одной стороны, можно игнорировать, она же не наследница, с другой – не стоит сбрасывать со счетов, раз она невеста Тоби Бейнса. Найдет что-нибудь да передаст ему, поди докажи, кто первый обнаружил? Хотя, в общем-то, никаких запретов на этот счет в завещании не было. Просто меня несколько напрягало количество посторонних, слетевшихся в дом Уоррена. И ведь о них ничего толком неизвестно! Придется слать запросы…
Третий объект, Лили Уайт, кажется, еще не проспался. Судя по густому алкогольному амбре, она спустится не раньше вечера.
С остальными я пока не общался толком, сказать ничего не мог, ну да скоро, надеюсь, все хоть немного да прояснится…
Хорошо, наследники понятия не имеют, что смерть Уоррена была насильственной. Мой опыт подсказывал, что люди держатся куда свободнее, когда не подозревают о таких вещах. И правильно, ведь любому ясно, что первыми подозреваемыми в подобных случаях становятся именно наследники.
Не столь важно даже, что на момент убийства никто из них в окрестностях Эбервиль-хауса замечен не был.
Во-первых, исполнителя могли и нанять. Во-вторых, маскировку тоже никто не отменял. И в-третьих, не стоит сбрасывать со счетов магию. Следов проклятий на трупе обнаружено не было, но это еще ни о чем не говорило. Как писал Шекспир: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам».
И что-то подсказывало мне, что со смертью Генри Уоррена не все так просто. Слишком уж все одно к одному…
Я снова засел в кусте гортензии, чтобы послушать, о чем будут говорить за чаем.

На звук гонга собрались все гости, кроме мисс Уайт.
Майя заняла кресло в углу. Напротив нее развалился Дэйв Маккинби, который не удосужился даже расчесать кудрявую шевелюру и то и дело широко зевал.
А вот семейство Бейнс село за стол в полном составе.
– А, кузиночка, – вяло поприветствовал Майю мистер Маккинби. На остальных родичей он взглянул без особого интереса.
Бейнсы платили ему той же монетой, разве что Фиона приветливо улыбнулась. Но она вообще явно отличалась дружелюбием (не зря ведь напомнила Майе щенка).
– Эстер, разливай чай! – скомандовал старший Бейнс, неприязненно покосившись на Дэйва, который в ответ широко улыбнулся и демонстративно развалился на стуле. Кажется, роль разгильдяя его вполне устраивала. – Фиона, веди себя прилично!
– Но, папа… – начала тихая Фиона дрожащим голоском, однако слушать ее не стали.
Майя встретилась взглядом с миссис Донован, принесшей тосты и джем: в глазах пожилой экономки читалось откровенное возмущение. И правда: одно дело, когда явно выпивший Маккинби болтает о том, что сделается хозяином дома, а другое – когда солидный джентльмен препоручает роль хозяйки своей дочери!
Экономка, однако, промолчала и ушла. Майя подумала, что в доме явно не хватает прислуги: подавать на стол мог бы кто-то рангом пониже! А двух горничных, к слову, поди дозовись, особенно теперь, с таким переизбытком гостей…
С другой стороны, если покойный Уоррен жил один, да еще и постоянно бывал в разъездах, то едва ли ему требовался лакей. Он, поди, вообще холодными обедами мог обходиться!
– Возблагодарим Господа за эту пищу! – благочестиво произнес мистер Бейнс и, сложив руки, воздел очи горе. – Вознесем хвалу за дары нам, нечестивым! Господу помолимся!
Семейство Бейнс привычно зашевелило губами, изображая истовую молитву. Правда, если бы кто-то умел читать по губам, то понял, что Эстер цитирует Шекспира, кое-что из «Короля Лира», а Тоби – тоже из Шекспира, но из любовной лирики. Бэйби просто сложила руки, сказала: «Спасибо, Господи!» – перекрестилась и накинулась на еду.
Майя наблюдала за этим действом, стараясь не смотреть по сторонам: от пестроты убранства этой комнаты у неподготовленного человека мог сделаться нервный приступ. Маккинби, кажется, и вовсе заснул (вот уж кому все было нипочем).
– А вы почему не молитесь?! – грозно спросил старший Бейнс, обнаружив столь вопиющее свидетельство безнравственности.
Дэйв Маккинби вместо ответа всхрапнул, а Майя сообщила спокойно:
– Я не христианка.
– Как?! – старший Бейнс прямо позеленел и вытаращил глаза, сделавшись похожим на древесную лягушку. – Я должен сидеть за одним столом с какой-то… какой-то язычницей?!
Майя пожала плечами. Можно подумать, его кто-то заставлял!
Мистер Бейнс, поняв, что религиозного диспута не последует, насупился и отвернулся к семейству.
– Завтра мы все должны посетить воскресную службу! – громко (даже излишне громко) сообщил он. – Помолиться за упокой души несчастного Генри Уоррена!
– Ха, – Дэйву то ли надоело притворяться, то ли его разбудил громоподобный голос мистера Бейнса. – Старый дракон сейчас бы со смеху помер! Помолиться за его душу. Смешно же!
Он потянулся, взял чашку с чаем, прямо перед носом онемевшего Бейнса плеснул в нее коньяка из фляжки и с наслаждением отпил.
– Как вам не стыдно, молодой человек! – громыхнул Бейнс. – В присутствии незамужних девиц, среди бела дня…
– Да ты свой парень, как я погляжу, – встряла вдруг Бэйби и протянула свою чашку. – Накапай-ка мне с наперсточек… Тоби, ты будешь? Самое оно после долгой дороги да перед плотным обедом!
– Ну что ты, дорогая, как можно, – сдержанно ответил тот, хотя по глазам было видно: он хочет присоединиться, причем наперсточком не обойдется. – И тебе бы я не советовал, ты все же девушка, а, как известно, алкоголь наиболее губительно действует на слабые женские тела…
«Вот кто унаследовал от мистера Бейнса стремление к нравоучениям, – подумала Майя с иронией. – Хоть он ему и не родной отец».
– Пф, – фыркнула Бэйби, отсалютовав Дэйву чашкой, – от такой дозы и Фиона не окосеет, это раз. А два – я могу положить тебя на лопатки хоть сейчас. Что ты там говорил о слабом женском теле?
Похмельный Дэйв явно заинтересовался, даже распрямился и откинул с глаз длинную челку.
– Может быть, продемонстрируешь это на мне? – предложил он.
– Запросто! Но сперва надо переодеться, а то в этой дурацкой юбке неудобно, – посетовала американка, которая к чаю все же вышла в платье (правда, морском, больше уместном где-нибудь на побережье или в круизе).
– Согласен, без юбки будет лучше, – ухмыльнулся Маккинби, а Бейнс побагровел.
«Похоже, у старшего Бейнса нелады с сердцем, – подумала Майя, отпив чая. – Как бы он не лопнул от злости!»
– Придержите язык, молодой человек! – громыхнул он. – Вы в приличном обществе, и пусть вы тоже родственник покойного Генри…
– Кровный родственник, – с милой улыбкой ответил Дэйв. – В отличие от некоторых. Нет, я согласен, дядюшка был большой оригинал… Я слыхал, драконам свойственно подобное чувство юмора, да-с… Словом, ищите и обрящете… что-нибудь, а я буду смотреть и наслаждаться спектаклем. Разве что на память о старикане что-нибудь присмотрю. Все равно дом мой, а без каких-нибудь побрякушек я обойдусь.
– С какой это стати дом ваш?!
– А вот увидите, спорим?
– Спорить недостойно истинного христианина, – вовремя спохватился Бейнс и нахмурился (судя по складкам на лбу, делал он это часто). – А вас явно мало пороли в детстве, юноша!
– Батюшка мой, уроженец Шотландии, полагал, что сыновей должен воспитывать исключительно отец, а поскольку его никогда не бывало дома, то я немного отбился от матушкиных рук, – не остался в долгу Дэйв и подлил себе чаю. И коньяку.
Бэйби сделала вид, будто не замечает его намекающего взгляда: злить будущего свекра сверх необходимого она явно не желала.
Дэниел вдруг закашлялся, прикрывая рот салфеткой, попросил у отца разрешения выйти из-за стола и быстро скрылся за дверью. Майя проводила его взглядом: такой кашель был ей хорошо знаком, и он не сулил ничего доброго ни его обладателю, ни окружающим. Любопытно, а сам-то Бейнс-младший в курсе, чем именно болен, или до сих пор полагает, будто простудился?
Впрочем, дела Бейнсов Майи не касались. Она допила чай, поблагодарила и откланялась. Хорошо еще, ей не придется идти в церковь со всей этой компанией! Вернее, пойти она могла бы, но зачем? Смотреть на их священника, скучать и слушать давно потерявшие изначальное значение слова? Вот еще, лучше поспать немного…

К обеду Майя опоздала.
Когда она спустилась вниз, в столовой уже разгорался скандал.
Она остановилась в стороне, с любопытством наблюдая за спорящими мистером Бейнсом и миссис Донован. Остальные гости тоже отнеслись к ссоре как к забавному представлению (за исключением тихони Фионы, нервно ломающей пухлые руки).
Сухощавая миссис Донован напоминала скорее не прислугу, а строгую школьную учительницу, а мистер Бейнс являл собой образчик вечного недовольства жизнью, притом он не только сам не получал от нее радости, но и упорно старался испортить другим существование.
– Где это видано, чтобы экономка сидела за одним столом с хозяевами? – бушевал старший Бейнс, багровый от негодования.
– В этом доме так принято, – ответствовала ему миссис Донован спокойно, и лишь побелевшие пальцы, сжимающие салфетку, выдавали ее чувства. – Мистер Уоррен…
– Покойный  мистер Уоррен! – поправил Бейнс. – У этого дома теперь другой хозяин, милочка!
– А с чего вы считаете себя хозяином? – парировала миссис Донован, явно выведенная из себя бесцеремонностью гостя. – Вы не наследник мистера Уоррена!
– Да вы! Вы! – Бейнсу недоставало слов, и он, силясь что-то сказать, только таращил глаза. Он покосился на остальных (Бэйби явно прятала улыбку, а Дэйв даже не думал прятать) и отрезал: – Хвала богу, мои дети – наследники! И как только огласят завещание, вас уволят!
Сочтя спор оконченным, он плюхнулся на место во главе стола.
– Прошу прощения, – произнес мелодичный женский голос, который тянуло сравнить со звоном хрустальных колокольчиков. Или, скорее, льдинок в бокале.
Все дружно повернулись к новым гостям, чье появление в разгаре ссоры осталось незамеченным.
Гостью же, миловидную молодую женщину в строгом костюме и изысканной шляпке, всеобщее внимание ничуть не смутило. Зато ее спутнику, отлично одетому и смазливому (даже чересчур для мужчины, на вкус Майи), кажется, оно было неприятно.
– Однако я не могу взять в толк, – продолжила незнакомка, – по какому праву вы, сэр, заняли место хозяина дома?
Старшего Бейнса внезапное нападение не смутило.
– Вы кто такая, мисс? – спросил он надменно, скрестив руки на груди.
Черный костюм вдовца делал его похожим на ворона.
«М-да, – подумала Майя, – что-то аналогии у меня исключительно зоологические».
Она развлекалась тем, что классифицировала родственников. С семейством Бейнс она уже разобралась, а теперь появился новый материал для исследований.
Что ж, если подумать, новый гость походил на холеного, ленивого и донельзя избалованного кота. А вот насчет гостьи Майя пока не определилась. Что-то змеиное определенно в ней имелось…
– А вы, сударь? – невозмутимо поинтересовалась женщина, стягивая перчатки. – Ах да… Унылый наряд, постная физиономия, менторские замашки… мистер Бейнс, я не ошиблась?
Тот несколько озадаченно кивнул.
– Что ж, вашу внешность покойная матушка описала достаточно красочно, равно как и ваши изысканные манеры, – усмехнулась она и передала перчатки своему сопровождающему. Тот явно не знал, что с ними делать. – Ах, Джон, лучше отдай прислуге…
– Сестренка в своем репертуаре! – вмешался Дэйв, широко улыбаясь, и откинулся на спинку стула.
Молодая женщина бросила на него недовольный взгляд.
– Ты тоже ничуть не изменился, – холодно произнесла она и поджала чуть подкрашенные губы.
«Вот уж настоящая британка, – оценила Майя про себя. – Костюм, в котором удобно только сидеть в гостиной, бледный макияж и элегантная прическа, из которой не выбивается ни волоска!»
Надо признать, новой гостье этот образ шел куда больше, чем унылой Эстер.
– Мы друг друга стоим, – ухмыльнулся он. – Ты все так же крутишь молодым Огденом, а? Не нашла никого получше?
– Выбирай выражения! – велела она сухо, высоко подняв красивую голову.
Прямо строгая гувернантка и проказливый воспитанник!
– Дорогая, – вмешался неизвестный молодой человек, робко дотронувшись до ее руки. – Мне кажется, сейчас не время для ссор.
Она поджала губы.
– Ты прав, Джон, – признала она неохотно. – Итак, Дэйв, ты наконец соизволишь представить меня собравшимся?
– А ты все такая же невыносимая формалистка, сестренка! – Дэйв отсалютовал ей любимой фляжкой и сделал из нее символический глоток. – За знакомство! Итак, – начал он, поднимаясь, и отвесил шутовской поклон. – Исполняю. Дорогая Хелен, позволь представить тебе… короче, это наши родственники. Я пока только разобрал, что вот эта смуглянка – племянница покойного, Майя, только я о ней никогда не слыхал, а Бейнсов ты худо-бедно знаешь. Та вон красотка – невеста Тоби, звать Барбарой. Надо ж, какую оторвал наш малахольный!
– Кто кого оторвал… – фыркнула в ответ Бэйби.
– Я ж говорю! – обрадовался Маккинби. – Есть еще моя подружка, Лили, но она до сих пор дрыхнет. Ну а это, дамы и господа, моя сестра Хелен. Как видите, сама доброта и очарование. Жених прилагается, Джон Огден, прошу любить и жаловать!
– Шалопай! – Хелен недовольно поджала красиво очерченные губы. – Доброго вечера всем.
Присутствующие вразнобой поздоровались.
– Миссис Донован! – позвала Хелен. – Думаю, пора подавать на стол.
– Слушаю, мисс Маккинби, – экономка склонила голову. – Рада вас видеть.
– Взаимно. Комнаты готовы?
– Разумеется, мисс Маккинби, – кивнула экономка, – но, боюсь, вашему спутнику придется делить комнату с кем-то из молодых людей, во всяком случае, сегодня. Мы не рассчитывали на такое количество гостей.
– Ничего страшного, – хладнокровно ответила та.
– Верно, я могу и со слугами переночевать, – вставил Джон.
– Это непристойно, – перебила его Хелен, отдала пальто, шляпку и перчатки миссис Донован и села к столу. – Джон?
Тот покорно последовал ее примеру.
– Мы голодны и хотели бы отдохнуть с дороги, – сказала девушка. Майе понравились ее манеры: так в Хиндустане вели себя жены старших офицеров. Они никогда не опускались до того, чтобы ударить прислугу или оскорбить кого-то ниже по положению. Для того чтобы больно уязвить, им хватало слова или одного лишь взгляда. – Полагаю, молитва уже вознесена, раз здесь присутствует мистер Бейнс?.. Прекрасно. Пора приступать к горячему.
Миссис Донован молча кивнула и удалилась, а через пару минут (мистер Бейнс не успел еще достаточно налиться ядом для очередной проповеди) горничная подала на стол.
– Изволите поделить мясо? – с улыбкой спросила Хелен мистера Бейнса. – Или доверите это миссис Донован?
– Давайте я порежу, – с милой непосредственностью встряла Барбара. – Дел-то на две минуты… Тоби, где мой нож? Почему ты его постоянно прячешь? В этом доме ножи точили, похоже, еще во времена короля Артура!
Тоби со вздохом протянул ей внушительный складной армейский нож. Орудовала им Барбара на редкость ловко.
– Прошу, дамы и господа, – весело сказала она, вытирая нож салфеткой и пряча в карман, – разделывать я умею, а вот как раскладывать – тут уж настоящим леди карты в руки!
Сочный окорок вмиг разлетелся по тарелкам будто сам собою, печеный картофель и прочее последовали за ним. Майя решила поесть впрок: с утра все уедут в церковь, а весь день провести на чашке чая с парой гренков – это уж слишком! Дома ей подавали на стол по первому требованию, а еще можно было забежать на кухню и схватить что захочется, служанки бы только посмеялись и насыпали полные горсти фиников и орехов на сладкое, но здесь нравы другие. Вряд ли миссис Донован порадуется, если гостья сунет нос в кладовую!
Разговор за столом не клеился, это было очевидно. Майя не без любопытства поглядывала на Дэниела Бейнса, который выглядел, мягко говоря, неважно, а ел, как птичка.
– Завтра можно будет приступать к поискам, дорогие наследники, – попытался оживить беседу Дэйв. После выпитого ему явно стало жарко, и он расстегнул не только пиджак, но и пару пуговиц на рубашке, обнажив шею. На приличия ему было наплевать, и он даже бравировал этим.
– А вы, я смотрю, уже приступили, – процедил Бейнс-старший, прищурившись.
– Это вы о чем, папаша? – приподнял бровь Маккинби.
– О вашей безделушке. Ну что ж, стоило ожидать, что проныры вроде вас не станут дожидаться оглашения условий!
– Вы о моем талисмане? – удивился тот, выпростав из-под воротника рубашки необычную подвеску на прочной цепочке. Это была крупная жемчужина золотисто-зеленого цвета и неправильной формы, напоминающая чем-то лист о четырех долях, держащийся на серебряном черешке. – Ну, я надеюсь, эта штучка принесет мне удачу.
– Интересно, где вы ее отыскали? – продолжал источать яд Бейнс. – Уже обшарили ларцы и шкатулки?
– Это моя вещь, – неожиданно жестко отчеканил Дэйв. Роль разгильдяя слетела с него мгновенно. – И попрошу обойтись без инсинуаций.
– Может быть, у вас и в карманах завалялось что-нибудь? – не слушал его пожилой мужчина. – Старинные часы, какая-нибудь брошь, пара бриллиантов?
– Прекратите, сэр! – ледяным тоном произнесла Хелен Маккинби. – Это уже переходит всякие границы. Я могу засвидетельствовать, что эта подвеска – собственность нашей покойной матери. Ее драгоценности перешли ко мне. Дэйв пожелал взять что-нибудь на память и выбрал эту жемчужину. Вполне в его духе.
– Маме она нравилась, – пожал плечами Дэйв, успокаиваясь. – Она говорила, ей брат подарил на удачу, вот я и взял. Завидно стало, а?
– Господи, когда ты повзрослеешь?.. – вздохнула Хелен.
– У Господа и спрашивай, – не остался в долгу ее брат, – я-то при чем?
– Что за богохульство?! – ожил мистер Бейнс.
Майя только усмехнулась: как же, как же, непутевый брат при строгой сестрице… Да только брат, во-первых, старше, во-вторых, далеко не так прост, как может показаться с первого взгляда. Скорее, ему эта роль была удобна.
Ссора, впрочем, угасла, толком не разгоревшись.
– А не сыграть ли нам партию в бридж? – преувеличенно бодрым тоном спросил мистер Бейнс, покончив с обедом.
Желающих не нашлось. Дэйв, Тоби и примкнувшая к ним Барбара вышли на веранду покурить, остальные потянулись по спальням. Семейный вечер явно не задался.
Улегшись в постель, Майя почти сразу задремала, но проснулась, заслышав скрип половиц. Кто-то крался мимо ее двери, кто-то довольно увесистый.
«Скрип… скрип… скрип…» – раздавалось в ночной тиши. В щели под дверью виднелся слабый свет, как если бы ночной бродяга нес в руке свечу и прикрывал ладонью огонек.
Мало ли, кому куда понадобилось, подумала Майя и снова задремала, и тут же раздалось бодрое: «Скрип-скрип-скрип… грох! Твою мать, понаставили… Скрип-скрип-скрип…» Света на этот раз не было.
«Скрип… скрип… Дзынь! Ой-й-й…» – это был уже женский голос, и доносился он откуда-то издалека.
Родственники решили подготовиться, поняла Майя и невольно усмехнулась. Правда, к трем пополуночи она уже готова была поубивать всех законных и незаконных наследников Генри Уоррена, которых начала различать по шагам и характеру производимого ими шума. Уснуть, когда мимо твоей двери (а Майю добрая миссис Донован поселила в ближайшую к лестнице комнату) снуют туда и сюда люди, нещадно скрипя половицами, спотыкаясь о ступеньки и роняя вазы и старинные доспехи, было невозможно!
Майя мимоходом пожалела об отсутствии в комнате сторожевых кобр (приблудный Джинто сладко похрапывал возле кровати), положила на голову свернутый халат (подушку класть было страшно, слишком уж тяжелая) и, кое-как приглушив звуки, все-таки уснула.

И до чего ж я не люблю ранние подъемы! Но деваться некуда, сегодня мне нужно было присутствовать в церкви: во-первых, полюбоваться на папашу Бейнса в естественной среде обитания, во-вторых, присмотреться к местной общине, в-третьих, мне назначили встречу – некто вчера передал записку с констеблем, мол, желает приватного разговора. Мне не трудно, у меня револьвер при себе…
Жаль, мисс Тагор рано вставать явно не привыкла и дверь отпирать не собиралась. Соблазнительная смуглая ножка с узкой щиколоткой, украшенной золотым браслетом с колокольчиками, высовывалась из-под одеяла, и я не удержался, дотронулся. Ножка дернулась с неожиданной силой и едва не съездила мне по лбу, после чего втянулась под одеяло. Сама мисс Тагор превратилась в непроницаемый кокон из одеяла, подушек и прочего. Пришлось, выругавшись про себя, выбираться из дома своими силами, даже рискуя быть пойманным.
К службе я не опоздал, явился чинно, при всем параде. Жаль, позавтракать не успел, пара сэндвичей со стаканом холодной воды – это разве еда для приличного мужчины? Я вспомнил, как пах вчерашний окорок в Эбервиль-хаусе, невольно сглотнул слюну и посмотрел на часы. До встречи с неизвестным еще оставалось время, и я мог пока рассортировать свои наблюдения.
Итак, по порядку… Бейнс-старший: надувает щеки, таращит глаза, усердно молится и не забывает контролировать отпрысков. Ему бы жить лет сто назад – пуританин до мозга костей.
Дэниел Бейнс. Долговязый юноша, вроде бы студент, молчаливый, на отца похож только внешне, да и то больше лицом. Был он, однако, очень уж замкнутым, его даже мисс Вилсон (о ней речь будет позже) растормошить не могла. И, похоже, он чем-то болел, во всяком случае, в церкви его разобрал кашель, он вышел продышаться, да так и остался снаружи. Выглядел он вполне здоровым, а щеки вообще полыхали румянцем, вот только каким-то горячечным. Словом, с ним что-то было не так. На фоне отца он казался тусклым и маловыразительным.
Эстер Бейнс. Если бы я не был джентльменом, то сформулировал бы свое мнение о ней однозначно. Но, увы, я могу сказать лишь, что это была чопорная великовозрастная девица, выдать которую замуж папаша смог бы, разве что накинув жениху петлю на шею и пообещав немедленно вздернуть на ближайшем суку, если тот не произнесет заветного «согласен». Нет, внешне она была недурна, но… уж очень пресная. Такая снулая рыбина в старомодном наряде и без грамма кокетства. Хотя, возможно, я ее пока не разглядел.
Тоби Бейнс. Домашний парень, которого волочит за собою мисс Вилсон. Ему бы сидеть смирно подле отчима, делать, что тот велит, да и ладно, но ей этого мало. А он, бедняга, разрывается: и папу слушать ему хочется, и девушка нравится! Только вот девушка совсем не такая, какую одобрил бы старший Бейнс. Тоби из тех мужчин, что до старости остаются маленькими мальчиками.
Фиона Бейнс. Наивный ребенок, все пытается смягчить папашу. Играть она толком не умеет, на мир смотрит восторженными глазами. Что у нее на уме, пока понять не могу, надо будет разобраться. Похоже, через пару лет она вырастет в миловидную девицу, пока же она чистое дитя. Да еще и эти нелепые свитера на вырост!
Барбара Вилсон. Симпатичная девица, немного вульгарная, как по мне, но своеобразного обаяния у нее не отнять. Веселая, пробивная… Будь я на месте Тоби, давно сбежал бы с ней в Америку, с такой женой никакой папаша не страшен! Корысти в нашем деле у нее нет, ну разве что этот самый Тоби, а в целом здорово разбавляет чопорное британское общество.
Майя Тагор тоже это общество разбавляет, и еще как. Я уже подал запрос насчет установления личности, но пока суд да дело… Сам я могу сказать лишь одно: эта девушка никогда ни в чем не знала нужды и привыкла к тому, что любое ее желание исполняется по первому требованию. Нрав у нее очень тяжелый, однако здесь она изображает скромную провинциалку. Будто я не видел, как у нее глаза сверкают! Кстати, она единственная, кто не бродил ночью по дому. И о чем бы это могло говорить?
Дэвид Маккинби. Рубаха-парень, выпивоха, творческий человек – рассказы вроде бы пишет, замечен среди богемы, сиречь бездельников. Нигде не работает, однако не бедствует, хотя с таким образом жизни наследство давно бы промотал. Так что либо он тоже не тот, кем прикидывается, либо я чего-то еще не знаю о нем. Хотя что-то мне подсказывает, что Маккинби слишком умен для простого прожигателя жизни.
Лили Уайт. Очередная подружка Дэйва, вон, натянула шляпку на нос, чтобы скрыть опухшие с перепоя глаза. Где он такую красотку подцепил? О ней я тоже сделал запрос, пока ничего сказать не могу. Девица как девица, среди нынешних много таких. Остренькое личико и какая-то неуловимая хитринка во взгляде делали ее похожей на лисичку.
Хелен Маккинби. Бизнес-леди, как теперь модно говорить. Леди до кончиков ногтей, ну а бизнеса у нее покамест с гулькин нос, но она упорно движется к своей цели, и Джону Огдену можно даже не пытаться вырваться из ее когтей. Джонни-бой единственный сын в очень обеспеченной семье, так что стать миссис Огден – отличный шанс для Хелен. Будущий свекор уже немолод и обожает своего мальчика, чья мать почила не так давно, но успела оценить выбор сына и одобрить его. Дескать, о Джонни нужно заботиться, а Хелен – вылитая миссис Огден-старшая… Даже не знаю, считать ли это за комплимент!
Так или иначе, но мисс Маккинби твердо стоит на своих стройных ножках. А ее перепалка с братом… Ставлю дедушкины золотые часы против ржавой подковы, если я не прав, да только они друг друга обожают. А что ругаются, ну так… Не удивлюсь, если делами Дэйва ведает сестра – у нее ни один пенни не пропадет! Обоим лучше: он может быть уверен, что у него имеется постоянный доход, а она – что брат не промотает наследство и, понаделав долгов, не явится выпрашивать подачку. Получил свои проценты – иди гуляй!
Надо будет проверить эту версию, отметил я…
Кстати, странно, что миссис Донован, верной экономке, покойный ничего не отписал. Она еще достаточно молода (пожалуй, не старше меня, хотя у женщин другой счет), отнюдь не уродлива, сумела бы выйти замуж, будь у нее кое-какие средства. За того же вдовца с детьми вроде Бейнса… Хотя нет, она женщина разумная и такой промашки не допустила бы, я уверен!
Всех вроде отметил? Всех… Ага, вот и служба окончилась, отбыли Бейнсы, Маккинби, Донован пошла пешком, хотя ее зазывали в машины и те, и другие… Вот идиоты, может, человеку прогуляться хочется, денек выдался отменный! Кстати, а куда это она свернула?
Я проследил – миссис Донован направилась на кладбище, к могиле Генри Уоррена. Там она постояла недолго, видимо, молилась об усопшем, потом неспешно двинулась к Эбервиль-хаусу, я же вернулся на условленное место.
Там меня уже поджидали.
Это был молодой человек самой располагающей наружности: высокий, с меня ростом, широкоплечий, подтянутый. Поначалу я было принял его за образец англосаксонской породы – у него были светлые волосы и голубые глаза, – но передумал. Подбородок тяжеловат, скулы слишком высокие, а глаза, хоть и велики, посажены глубоко, надбровные дуги… (Тут я поймал себя на том, что вот-вот начну измерять череп, и заставил себя успокоиться.) Нос, опять же, подкачал, да и в целом черты лица, пусть и симпатичные, выглядели несколько крупноватыми и скорее принадлежали какому-нибудь викингу.
– Мистер Нолан? – спросил он. – Вы представитель душеприказчика Генри Уоррена, да упокоит Господь душу его?
– Да, а вы мистер…
– Уоррен, – сдержанно улыбнулся он. – Эндрю Уоррен. Очень рад знакомству.
– Взаимно, – кивнул я. В списке наследников никакого Эндрю Уоррена не значилось, однако… – Не соблаговолите ли вы уточнить, кем приходитесь покойному?
– Я его сын, – просто ответил молодой человек. – И документы у меня при себе.
Я чуть не взвыл. Вот только еще одного неучтенного наследника мне и не хватало для полного счастья! Ладно племянница, но сын! Кавардак получится страшный, вот все, что я мог сказать.
– Боюсь, мистер… хм, Уоррен, – произнес я, вспомнив, чему меня учили в университете. – В числе наследников покойный вас не назвал, так что вам придется обращаться в суд.
– Конечно, я понимаю, – кивнул он. – Вы правильно поступаете, не доверяя незнакомцу. Но мне известно, что отец оставил странное завещание. И раз уж я намерен его оспаривать, то должен сейчас проследить, чтобы семейные ценности не пропали. Вы понимаете?
Я вынужденно согласился. Конечно, надо проверить документы этого самозваного наследничка, да и с остальными это не повредит. Слишком много неучтенного люду съехалось в Эбервиль-хаус. Среди них может оказаться не один шпион. Шеф намекал, что тут и лягушатники могут появиться, и даже медведи. Вроде бы пока нет оснований считать, что кто-то из них шастает в округе, но, как говорится, береженого Бог бережет. Кстати, этот Эндрю-то как раз может оказаться из них…
– Позвольте, я вас подвезу, – предложил мистер Уоррен, видимо, по-своему истолковав мою задумчивость. – Вы ведь собираетесь в Эбервиль-хаус?
– Да, – признал я. – А вы?
– И я, – улыбнулся он, – хочу, знаете ли, познакомиться с родственниками.
Тон его подсказывал, что всех своих кузенов и кузин он заранее не любит, а значит, впереди грандиозный семейный скандал. Впрочем, повода отказать Эндрю я не увидел.
«Да, шеф, ну и подкинули вы мне задачку!» – уныло подумал я, принимая приглашение нового знакомого.

Вернувшись из церкви, гости велели подавать чай.
Майя с интересом наблюдала за родственниками, в глазах которых вместо подобающего после молитвы умиротворения появился странный блеск.
«Воронье!» – прошептала чуть слышно подающая чай миссис Донован, и Майя согласно кивнула. Экономка несколько смягчилась к Майе. Та, во всяком случае, не бродила ночами по дому и вела себя благопристойно, а что выглядела экзотично, так в том ее вины не было…
Затем позвонили в дверь, и несколько минут спустя в гостиной появились двое незнакомых Майе мужчин.
– Доброе утро, – дружелюбно произнес старший, снимая шляпу. У него оказались темно-рыжие, чуть вьющиеся волосы и серьезные серо-голубые глаза. – Простите, что врываюсь на семейное чаепитие без приглашения.
– А мы вас видели, – заметила Хелен. – В церкви.
– Конечно, – гость склонил голову. – Я также хотел почтить память усопшего мистера Уоррена. Позвольте представиться – Алекс Нолан, представитель душеприказчика покойного.
– О, – протянул мистер Бейнс, разглядывая гостя с немалой подозрительностью. Ни располагающее лицо мистера Нолана, ни хорошие манеры, ни отличный костюм не мешали мистеру Бейнсу прозревать в нем мошенника. – А у вас есть документы?
– Разумеется, – мистер Нолан чуть заметно улыбнулся, только вот взгляд оставался серьезным и, как показалось Майе, насмешливым. – И я непременно предъявлю их всем желающим. А вы, в свою очередь, предъявите свои.
– Да что вы себе позволяете?! – побагровел старший Бейнс, а Бэйби тихонько рассмеялась.
– А вы малый не промах, – одобрительно произнесла она, игнорируя негодующий взгляд будущего свекра. – Сразу взяли быка за… рога.
– Такова моя работа, мисс, – произнес мистер Нолан, отвесив символический поклон в сторону Барбары, а потом продолжил с едва заметной иронией: – Видите ли, сэр, вы должны понять: в имеющемся у меня списке наследников всего пятеро, а гостей собралось намного больше.
– И вы должны защищать настоящих наследников от мошенников? – радостно вмешался Дэйв.
– Именно! – энергично подтвердил поверенный. – А также от прочих… заинтересованных лиц.
Старший Бейнс побагровел еще сильнее (хотя, казалось, куда уж больше?), кто-то хмыкнул, Хелен сдержанно усмехнулась.
Мистер Нолан продолжил, повернувшись ко второму незнакомцу, молча стоящему за его плечом:
– А теперь позвольте вам представить мистера Эндрю Уоррена.
– Я – сын Генри Уоррена, – скромно добавил молодой человек, выступив вперед.
В наступившей тишине чайник, выпавший из рук миссис Донован, разбился с оглушительным звоном…
– Простите, сэр, – сказала экономка, когда беспорядок ликвидировали. – Это от неожиданности. Я не слыхала, чтобы у мистера Уоррена были дети.
– Ничего страшного, – отмахнулся поверенный. – Немудрено удивиться.
– Интересно, – Хелен всегда говорила, не повышая голоса, но отчего-то все умолкали и прислушивались, – а в завещании он упомянут?
– Увы, – развел руками мистер Нолан. – Похоже, покойный сам не подозревал о своем отцовстве.
– Как интересно, – заметил Дэйв, бесцеремонно разглядывая новоявленного кузена. – На Уорренов, мистер, вы совсем не похожи, да и не упоминал дядюшка никакого сына, могу поклясться.
– Моя мать, Ирэн Уоррен, была его законной женой, – ответил молодой человек резко, вызывающе глядя на родственников, и в этот момент он еще больше походил на какого-нибудь викинга, готового броситься в бой. – У меня есть свидетельство об их венчании. Он бросил маму еще до моего рождения, но это не лишает меня законных прав!
– Джентльмены, – вмешался поверенный, прерывая назревающий скандал. – Я разъяснил мистеру Уоррену, что он вправе обратиться в суд, а что уж будет постановлено… Впрочем, до тех пор завещание мистера Генри Уоррена действительно, и…
– Мы ищем сокровища! – с энтузиазмом подхватила Бэйби. – Здорово! Как в романе! Тоби, ты пойдешь со мной, да?
Тот обреченно кивнул.
– Интересно, – Дэйв почесал бровь. – А у вас, мистер Нолан, небось списочек имеется? Где все ценности перечислены, а?
– Разумеется, – мужчина вежливо улыбнулся и перевел разговор на другую тему: – А сейчас я должен официально огласить условия завещания.
– И что, при этом могут присутствовать посторонние? – воинственно поинтересовался Бейнс, неприязненно покосившись на новоявленного сына покойного.
«Кто бы говорил!» – подумала Майя, и Бэйби незаметно ей подмигнула.
– Разумеется, – кивнул мистер Нолан. – Условиями завещания не запрещено использовать помощь каких угодно лиц, в том числе специалистов. Конечно же, все найденное будет принадлежать наследникам, в чьих интересах действуют означенные специалисты. Другой вопрос, что их услуги стоят недешево. Итак…
Раскрыв дипломат, он извлек из него папку с бумагами и выразительно зачитал особые условия завещания.
Ничего нового он не сообщил: кровным родственникам покойного мистера Уоррена предоставлялся недельный срок на поиски ценностей в домовладении покойного. При этом каждый вправе забрать лишь то, что сможет сам увезти. Нанимать слуг или подгонять авто не разрешалось. (Надо признать, разумно, иначе с наследничков сталось бы вывезти из дома все подчистую, а после уж разбираться, что из добычи ценно, а что нет!)
Майя с трудом подавила зевок, утомившись бесконечными канцелярскими словесами.
Наконец поверенный закончил чтение и, сложив бумаги, обвел присутствующих внимательным взглядом.
– А что насчет остального? – полюбопытствовал Дэйв, развалившись в кресле.
– Остального? – переспросил мистер Нолан.
– Ну да, – пожал плечами Дэйв.
– Боюсь, – приятно улыбнулся поверенный, – что огласить остальные условия я смогу лишь через неделю. Так пожелал наследодатель. А теперь, надеюсь, я могу временно занять кабинет мистера Уоррена? Мне придется работать с бумагами, так что не помешает письменный стол и прочее.
– Я вас провожу, сэр, – вмешалась миссис Донован. – Сюда, пожалуйста!
«Она очень вольно себя ведет для экономки, – подумала Майя, провожая взглядом прямую спину Донован. – Хотя… она наверняка понимает, что новый хозяин дома не оставит место за ней, так что терять ей нечего. Хоть развлечется напоследок!»

Я расположился в кабинете покойного Уоррена и смог выдохнуть с облегчением. Эта семейка, подумал я, вгонит меня в гроб еще до того, как начнет делить найденное! В такие моменты я мог лишь радоваться, что остался круглым сиротой еще в детстве. Иные родственники хуже мора, наводнения и саранчи!
Представляю, во что превратится особняк, когда его обыщут сверху донизу… А ведь обыщут, потому что через неделю этот дом со всем содержимым будет принадлежать только одному счастливчику. До тех пор, пока новоявленный Эндрю Уоррен не оспорит завещание, но и тогда поди докажи, что пропало из дома и когда.
Когда-то в семействе Уоррен было пятеро детей.
Старший, Генри, так и остался бездетным холостяком. (Во всяком случае, так считалось до сих пор.) Зато у него имелось три сестры – Элис, Дэйзи и Мэри, – а также брат, Майкл.
Майкл официально в брак тоже не вступал, как и самая младшая, Мэри. Зато Элис выскочила замуж едва ли не со школьной скамьи, а Дэйзи вообще умудрилась побывать замужем дважды (в первом случае благополучно сделавшись молодой вдовой).
Элис произвела на свет двоих детей: Дэйва и Хелен Маккинби. Дэйзи же родила в первом браке мальчика Тобиаса, а во втором девочку Фиону.
Элис умерла от инфлюэнцы лет пять назад, Дэйзи скончалась родами, а Майкл подцепил малярию. От Мэри уже десять лет не было никаких вестей. Официально она считалась пропавшей без вести, вроде бы ее съели туземцы.
Таким образом, права Дэйва, Хелен, Тоби и Фионы были бесспорны, а вот с остальными следовало разобраться.
Особенно с невесть откуда выплывшим отпрыском старшего Уоррена…
Кстати, Эндрю первым зашел ко мне и показал бумаги. Свидетельство о венчании и свидетельство о рождении выглядели вполне убедительно, хотя и были весьма потрепаны и затерты на сгибах. Ну да это бывает, если все время носить бумаги с собой.
«Надо все проверить», – подумал я, тщательно списав все данные.
Следующей, как ни странно, явилась мисс Тагор и молча положила передо мною объемистый конверт.
Сделаю отступление, не вполне относящееся к делу… или относящееся? Неважно, одним словом, при виде мисс Тагор мне хочется блаженно улыбнуться и отключиться от всех дел. Не скажу, что она красавица, слишком уж экзотичная внешность для наших краев, но… но…
– Мистер Нолан! – в третий раз окликнула она меня, и я встрепенулся. Дожил, черт подери, до седых волос, и вдруг замечтался! – Взгляните на документы. Вы ведь хотели проверить. Я принесла.
Я взглянул. Да, Майклом Уорреном засвидетельствовано, что Майя Тагор является его дочерью, заверено такого-то числа такого-то года, колониальная канцелярия такая-то, печати настоящие, это-то уж я мог определить!.. Из этого документа я почерпнул только одно ценное сведение: Майя на пятнадцать лет моложе меня, и это удручало.
– Все в порядке, – кивнул я и попытался пошутить: – Отчего вы не торопитесь принять участие в призовой гонке, мисс Тагор? Отсчет времени уже пошел…
Я кивнул на часы. Те, будто по заказу, отзвонили четверть первого.
– Меня не интересуют сокровища, – холодно ответила она. – И уж тем более я не собираюсь рыскать по дому ночами, как падальщик!
– Тогда зачем вы здесь? – не понял я, сообразил, что сморозил чушь, но Майя не дала мне исправиться.
– Мне нужна только одна вещь, – произнесла она. – И я заполучу ее, чего бы мне это ни стоило!
– А что это за вещь? – заинтересовался я.
– Кошка, – коротко ответила девушка, а я припомнил список. Что за чушь!
– На кухне их три, берите любую…
Очередная попытка пошутить разбилась о гранит. Может, мне сменить амплуа? Я буду неплохо смотреться в роли трагика!
– Это не те кошки, – ответила Майя без тени улыбки. – Но я найду свою. Только, мистер Нолан, я не стану бродить со всеми вместе. Уверена, они разобьются на поисковые партии… причем в каждой будет представитель враждующего лагеря.
– Я как раз думал об этом, – усмехнулся я. – Пускай. Лишь бы не поубивали друг друга, прочее меня не интересует. Я всего лишь агент. И нет, мисс, если вы намекаете на то, что в моем списке числится какая-то кошка…
– А она там числится? – наклонила голову девушка, и ее светлые глаза вспыхнули на свету.
– Да, – сказал я чистую правду. – Кошка коричневая, одна штука. Больше ничего.
– Вот ее мне и нужно найти, – кивнула мисс Тагор. – Прочее… пф! В этом доме искать можно годами…
Я в этот момент как раз вспомнил здоровенную коричневую кошку, которую видел в саду, поэтому не сразу понял, о чем она говорит.
– Простите?
– У вас за спиной, над каминной полкой, два десятка туземных масок.
– Верно, – сказал я, повернувшись. Маски были жуть до чего неприятные, мне не нравилось, что они пялятся в спину, но куда деваться? Не на лестнице же документы рассматривать… – Экзотика, да?
– Нет, – ответила Майя, подошла к стене и посмотрела на маски. – Это игрушки для туристов. Тут нет ни единой настоящей… Мистер Нолан, позвольте вас на секунду? Я не дотянусь, а вы достаточно высоки…
Я охотно встал и подошел. Девушка указывала на страхолюдную рожу в пару футов длиной, подвешенную и в самом деле высоко. Эта жуткая харя курила очень реалистично выполненную трубку, а когда я снял маску со стены и, повинуясь указаниям, встряхнул ее, из чашечки трубки выпало что-то довольно крупное, как оказалось – перстень в виде мертвой головы. Судя по весу – золотой, а глаза черепа были выполнены из рубинов. Ну, теоретически – рубинов, я не умею с первого взгляда отличать стекло от драгоценного камня.
– Искать можно годами, – повторила Майя. – У дяди было своеобразное чувство юмора.
С этими словами она вышла, а я остался стоять с перстнем в одной руке и маской в другой. Маску я в итоге повесил на место и вернулся к бумагам. Где мой список? Ага, вот и перстень… Прекрасно, я… то есть мисс Тагор открыла счет!
«Ну и куда мне его девать?» – подумал я. Перстень был мне велик, тем более что я не принадлежал к числу наследников, так что я вернул драгоценность маске и снова взялся за бумаги.
После нежного пирожного я получил порцию уксуса – это явился мистер Бейнс. У него, разумеется, все бумаги были в порядке, но как же он меня утомил…
С остальными наследниками было проще, и я закончил без проволочек. А затем прошелся по комнатам, наблюдая за ходом поисков.
В доме гремели, стучали, грохотали и двигали мебель. Это было невыносимо.
Первая поисковая партия – Дэйв, Лили да Бэйби с Тоби – проносилась ураганом по комнатам и коридорам, сметая все на своем пути. Судя по воплям, они что-то да обнаружили. Пусть их, для них это явно было игрой.
Вторая партия – Хелен с женихом – двигалась медленно и методично. Сейчас они перетряхивали библиотеку. Интересно, что искали, первое издание «Молота ведьм» или спрятанные в книгах акции?
Третья компания – Эстер и Дэниел – слонялась по дому без явно выраженной цели, хотя Эстер приглядывалась к картинам. Дэниелу, судя по всему, больше всего хотелось прилечь и не шевелиться, но сестра была неумолима. Иногда к ним присоединялась Фиона, но надолго ее не хватало.
Мистер Бейнс шарил по комнатам в гордом одиночестве, разве что иногда зычно призывал сыновей на помощь, если не мог своротить какой-нибудь сундук.
Миссис Донован едва поспевала отправлять слуг прибирать беспорядок, а вот наш новый знакомец, Эндрю Уоррен, в поисках участвовал неохотно, то ли стеснялся, то ли искал компанию. И нашел: предложил составить партию мисс Тагор, на каковое предложение получил решительный отказ. «Мне нужна кошка», – твердо сказала девушка.
Сама она бродила по комнатам, но не бросалась потрошить шкатулки, ковыряться в каминах, простукивать стены, перетряхивать книги, совать руки в вазы или рыться в цветочных горшках, я уж молчу об аквариумах… Я был уверен: если бы она захотела, то сказала бы Дэйву, что пара ниток на этой вот межкомнатной занавеси – не из стекла, а из настоящего жемчуга. Или намекнула Хелен, что резной костяной веер, который та повертела в руках и небрежно бросила на столик, стоит, как автомобиль. Однако мисс Тагор молчала, молчал и я…

К обеду гости выдохлись.
Майя с легкой насмешкой рассматривала старшего мистера Бейнса, который хмурил брови и что-то бормотал себе под нос. Он едва не забыл прочитать перед едой молитву!
Его старшие дети были немногим лучше папы: Дэниел выглядел хуже обычного и надрывно кашлял, прижимая к губам платок, а бледная Эстер потирала висок, словно у нее разболелась голова.
На идеальное лицо Хелен тоже легла дымка разочарования, а Фиона казалась поглощенной рисованием узоров на скатерти.
Зато основные кладоискатели – Дэйв, Лили, Тоби и Барбара – хоть и устали, но были веселы, как дети, и вовсю хвастались добычей.
– Как успехи? – жизнерадостно спросил Дэйв за столом. – Я вот нашел отличный перочинный ножик с инкрустацией, пару колечек и неприличную картинку. Даже не знаю, откуда она взялась у дядюшки.
– Не работает твоя жемчужина? – фыркнула Бэйби, покрутив в пальцах здоровенный сияющий кристалл. – Я это выудила из большого аквариума! Представляете, села отдохнуть, смотрю – рыбки огибают одно и то же место… Ну я руку сунула, а там камень! Наверняка драгоценный!
– Вы не знали чувства юмора дядюшки, – заметила Хелен, положив себе на тарелку кусочек рыбы. – На вашем месте я бы поостереглась. Вы отправите камень ювелиру, и в итоге заплатите за оценку больше, чем стоит эта вещь. Подумайте сами, может ли бриллиант такого размера лежать на виду?
Бэйби только открыла рот, как вмешался мистер Нолан:
– Прошу прощения, вывозить вещи из дома до истечения недельного срока строго запрещено.
– Как?! – не поняла Бэйби. – Я думала, в завещании все просто: что нашел, то и твое.
– Вам, милочка, тут ничего не принадлежит! – не преминула напомнить Хелен.
– Это понятно, – отмахнулась Бэйби, – моя добыча по закону принадлежит Тоби, но все равно! Тем более что мы собираемся пожениться. Да, милый?
Она ласково взяла за руку отчего-то помрачневшего жениха.
– Да, – буркнул он, уткнувшись в тарелку.
На открытое личико девушки набежала тень, и она отвернулась. Размолвка между влюбленными от окружающих не укрылась, и несколько минут за столом царила напряженная тишина.
– Если это алмаз, он должен царапать стекло, – подала вдруг голос Лили. – Мне так ювелир сказал.
– Отлично! – оживилась Бэйби и покорябала камнем бокал. – След остался!
– Обычным булыжником тоже можно поцарапать стекло, – вставил Дэйв. – Вот если проверить настоящим бриллиантом… Дамы, у кого-нибудь есть при себе бриллиант?
– Приличные девушки таких украшений не надевают, – пробурчал Бейнс, но его не стали слушать.
– Попробуйте, – сказала Майя, положив на стол одно из своих утренних колец.
Бэйби поморгала, рассматривая свившуюся сложной спиралью золотую змейку с бриллиантовыми глазами, осторожно взяла украшение и, взглядом испросив согласия хозяйки, провела камушками по своей находке.
– Эх… – вздохнула она, демонстрируя глубокие отметины на грани кристалла. – Если это не стекляшка, то какой-нибудь кварц. Ну и ладно, красивая штуковина, сойдет как украшение… Мистер Нолан, если это просто безделица, можно ее взять?
– Особых указаний на этот счет не имеется, – ответил тот. – В завещании никаких гигантских бриллиантов не значится, однако придется провести экспертизу, и если наследник не будет против вручить вам этот сувенир – что ж!..
– Да, Тоби, твой дядюшка был большим оригиналом! – сказала Бэйби, возвращая кольцо Майе. – Но это все же весело…
– Как странно, – заметила Фиона, краснея до корней волос. Ей явно хотелось сменить тему разговора. – Нас за столом четырнадцать.
– И что? – буркнул ее папенька, с таким озлоблением тыкая вилкой в ростбиф, будто это был сам враг рода человеческого.
Фиона побледнела, опустила глаза, но не сдалась:
– Нас четырнадцать – с мистером Ноланом. Так что придется каждый вечер кого-нибудь приглашать, иначе…
– Иначе получится чертова дюжина, – хмыкнул Дэйв. – Чертова дюжина гостей, звучит, а?
– Слишком патетично! – вмешалась Эстер, почему-то оживившись. – Даже избито, я бы сказала.
– Зато выразительно, – ухмыльнулся Дэйв.
– Кузина, прошу меня простить, – заметила Хелен сухо, – но это весьма невежливо – обсуждать приглашение мистера Нолана как вынужденную необходимость.
– Ой, – Фиона в ужасе прикрыла ладошкой рот и округлила глаза. – Прошу прощения, мистер Нолан, я вовсе не хотела… ничего такого…
С каждым словом голос ее звучал все тише.
– Ничего, – поверенный улыбнулся девушке. – Грех обижаться, когда меня накормили таким превосходным обедом!
– А знаете, – заговорила доселе молчавшая Лили, – раньше даже была такая профессия – четырнадцатый гость!
– По-моему, – проворчал мистер Бейнс с набитым ртом, – проще выгнать из-за стола экономку, чем кормить какого-то бездельника, да еще и платить ему!
– Вы бы поступили именно так, несомненно, – льдом в голосе Хелен можно было охладить три дюжины порций мороженого. – Радует, что в этом доме у вас нет такой возможности!
– Да я… – начал старший Бейнс, побагровев.
– А мне кажется, мистеру Нолану стоило бы получше проверить наследников! – Дэйв отсалютовал поверенному бокалом. – Тогда нас осталось бы всего двенадцать.
– И как ты предлагаешь это сделать? – подняла бровь Хелен.
– Ну-у-у, – протянул Дэйв, лениво оглядывая дражайших родственников. – Например, покопаться в прошлом этого типа, который называет себя Эндрю Уорреном.
«Этот тип», побледнев, сжал вилку, словно собираясь воткнуть ее в глаз кузену.
– Боюсь, – развел руками мистер Нолан, – это будет не так-то просто. Однако обещаю вам приложить все усилия.
– Все усилия! – передразнил старший Бейнс. – А пока мы должны сидеть с ним за одним столом!
Сгустившееся в комнате напряжение, кажется, можно было потрогать.
«Главное, чтобы не началась потасовка, – практично подумала Майя. – В этих юбках так неудобно драться!»
Выручила всех снова Фиона.
– У меня есть идея, – тихонько сказала она, не поднимая глаз от тарелки.
– И какая? – сухо поинтересовалась Хелен. – Закрыть дом и подождать, пока суд решит, кто должен быть наследником?
– Нет, – помотала головой Фиона. – Я думаю… думаю, что дух дяди может рассказать, Эндрю его сын или нет!
«Интересно, – подумал мистер Нолан, – когда она говорит о мистике, у нее откуда-то берутся и смелость, и уверенность!»
Вслух же он сказал совсем другое:
– Боюсь, мисс Бейнс, вряд ли в суде можно использовать… хм, показания духов.
Но его речь заглушил вопль мистера Бейнса, который вскочил на ноги и теперь разгневанно нависал над дочерью.
– Как ты вообще посмела о таком подумать?! – гремел он, чуть не брызжа слюной. – Это смертный грех! Я тебе запрещаю! Ты поняла?
– Поняла, папа, – чуть слышно ответила она.
– Иди спать! Ты наказана!
Фиона, съежившись, вышла из столовой, а Бэйби почесала нос и переглянулась с женихом.
«Кажется, они что-то затевают, – подумала Майя. Родственники начинали ее забавлять. – Надо будет проследить…»

Майя лежала в постели. На коврике у камина возился Джинто: то поднимал голову и к чему-то прислушивался, то с ворчанием прятал нос между лапами, то принимался умащиваться поудобнее, крутясь на месте, то стучал по полу хвостом…
– Джинто! – наконец, не выдержав, прикрикнула она. – Прекрати, а то выгоню на мороз!
Разумеется, морозом нынешние плюс пятнадцать могла назвать лишь девушка, выросшая в весьма жарком климате. Однако Майю немного знобило, она даже попросила миссис Донован растопить камин.
Пес поднял на нее умные глаза, подумал… и, одним прыжком оказавшись в постели, свернулся калачиком в ногах.
– Джинто! – возмутилась Майя, приподнявшись на локте, и попыталась пнуть пса. – Вон отсюда!
Джинто смотрел на нее так жалобно, словно его и впрямь выбрасывали под проливной дождь.
– Не подлизывайся, – проворчала девушка беззлобно.
Пес оказался на диво теплым и каким-то уютным. От того места, где он умостился, исходило такое тепло, что Майю тут же начало клонить в сон.
Ничего удивительного, день выдался весьма насыщенный…
Она уже погружалась в дрему, когда вверху раздался странный скрип.
Джинто поднял голову и коротко гавкнул.
– Что там? – сонно спросила Майя.
Звук повторился.
Девушка выругалась так, как умел только шкипер Фостер с каботажного пароходика. Ах, как ей когда-то нравилось доводить гувернанток до обморока, повторяя тирады старого моряка!
Она улыбнулась воспоминаниям, нащупала халат и с некоторым трудом оделась, зевая и не попадая в рукава.
Джинто спрыгнул следом и ткнул ее носом под коленки, а затем лизнул щиколотку.
– Ай! – Майя чуть не подпрыгнула. – Щекотно же! Прекрати баловаться!
Пес ухмыльнулся во всю пасть и потрусил за ней.
Наверх Майя пробиралась тихонько, стараясь не скрипнуть ни единой половицей, а потому прибыла уже в разгар действа.
На полу, взявшись за руки, сидели Дэйв, Лили, Тоби, Барбара и Фиона, причем на груди последней поблескивала целая связка амулетов.
Фиона монотонно раскачивалась из стороны в сторону, глядя на разнокалиберные горящие свечи.
Майя тихонько шагнула в уголок, Джинто проскользнул следом. Кажется, их никто не заметил.
– Дух Генри Уоррена! – произнесла Фиона каким-то чужим повелительным тоном, так отличным от ее обычно тоненького, вечно виноватого голоска. – Приди, Генри Уоррен! Мы взываем к тебе!
– Приди, Генри Уоррен! – подхватили на разные голоса другие.
– Приди! – выкрикнула Фиона, забывшись, и вдруг дернулась, словно от удара молнии.
Откуда-то повеяло холодом, Джинто жалобно заскулил и прижался к ноге Майи.
Фиона раскрыла глаза, в полумраке чердака светящиеся ярко-голубым, и проговорила чужим, вроде бы мужским голосом:
– Кто тут? Кто меня звал? А?
– Дядя Генри? – срывающимся от волнения голосом произнес Тоби. – Это правда ты?
– А, сопливый Тоби, – хмыкнул тот, кто говорил через Фиону. – Надеюсь, ты больше не мучаешь кошек?
– Нет, дядя, – Тоби покраснел до ушей. – Я не хотел…
– Как же! – не поверил дух дядюшки, и тут по ступенькам загрохотали шаги.
Кто-то, не скрываясь, топал наверх.
– А-а-а! – воскликнул появившийся в дверях мистер Бейнс в халате и ночном колпаке. – Ты, негодная девчонка! Я ведь предупреждал!..
От неожиданности Лили отпрянула, разрывая круг, и Фиона вдруг протяжно застонала. Из ее приоткрытого рта вырвалось серебристое облачко, отчетливо запахло чем-то странным, землистым… и сияние нырнуло в раззявленный в крике рот старшего Бейнса.
Тот вздрогнул, конвульсивно дернулся и открыл глаза, разгорающиеся все тем же голубым огнем.
– Так зачем это я вам понадобился, а? – спросил он чужим голосом, глядя почему-то на Майю с Джинто. – Говорите давайте, недосуг мне!
И девушка не упустила выпавший шанс.
– Где кошка? – выпалила она, выступив из полутьмы. – Где вы ее спрятали?
– Ха! – он расправил плечи. – Так вот кто ты такая!
– Майя Тагор, дочь Майкла Уоррена, – назвалась она, чуть склонив голову.
– Майкла? – хмыкнул призрак. – Ну-ну. То, что ты ищешь, на самом видном месте. А вы, – он повернулся к оцепеневшим «спиритуалистам», – что тут устроили? Сокровища ищете? Ну так ищите! Только не надо вскрывать полы и простукивать стены, нечего дом портить. Сказал – всё на виду!
– Нет-нет, дядюшка, – слабо запротестовала опомнившаяся Фиона. – У нас другой вопрос! Мы хотели узнать об Эндрю Уоррене. Он правда ваш сын?
– Эндрю? – переспросил дух с удивлением, и вдруг мистер Бейнс покачнулся и схватился за сердце.
– Отец! – пронзительно вскрикнула Фиона и метнулась к нему.
Где-то внизу хлопнула дверь, послышались голоса, и вокруг мистера Бейнса засуетились люди.
– Пошлите за доктором! – велел Дэйв подоспевшей миссис Донован, которая все куталась в шаль и подслеповато щурила глаза.
Она кивнула, а Майя тихонько отступила к лестнице. Кажется, больше ничего интересного этой ночью не намечалось.
– Ты идешь или нет? – спросила она Джинто, который с интересом прислушивался к просьбам подать нюхательную соль, сердечные капли, вызвать наконец врача, помочь перенести мистера Бейнса в спальню, прибраться и затушить свечи, чтобы не наделать пожара…
Пес фыркнул и побежал по лестнице впереди девушки. Когда она вошла в комнату, он уже устроился в ногах кровати и успел нагреть остывшую было постель.
– Вот как славно, – улыбнулась Майя, погладив умную морду. – Оставайся, что уж с тобой поделаешь…
Джинто лизнул ее руку и довольно зажмурился, когда она почесала его за ухом. Оно было рваное – кто-то здорово располосовал спаниелю половину морды: шрам начинался от левой брови, пересекал висок и заканчивался на ухе.
Пес подождал, удостоверился, что девушка уснула, спрыгнул на пол и выскользнул за дверь. Спасибо, та осталась незапертой, не то пришлось бы изображать острое желание прогуляться во дворе и будить Майю.

День первый 
Пробежка по холодной росе явно пошла мне на пользу, хотя фривольные мысли все равно никуда не делись, а что мне снилось, я пересказывать не стану даже под страхом смертной казни.
Отправляясь поутру в Эбервиль-хаус, я уже предчувствовал, что разразится гроза.
Бейнс-старший был угрюм донельзя. Как я понял, врача ему вызывать не стали (как же, лишние траты!), обошлись нюхательной солью и какими-то каплями, нашедшимися у экономки. (Кстати, это отменный способ отравить человека, кто знает, что намешано в такой микстуре и как подействует на больного?)
Фиона сидела тише мыши и опасалась лишний раз протянуть руку за тостами или маслом. К счастью, по левую руку от нее оказался Эндрю, который с готовностью подавал девушке желаемое.
Вот прочие Бейнсы, а также мисс Вилсон ничуть не терзались угрызениями совести и спокойно вкушали завтрак. Я уж молчу о Дэйве Маккинби с его Лили – этим море было по колено.
А Майя… Я отвернулся.
– Эстер, зевать за столом неприлично, – мрачно сказал мистер Бейнс.
– Прости, папа, – невыразительно ответила та.
– Она чуть не до рассвета не гасила свет и не давала мне спать, – не преминула по-детски наябедничать Фиона.
– Хм? – густые брови Бейнса-старшего взлетели вверх. – Эстер? Чем ты занималась?
– Я читала, папа, – ответила та, поджав губы. – Книга попалась на редкость увлекательная, но в то же время с ярко выраженной моралью, тебе такие нравятся, я знаю. А Фиона могла бы и помолчать: сперва она изображает провидицу и бродит ночью по дому в крайне сомнительной компании, потом будит меня, я не могу уснуть… Чем еще я могла заняться? Лежать и смотреть в потолок? Лучше уж почитать.
– А о чем книга? – с любопытством спросил Дэйв.
– Вряд ли она вас заинтересует, – поспешно ответила Эстер.
– Ну почему же? – с видом пресыщенного знатока сказал Дэйв. – Хотя бы назовите автора, вдруг я с ним сталкивался? Я имею в виду, лицом к лицу. Я же немало писателей знаю лично.
Старший Бейнс фыркнул, видимо, полагая такие знакомства компрометирующими. Дэйв, заметив его реакцию, ухмыльнулся. Ему явно очень нравилось дразнить Бейнса.
– Диггори Кеннет, – неохотно сказала девушка.
– Что-то знакомое, – почесал в затылке Маккинби. – Лили, ты не помнишь?
– У тебя валялась какая-то книжка, я еще запомнила, потому что имя дурацкое, – ответила мисс Уайт, не отрываясь от еды. – Что-то там… «На волнах страсти» или «Ураган любви», словом, про погоду.
Я понял, что сейчас засмеюсь в голос, поэтому сделал вид, будто поперхнулся.
– Эстер, что ты такое читаешь?! – воскликнул Бейнс.
– Папа, я знаю, о чем ты хочешь сказать, но сперва выслушай меня, очень прошу, – вздернула та подбородок. – Ты можешь взять любую книгу и лично составить мнение о ней, меня же ты все равно не переубедишь! Мистер Кеннет прекрасно пишет, и пусть даже некоторые повороты сюжета кажутся натянутыми, я считаю это приемом мастера. Да, там говорится о девушках, волею судеб вынужденных самим торить себе путь в этом суровом мире, но они никогда не сдаются, не сидят сложа руки в ожидании прекрасного лорда на белом коне, и даже если все обстоятельства складываются не в их пользу, они не сдаются, с Божьей помощью встают на ноги и проживают достойную жизнь!
Такого горячего монолога я от нее не ожидал, клянусь… Остальные, видимо, тоже.
Вообще семейство Бейнс на фоне громогласного папочки выглядело бледно: субтильный тихий Дэниел, вечно кашляющий в платочек; мороженая блеклая Эстер, прирожденная старая дева; мужественный на вид, а в действительности явный подкаблучник Тоби; и наконец, робкая Фиона, которая втягивала голову в плечи каждый раз, когда отец повышал голос.
Зато самого старшего Бейнса это вполне устраивало.
– С Божьей помощью, в труде и заботах? – уточнил он, дождался кивка и сказал: – Ну что ж, это допустимо. Но принеси мне книгу, я хочу сам прочитать, чем это ты так увлечена…
– Папа, никаких неприличных вещей в книгах мистера Кеннета нет, – отрезала раскрасневшаяся Эстер. Надо признать, румянец и оживление удивительно ее красили. – Порой героини влюбляются, но это естественно для юных особ. Иногда их неопытностью пытаются воспользоваться, но я еще ни разу не читала, чтобы девушка уступила. В итоге они все либо счастливы в браке, либо отдают себя служению Господу нашему, либо занимаются благотворительностью, вот!
На этот раз поперхнулся Дэйв. Присмотревшись, я понял, что он пытается сдержать хохот.
– А историй про сильных женщин, которые сделали себя сами, у этого автора нет? – поинтересовалась Бэйби, намазывая тост маслом. – Ну… женщины-лидеры, женщины-бойцы, а?
– Это не то, для чего мы предназначены, – ответила Эстер чопорно.
– Кеннет, говорите? – прокашлялся наконец Маккинби. – Вспомнил! Я недавно читал в колонке Острослова отзыв на последний роман этого автора.
Он прикрыл глаза и с чувством процитировал:
– Долгого анализа эта книга не заслуживает, однако при всех ее недостатках это вещь презабавная. Во всяком случае она замечательно дает понять, что творится в голове у духовно богатых девиц и что с этим делать. При некотором энтузиазме, вооружившись этим сочинением, дамы-читательницы сумеют погрузиться в пучины страсти, даже если уже состоят в законном браке, – тут Дэйв ухмыльнулся. – Незамужним же девицам читать это сочинение строго противопоказано. Юношам – тоже, поскольку они рискуют вынести из повествования совершенно нежизнеспособный образ прекрасной леди, которых, увы, в наше время почти не осталось. Язык витиеват, повествование затянуто, такая манера повествования была в моде в прошлом веке. Главный злодей – существо откровенно опереточное, детективная линия кажется вымученной, а представление автора о женском счастье – по меньшей мере, странным.
Он выдохнул.
– Мне даже захотелось это прочитать, – весело сказала Бэйби, которая все происходящее вокруг явно воспринимала как игру.
– Не надо, – серьезно сказал Дэйв. – На редкость унылое чтиво.
– Неужто более унылое, чем твои рассказики? – осведомилась Хелен, подняв выщипанную бровь. Ей явно не нравились ни образ жизни брата, ни его творческие потуги.
– Мои рассказики, дорогая сестренка, не претендуют на лавры шедевра британской литературы, – Дэйв пожал плечами, ничуть не уязвленный. – Да, согласен, звезд с неба я не хватаю, но я в состоянии написать несколько страниц связного текста. А если он кажется скучным тем, кому подавай гаремные страсти… ну так что я могу поделать?
Я покосился на Эстер. Девушка пошла красными пятнами и стиснула зубы.
– Обидеть автора может каждый, – только и сказала она, после чего замкнулась в гордом молчании.
– А книжку эту ты мне все-таки принеси, – напомнил Бейнс-старший.
– Конечно, папа…
Некоторое время все сосредоточенно жевали. Я смотрел на Майю и понимал, что этого задания могу и не пережить. Старый я уже для таких потрясений, а тут еще толпа неучтенных родственников на мою голову…
– Бэйби, как насчет поиграть в теннис? – живо спросил Дэйв, прикончив завтрак. – Я видел, там есть корт!
– О! Пойдем! – обрадовалась она. – Один на один или парами?
– Парами, – решил он, – Лили, Тоби, вы как на это смотрите?
– Нет, спасибо, – ответил Бейнс-младший.
– Я пойду! – пискнула мисс Уайт. – Только переоденусь!
– Давайте я составлю вам компанию, – предложил Эндрю. – Я, правда, неуклюжий…
– Ясно, в паре с Лили вас ставить нельзя, – засмеялся Дэйв. – Давайте, девушки, разомнемся немного – и снова на поиски сокровищ!
Они улетучились, а я тяжело вздохнул и даже не поднял головы, когда мисс Тагор ушла к себе. Горничная звякала посудой, мистер Бейнс протопал к себе, полежать немного, как он сказал, а то эта молодежь кого угодно доведет до ручки!
Через приоткрытое окно столовой скоро раздались азартные выкрики Дэйва и Бэйби: они играли в теннис пусть неумело, зато с полной отдачей.
Пробормотав невнятные извинения, я поспешил уйти, воровато огляделся и проскользнул в первую попавшуюся комнату…
Наблюдать за этой компанией куда удобнее во втором облике, да и искать тоже. Сложно ведь объяснить, зачем добропорядочному поверенному рыскать по дому!
Несколько минут спустя я вернулся уже другим  и улегся у окна.
Эстер по-прежнему сидела за столом, уставившись невидящими глазами на стену, потом встала, нервно прошлась туда-сюда, кажется, даже всхлипнула… И тут вошла вторая горничная.
– Почта, мисс, – невозмутимо сказала та в ответ на вопросительный взгляд мисс Бейнс.
– Оставьте на столике, – кивнула Эстер.
С моего места мне видно было, что взгляд ее приковывает большой пухлый конверт, адресованный… Да, мистеру Маккинби в Эбервиль-хаус. Только, кажется, ее внимание привлек адрес отправителя, а не получателя.
Эстер протянула руку, отдернула, снова протянула и взяла конверт. Вскрыть его было проще простого, и хорошо, что мисс Бейнс шевелила губами, пока читала письмо, не то бы я ничего не понял.
– Уважаемый мистер Маккинби, – прочитала она, – ваша последняя рецензия на роман «Глубины желаний» имела поистине оглушительный общественный резонанс. Мы пересылаем вам письма читателей, как вы и просили, постарайтесь ответить хотя бы на часть из них. Ждем вашего возвращения… Ах ты!..
Я насторожился: снаружи раздавался какой-то шум. Кажется, игроки потеряли мяч и теперь искали его по давно не знавшим ухода декоративным кустам.
– Ух ты! – расслышал я голос Дэйва. – Глядите, это что, склеп?
– Откуда он тут? Ты сам сказал, что твоего дядю похоронили возле церкви, – ответила Бэйби. – Давай откроем!
– Сейчас… Вот черт, такой замок и ломом не своротить! Пошли к экономке.
К тому моменту, как они ворвались в дом, я успел выбраться из столовой.
– Миссис Донован! Миссис Донован! – горланили они на разные голоса. – Да куда вы подевались?
– Что вам угодно, молодые люди? – поинтересовалась та, возникнув словно из ниоткуда.
– Ключи от склепа есть? – выпалила Бэйби. – Ну там, в саду! У нас мяч улетел, полезли в кусты, и Дэйв нашел эту штуку, только там замок висит…
– А, вы о гараже… – вздохнула экономка и чем-то зазвенела. – Прошу. Только ключ верните!
Заслышав голоса, из столовой выскочила Эстер, потрясая пачкой бумаг, и ринулась прямиком к опешившему Дэйву.
Я нырнул за подставку для зонтов и там затаился.
«Вот так так! – подумал я. – Кажется, тихая серая мышка сейчас загрызет кота!»
– Ах ты мерзавец! – она ткнула его пальцем в грудь. – Негодяй! Говоришь, недавно прочитал эту гнусную рецензию?! Лжец! Мерзкий червяк, лягушка, змея!..
Эстер замолчала, чтобы перевести дух, а Дэйв, усмехнувшись, аккуратно отвел ее руку.
– Кузина, чем я заслужил такие комплименты?
– А то ты не знаешь! – Эстер приподнялась на цыпочках, словно пытаясь таким манером казаться внушительнее. Ну, или собиралась вцепиться зубами ему в нос. – Ты сам написал этот… этот пасквиль! В пух и прах раскритиковал мою книгу!
– Твою ? – молодой человек в показном удивлении приподнял бровь и ловко выхватил у нее бумаги. Ему хватило одного взгляда. – Хм. Так это ты – Диггори Кеннет?
Она залилась краской (отчего ее бледное лицо вдруг сделалось почти красивым) и вздернула голову:
– Да! А ты называешь себя Острословом! Самовлюбленный осел! И ты ничего, ничего не понимаешь в литературе! Критикан!
– Куда уж мне, – развел руками Дэйв и ухмыльнулся. – А тебя, кузиночка, разве не учили, что вскрывать чужие письма нехорошо?
Эстер отвела взгляд, кажется, мечтая провалиться сквозь землю. В своем вечном твидовом костюме она выглядела донельзя жалко и нелепо.
Зато на лисьем личике мисс Уайт читалось злорадное удовольствие. Еще немного, и она зааплодирует своему обожаемому Дэйву.
– Хватит уже! – вдруг рассердилась Бэйби и дернула Дэйва за руку. – Ты же хотел посмотреть, что в том склепе! Ну так пойдем.
– Пойдем, – согласился он и вдруг потрепал Эстер по щеке. – Учись принимать критику, кузина!
И развернулся к выходу, оставив Эстер хватать ртом воздух…
Я не выдержал и пошел следом.
Дэйв долго ковырялся в проржавленном замке, потом замок все-таки сдался, тяжелые двери распахнулись, и взглядам присутствующих предстало это… 
На мой взгляд, это  выглядело как помесь утюга со швейной машинкой. Ну и немножко с паровозом.
– О мой бог! – наконец отмерев, Дэйв обнял капот диковинного транспортного средства. – Локомобиль Хоксберга! Единственный из сохранившихся целиком! Дядя Генри, ну надо же! К черту сокровища, я свое уже нашел!..
По-моему, он с этим монстром на паровой тяге расцеловался. Впрочем, это не мое дело.
– Прикольная штука, – сказала Бэйби вежливо, потыкав мыском туфли гусеничные шасси, – по бездорожью самое оно! А топить его чем, углем?
– Разберемся, – мечтательно ответил Дэйв, встряхнулся и погнал всех прочь из гаража. – Давайте закрою, а ключ Донован не верну, это будет как залог – я же нашел гараж!
– Поверь, – вздохнул Тоби, – никому, кроме тебя, не придет в голову претендовать на это жуткое уродище.
– Сам ты уродище, – беззлобно ответил Маккинби, но ключ припрятал.

Поиски продолжились с удвоенной силой, только по случаю разыгравшейся грозы переместились в дом. Кажется, теперь все уверовали в слова духа дядюшки Генри о том, что всё лежит на виду. В самом деле, этот локомобиль стоял буквально у всех перед носом, не заметить гараж довольно сложно, однако же – не заметили, покуда не уперлись в него в прямом смысле слова.
Майя по-прежнему бродила по комнатам, разглядывала безделушки, иногда брала что-то в руки и ставила на место. Складывалось впечатление, будто она сама толком не знает, что ищет! Кошка… Но что за кошка? Статуэтка или что-то иное? Кошка может быть нарисованной, вышитой, вытканной, да хоть вязаной! Подобного добра в доме хоть отбавляй…
Я же извелся: самому мне искать было неудобно – многие двери заперты, и открыть я их не мог. Из комнат меня гоняли, чтобы не путался под ногами и не пачкал ковры. Оставалось только таскаться по пятам за Майей и, пока она разглядывала очередную безделушку, быстро обнюхивать все вокруг. Увы, пока таинственным камнем и не пахло.
Попадались вещи с магическим душком, не всегда хорошим: такие я старался запомнить, чтобы потом сообщить куда следует, а то наследник может и доиграться. Я же нюхач: только чувствую определенный фон, но понять, чем именно может быть опасна вещь, не могу. Попробуй с ходу определить, какой ущерб несведущему владельцу может нанести хрустальный череп, окаменевший бивень мамонта (или кто там водился в дальних краях в незапамятные времена) с непонятными узорами, деревянная куколка с двумя лицами, непонятного назначения бронзовый горшок с жутковатой чеканкой на стенках, резной моржовый… нет, этого я даже не думал! Или еще какая-нибудь штучка-дрючка, в которой обывателю даже в голову не придет заподозрить некие необычные свойства.
Подобные вещицы попадали в Британию из колоний, и меня нередко отправляли именно на такие расследования. Церковь чары не одобряла, так что говорить о таких «игрушках» у богатых господ было не принято, однако же это ничуть не мешало означенным господам втихомолку пользоваться услугами тех же сейфовиков. (А некоторые джентльмены вообще на суккубов подсаживаются! Сам я их не видел, но слышал, что в некоторых клубах… Хотя об этом в другой раз.)
Наконец подошло время пить чай, и наследники устремились к столу – подкрепить подорванные изысканиями силы и похвастаться добычей.
Находок оказалось негусто: кое-какие побрякушки и грубоватые статуэтки у девушек («Примерно четырнадцатый век!» – прокомментировал Дэниел с видом знатока), да тяжеленный золотой подсвечник у хозяйственного Эндрю.
Дом был завален всякой всячиной, но поди разбери, что из этого ценное, а что всего лишь безделушки. Тем более что подделками мистер Уоррен тоже не брезговал.
Учитывая запрет привлекать кого-либо к вывозу сокровищ, наследники не знали, что бы такое прихватить – компактное и дорогое.
Я покачал головой. Хитер был Генри Уоррен, жаль, что не довелось свести знакомство…
Кое-кто из гостей, кажется, вообразил, будто находится в музее. Во всяком случае, Лили упросила Дэниела (который оказался студентом-искусствоведом и более-менее разбирался в живописи) провести для нее экскурсию по картинной галерее. За ними увязалась и Фиона, пробормотав что-то об истории семьи.
Громкое название «галерея» носил длинный коридор, по стенам которого были безо всякой системы развешены десятки картин, а закрытые столики буквально ломились от миниатюр и всякого художественного барахла.
Старший Бейнс к чаю не спустился, продолжая рыскать по дому, а вот Дэниел сидел с такой таинственной улыбкой, что Тоби потормошил его:
– Братец, что это ты такой загадочный? Неужели ты сегодня лидируешь в нашей поисковой партии?
– Возможно, – кивнул тот. Из-за длинных рук и ног он казался сущим подростком, о чем явно знал и отчаянно старался казаться старше, с каковой целью отрастил усы. Надо ли говорить, что смотрелся он при этом на редкость забавно? (Даже я не отращиваю усы, хотя намного старше Дэниела, но по иной причине – я рыжий, и выглядит это кошмарно.) – Если я прав, и это подлинник Оулдриджа, то я, можно сказать, обеспечил себе безбедное существование.
И он продемонстрировал небольшую гравюру. Что на ней изображено, я толком не разобрал: то ли кто-то кого-то пытал, то ли предавался любовным утехам. Так или иначе, толпа зрителей наличествовала. Словом, это был образчик той разновидности изобразительного искусства, о которой принято говорить либо хорошо, либо ничего. В первом случае вы прослывете знатоком искусств (особенно если углядите в нагромождении фигур некий особый смысл или, прости господи, аллегорию), а во втором – сойдете за умного.
– О, у нас сегодня день художника! – засмеялся Дэйв. – Я тоже обнаружил кое-что любопытное… Представляете, шарим мы с Бэйби в библиотеке. Ну, как во всех этих романах: в библиотеке непременно должна найтись книжка, потянув за которую, вы откроете потайную секцию или вовсе попадете в другую комнату.
Тоби при упоминании Бэйби заметно помрачнел. Кхм, кажется, между этой парочкой пробежала не кошка, а целый бенгальский тигр. Хотя Дэйв больше походил на ирландского сеттера, чем на кого-то из семейства кошачьих.
– Так вот, я беру книги одну за другой, но ничего не происходит, – со вкусом продолжал Дэйв, прихлебывая чай. Надо отдать ему должное, артистизма у него было хоть отбавляй. – Бэйби их на всякий случай перелистывает. Ну мало ли, между страницами спрятана карта, записка с шифром или даже купюра, а может, редкая марка завалилась или письмо от знаменитости… Но опять-таки – ни-че-го! И тут я хватаюсь за Библию… – он сделал выразительную паузу, чтобы все могли оценить драматизм момента, – благоговейно пытаюсь снять ее с полки, но у меня не получается. Дергаю сильнее и… вуаля! Открывается тайник!
– Мы, такие, переглядываемся, – дополнила Бэйби, – и сталкиваемся лбами. Потому что жутко интересно, что там внутри.
– Родными будете, – хмыкнул Джон, обычно хранивший молчание.
– Суеверие, – отмахнулся Дэйв. – А внутри лежала книжка с картинками. Вот эта.
Он показал небольшой потрепанный томик.
– Должен сказать, дядя был большой затейник, – добавил он.
– Ой, да, – согласилась Бэйби.
– О, сюнга! – почему-то обрадовался Дэниел. – Интересно, каким веком она датируется?
Дэйв хмыкнул.
– И это все, что тебя интересует?
– Позволь посмотреть, – попросил Тоби, заглянул в книжку и вдруг залился краской. – Гм… Главное, девушкам не показывай.
– Почему это? – возмутилась Хелен. – Что там может быть такого?
– Да ладно, – усмехнулась Бэйби. – Я вот видела, и ничего.
– Ты? – с непонятной интонацией произнес Тоби, и она нахмурилась.
– А правда, – неожиданно поддержала Лили, – нам тоже любопытно!
И девушки окружили Дэйва, даже Фиона с Эстер присоединились. Он явно наслаждался всеобщим вниманием и с искушенным видом комментировал рисунки.
– Кузина Майя, а ты не составишь нам компанию? – полюбопытствовал Дэйв, листая страницы и поглядывая на розовеющих девиц и смущенных юношей.
– Нет, благодарю, – невозмутимо ответила она, попивая чай. – Что, спрашивается, есть в этой вашей сюнга, чего нет в «Камасутре»?
Я фыркнул от неожиданности: откуда бы приличной барышне знать о подобных… гм… произведениях?
– Очень продвинутая молодая леди, – сделал ей комплимент Дэйв. – Бэйби, хоть и американка, и то сказала, что подобного не видела!
– Сомнительная похвала, – проворчал Тоби, но девушка словно не услышала.
– Мистер Маккинби, такие миниатюры можно увидеть на любом барельефе любого храма страны, в которой я выросла, – сказала Майя и, чуть вытянув шею, тоже заглянула в книжку. – Хотя ниппонцы тоже большие затейники, не могу отрицать очевидного… Дадите полистать сборник на сон грядущий, когда все ознакомятся с этой редкостью?
– С удовольствием, – откашлявшись, ответил он.
Неизвестно, куда завел бы их этот разговор, но Фиона вдруг наивно спросила:
– А это что?
– Нефритовый жезл, – быстро ответил Дэниел, отодвигая сестру подальше.
– А это?
– Пещера наслаждений. Фиона, тебе еще рано смотреть такие картинки!
– Какие картинки? – громыхнул старший мистер Бейнс. Пол под его шагами сотрясался, будто явилась статуя Командора.
Он посмотрел через плечо Дэйва и медленно начал багроветь. Видимо, на глаза ему попалась вовсе уж непристойная гравюра с двумя-тремя самураями и томной барышней в кимоно, каковая барышня пребывает в совершенно невероятной позиции относительно кавалеров. Да-да, я тоже видел такие картинки.
– Чтобы мои дочери!.. Разглядывали картинки с язычниками?! Да еще и содомитами?! – взревел Бейнс.
Ну, ему не повезло сильнее, чем я полагал. Очевидно, он увидел картинку с… гм… нетрадиционной парой. Ниппонцы, насколько мне известно, относятся к этому совершенно спокойно, да и наша лондонская богема, мягко говоря, не гнушается подобным. Во всяком случае, Дэйв вовсе не выглядел смущенным.
– Мерзость и разврат! – брызгал слюной Бейнс. Его и без того красное лицо сделалось свекольным.
Девушки кинулись врассыпную, а Дэйв вскочил и поспешил отступить.
– Папа, перестань, у тебя снова сделается плохо с сердцем! – увещевала его Эстер, но тщетно.
– Отдайте немедленно, испорченный мальчишка! – Бейнс попытался выхватить книгу у Дэйва, но тот отскочил.
Дальнейшее напоминало сражение взбешенного быка с опытным тореро. Как они не перевернули стол, ума не приложу! Но, должно быть, ярость придавала Бейнсу сил, так что он настиг Маккинби и отобрал книгу.
– Вот где место этой дряни! – прогремел он и швырнул томик в камин, после чего удалился с видом победителя.
Дэйв поправил лацканы пиджака, за которые хватал его Бейнс, тяжело вздохнул и сказал:
– Вот что значит не видеть ничего дальше собственного носа.
С этими словами он вынул из-за пазухи книжку и вручил ее Майе, добавив:
– Я обещал. Только не забудь вернуть.
– Благодарю, – кивнула она, положила томик рядом с чашкой и взяла еще тост.
– Как ты это провернул, черт побери? – поинтересовался Эндрю. Обычно он держался обособленно от других членов семьи, но эта стычка разбила лед.
– Ловкость рук и ничего более, – улыбнулся Дэйв.
– А что тогда горит в камине? – с любопытством спросила Фиона, радуясь тому, что гроза миновала.
– Псалтырь, – коротко ответил он, и я мысленно ему поаплодировал.
Бэйби хихикнула и предложила:
– А может, вечером потанцуем? Я видела тут радиолу, настроим ее и…
– Отличная идея, – поддержал Дэйв.
– Это как-то нехорошо… Дядю недавно похоронили, а мы… – начала было Фиона, но Бэйби не дала ей договорить:
– Он посмотрит и порадуется, что мы не сидим унылые, а веселимся. Он, похоже, был дяденька с юмором!
Вот с этим я был совершенно согласен!
Договорившись о танцевальном вечере, все разошлись немного передохнуть. Я тоже ушел с Майей – она прилегла ненадолго, разглядывая ниппонские гравюры. Я тоже полюбопытствовал, проморгался и, ей-ей, покраснел бы, если бы мог. Кажется, Генри Уоррен раздобыл крайне редкое издание. Мне такое даже в голову не пришло бы…

После обеда обещали танцы. Кажется, кого-то предложение Бэйби смутило, но только не Майю. На ее родине не принято было годами кутаться в траурные одежды и хоронить себя заживо в четырех стенах. Вот шагнуть следом за супругом в погребальный костер – это другое дело, это достойный поступок, говорили женщины, но так уже мало кто поступал.
Разумеется, покойного оплакивали (часто нанимали плакальщиц, чтобы все видели, как о нем горюют), приносили дары к его смертному одру, ну а после огненного погребения начинался пир, на котором вспоминали только самое лучшее об усопшем и старались побольше смеяться, чтобы дух видел – его помнят и желают ему радости в новом воплощении…
Одним словом, Майя не видела ничего предосудительного в танцевальном вечере в доме Уоррена. Танцевать она умела, да это ведь и не прием у консула, а семейная вечеринка! Нужно было только придумать, как бы одеться, чтобы не шокировать чопорных британцев. Впрочем, тут же подумала она, тот же Дэйв далеко не чопорен, да и кое-кто еще притворяется, к тому же не слишком успешно.
Майя выбрала довольно закрытое платье золотистого цвета с неровным подолом провокационной для здешних мест длины – оно выгодно оттеняло ее смуглую кожу, равно как и драгоценности. Девушка решила, что вряд ли здесь кто-то настолько сведущ, чтобы понять, настоящие ли камни в ее ожерелье с подвеской в виде павлиньего пера, или же это бижутерия. Скорее всего, подумала она, этим людям и в голову не придет, что звездный сапфир такого размера (в окружении рубинов, желтых сапфиров и мелких бриллиантов) можно надеть по такому скромному поводу.
Волосы она собрала в тяжелый узел на затылке, украсив парой драгоценных шпилек, надела туфли и обернулась.
Джинто лежал у двери, положив морду между передними лапами, и смотрел на Майю снизу вверх остекленевшими глазами. Длинные золотистые уши распластались по ковру, хвост безостановочно стучал.
– Что, на улицу просишься? – спросила она и открыла дверь. Пес пулей вылетел наружу.
Дождь к вечеру прекратился, и из приоткрытого окна тянуло той восхитительной свежестью, которая бывает лишь после грозы. Хотя, на вкус Майи, все равно было слишком сыро и промозгло.
Девушка зябко передернула плечами и присела к зеркалу. Она аккуратно подвела глаза и подкрасила губы. На родине был принят очень яркий макияж, но, увы, здесь это не поощрялось, а ей не хотелось слишком уж привлекать внимание, и без того у нее чересчур экзотическая внешность!
«Любопытно, пригласят ли мистера Нолана? – неожиданно подумала она. – Могут, наверное. Иначе не хватит кавалеров. Сомнительно, что мистер Бейнс будет танцевать фокстрот!»
Мистера Нолана, как вскоре выяснилось, пригласили к обеду и на танцы, и тот любезно согласился. Был он невыразимо галантен, правда, почему-то сразу отворачивался, взглянув на Майю, и поправлял галстук, будто тот его душил.
«Жаль, если он тоже окажется жертвой предрассудков, – подумала девушка. – Хотя и ему должно быть нелегко. Кажется, для местных все рыжие все равно что ирландцы, а ирландцы – как колючка под ногтем у слона!»
За столом, к счастью, засиживаться не стали, переместились в зал, где уже похрипывала радиола.
– Бэйби, позволь? – и Дэйв первым увлек девушку на паркет.
Майя обратила внимание на Эстер: та в скромном сером платье выглядела совсем тусклой, а жемчуг ей вовсе не шел.
– Видела моль бледную? – спросила вдруг Лили, оказавшаяся поблизости. Кажется, очередной бокал шампанского был уже лишним: осветленные волосы растрепались, краска на веках размазалась, помаду девушка уже частично съела. – Старая дева, а туда же метит!
– Кто, Бэйби? – не поняла Майя. – Вы ревнуете вашего жениха?
– Да нет, Бэйби – шут с ней, Дэйв прикалывается, – Лили махнула рукой с длиннющими ногтями, ярко-красными, будто она красила их кошенилью. Впрочем, здесь пользуются лаками, вспомнила Майя. – Он такой. Он и со мной прикалывается, но на него злиться не выходит, хоть и очень хочется… Я про эту мышь, как ее… дочка Хвалибога!
– Кого?!
– Ну богомольца нашего! Дэйв его прозвал Хвалибога, по-моему, ему очень подходит, – заявила та. – Гляди, так и вешается на Нолана!
Как истинный джентльмен, он пригласил на тур вальса Эстер, которая до того стояла у стенки в одиночестве и смотрела на него тоскливыми глазами.
И, право, чуть раскрасневшись от волнения, она стала выглядеть куда как симпатичнее!
– Ей бы краситься научиться, – доверительно сказала Лили, налив себе еще шампанского. – Может, и закадрила бы кого-нибудь. А то ходит как монашка!
И она фыркнула презрительно. Саму Лили в скромности наряда обвинить было сложно: блестки буквально усеивали ее короткое платье.
– А этот Эндрю? – продолжила злословить она, одним глотком ополовинив шампанское в бокале. – Позорище!
Майя присмотрелась и согласилась сдержанно:
– Да, он определенно не умеет танцевать.
Эндрю был занят попытками не наступить на ноги партнерше. Судя по тому, как морщилась Хелен, удавалось ему это не всегда.
– Не умеешь – не берись! – отрезала Лили. – Хотя…
Она прищурилась и умолкла, что Майя восприняла с облегчением. Ей непонятна была эта «цивилизованная» манера в лицо улыбаться, а за спиной говорить гадости.
Вальс сменился фокстротом, и к девушкам подошел Тоби.
– Мисс Уайт, позволите? – протянул он руку, и она упорхнула.
На ногах Лили держалась нетвердо, а вот танцевала при этом на диво уверенно.
«Наверное, она танцовщица, – предположила Майя, наблюдая за ней. – Только не балерина, скорее, пляшет в каком-нибудь кабаре. Что же, такое знакомство вполне в духе Дэйва».
– Разрешите? – это был Эндрю, и Майя кивнула. – Вы очень необычно выглядите. Но вам это чертовски идет, прошу прощения за неуклюжий комплимент.
– Благодарю, – ответила она и добавила: – Мистер Уоррен, талия заканчивается чуть выше… Да, именно здесь, вы поняли верно.
Танцевал Эндрю и правда как дрессированный медведь, и Майя поспешила сбежать от него при первой возможности. Она видела, как Дэниел снова танцует с Хелен, как Джон Огден хмурится, видя такое легкомыслие невесты, но вмешаться не пытается и только угрюмо пьет бокал за бокалом, как Фиона что-то напевает и улыбается светло и как-то нездешне, как Тоби что-то втолковывает Бэйби, а та отмахивается… И как Алекс Нолан внимательно слушает излияния Эстер.
Даже в приглушенном свете бра огненная макушка мистера Нолана, казалось, светилась сама по себе. А Эстер разрумянилась и совсем по-девчоночьи хихикала над негромкими репликами своего кавалера.
Лили танцевала то с одним, то с другим, и даже до Эндрю снизошла. Надо отдать ей должное, Лили сумела заставить Эндрю танцевать почти прилично, да и беседа между ними завязалась весьма оживленная.
Вниманием Майи завладел Дэйв, который оставил Бэйби ее жениху. Лили он отчего-то приглашать не захотел, а потом она и вовсе куда-то ушла, накинув палантин и нетрезвым голосом сказав, что пойдет проветриться.
– Хорошо, что хоть одна кузина чем-то отличается от остальных, – весело сказал он под быстрый фокстрот. – С моей сестричкой можно свихнуться, до того она правильная и умная, Эстер – вылитый папочка в юбке, Фиона… ну, еще неизвестно, что из нее вырастет. А ты – ты просто тайна за семью замками!
– Я ваша кузина, – напомнила Майя, упорно называвшая всех родственников на «вы». Впрочем, откровенно всем тыкал один Дэйв.
– Это не отменяет таинственности, – сказал Маккинби. – Да куда ты все смотришь? А! Скромница Эстер решила все же вылезти из раковины и побыть девушкой, а не Диггори Кеннетом? Боюсь, после этого ее романчики не получат одобрения папеньки!
– А вы в самом деле критик? – спросила Майя. – Или все же писатель?
– И то, и другое, – улыбнулся Дэйв. Улыбка у него была хорошая – искренняя и чуточку заговорщицкая. – Я пишу понемногу, вечно пребываю в творческом поиске, ну вы понимаете – муки непризнанного гения. Чепуху я пишу, одним словом, полнейшую, и ее вполне резонно отклоняют издательства. Даже журналы отклоняют! А под маской Острослова я читаю ту чепуху, что написали другие. Ну и пишу отзывы… За них, кстати, недурно платят. Но то, что Эстер – это Кеннет, мне бы и в страшном сне не приснилось!
– А вы не опасаетесь, что я выдам вашу тайну? – поинтересовалась девушка.
– Выдавай, – Дэйв пожал плечами и откинул челку со лба. – Присутствующие и так в курсе, а прочие не поверят, что зануда Маккинби с его описаниями природы и мухи на стекле как метафоры бренности бытия – одно лицо с Острословом. Доказательств-то нет.
Маска разгильдяя ненадолго соскользнула, открывая истинное лицо неглупого и ироничного мужчины.
– Удобная позиция, – согласилась Майя и перехватила отчаянный взгляд Нолана. – Хм, мистер Маккинби…
– Для тебя просто Дэйв, кузиночка.
– Дэйв, вы не могли бы пригласить Эстер?
– Я похож на извращенца?
– Ни в коей мере, – прямо сказала она, – просто мистер Нолан не может от нее отделаться, а…
– Понял, – сказал Дэйв и ухмыльнулся. – Поставлю-ка я, пожалуй, танго. Интересно, как эта сушеная рыба будет его танцевать!
– Сделайте одолжение, – улыбнулась Майя в ответ.
Ее расчет оказался верным: после короткой ротации, явно организованной Дэйвом, Нолан оказался напротив и был вынужден пригласить девушку на танец, когда она бесцеремонно протянула ему руку. Сам-то бы явно не решился, подумала она, хотя очень хотел.
Молчал он, правда, как проклятый, зато танцевал отменно. «Если обучился танцам в такой глуши, мог бы и риторикой заняться», – с досадой подумала Майя, когда сменилась мелодия и ее пригласил Джон, которого после выпитого потянуло на подвиги. Он тоже был неплох, но разве в этом дело?
– А вы очень недурны, мисс, – произнес тот, прижимая девушку к себе чуть крепче, чем то позволяли приличия, и дохнул ей в лицо запахом коньяка.
В нескольких шагах от них Дэйв вдохновенно кружил Эстер, которая двигалась неожиданно откровенно и артистично.
Вот после особо удачного па Дэйв широко улыбнулся партнерше, пошутил, она засмеялась…
И парочку заслонила широкая спина мистера Нолана, который вел в танце Хелен.
– Вы тоже неплохо танцуете, – вежливо ответила она, отодвигаясь, насколько позволяла скромная площадка.
– Если бы вы знали, как я хорош кое в чем ином, – прошептал он, упорно пытаясь притиснуть Майю к себе.
– Думаю, я проживу без этого знания. Благодарю, мистер Огден. Мистер Огден?
– Я вас не отпущу, – сказал он, – еще один тур, и это самое малое, на что я рассчитываю!
– Отпустите немедленно! – приказала Майя, но он держал крепко, и она поняла вдруг, что Огден уже совсем пьян. – Вы ведете себя непристойно!
Она видела краем глаза, как дернулся Нолан, как поспешила к ним Хелен, но сделать они ничего не успели: Огден полез целоваться. Ну а на это у Майи была одна реакция…
– Вы убили его! – вскрикнула Хелен, когда жених свалился ей под ноги. – Боже мой! Сколько крови!
– От разбитого носа еще никто не умирал, – наконец подал голос Нолан, хладнокровно осмотрев пострадавшего. – И разбитой губы. Хорошо, зубы целы.
Он покосился на Майю.
– Подайте носовой платок, сэр, – попросила она. – Нужно вытереть кровь, не то камни в кольцах придется чистить у ювелира.
«Вот это удар!» – читалось в глазах Дэйва.
«Да уж…» – явно подумал Нолан и подал мисс Тагор чистейший носовой платок. Сам гладил.
– Отстань! – вдруг с досадой отмахнулся Джон от невесты – та пыталась поднять его на ноги. – Я сам дойду!
– Куда ты? – встревожилась она, когда он с трудом встал и, пошатываясь, побрел к французскому окну, ведущему в сад.
– Воздухом подышу! – огрызнулся Джон и с силой дернул за ручку, заставив стекло задребезжать. – Один!
Он вышел, а Хелен прикусила губу и отвернулась…
– Ну что, еще потанцуем? – спросила Бэйби, чтобы нарушить гнетущее молчание.
– Я могу поставить что-нибудь повеселее, – предложил Дэйв. – Как насчет чарльстона?
– А шимми тут найдется? – оживилась Бэйби.
– А, ну да, ты же американка, – хмыкнул Дэйв. – Да, по-моему, я где-то видел пластинку Гилды Грей.
– Давай поищем! – обрадовалась она.
«Они будто не разговаривают, а играют в теннис, отбивают подачи одну за другой, – подумала Майя, возвращая мистеру Нолану его платок. У того вздрогнули ноздри, будто он принюхивался к оставшемуся на вещи запаху. – Как это глупо выглядит!»
Словно услышав ее мысли, Хелен вздернула голову и произнесла ровно:
– Пожалуй, мне на сегодня хватит. Пойду к себе.
Она вышла, держа спину неестественно прямо.
– Нам тоже пора, – буркнул Тоби. – Пойдем, Барбара.
– Пфе, – фыркнула девушка, – надо же, как официально.
– Барбара! – повторил он с нажимом и протянул руку. – Идем, я хочу с тобой побеседовать. Наедине!
Она пожала плечами, но последовала за женихом.
Дэниел сослался на усталость (он и правда выглядел совсем больным), Фионе давно пора было спать. Мистер Нолан скромно сообщил, что ему завтра рано вставать и ехать по делам, откланялся и был таков. Ну а Лили так и не вернулась из сада.
В общем, когда Дэйв отыскал нужную пластинку, из гостей остались только Майя и Эндрю.
– Потанцуем? – предложил Дэйв, когда в гостиной раздались первые такты.
– Я – пас, – хмыкнул Эндрю, наливая себе вина. – Танцую я неважно.
– Тогда у тебя, кузиночка, остался лишь один партнер, – пожал плечами Дэйв.
– Благодарю, – вежливо ответила Майя, – но это больше похоже не на танец, а на брачные пляски горилл.
– Выпьете чего-нибудь? – предложил Эндрю, полуобернувшись, и неловко задел свой бокал. – О, черт!
Он уставился на расплывшееся на брюках пятно, потом неловко попытался оттереть его салфеткой.
С некоторым трудом он поднялся и сказал смущенно:
– Я на пять минут.
И, чуть пошатываясь, вышел из гостиной.
– По-моему, ему уже хватит, – заметил Дэйв, проводив его взглядом. Сам он пил, практически не пьянея, видимо, сказывалась богемная закалка.
Майя лишь пожала плечами. Какое ей дело до всех этих людей?
Они молча слушали музыку («Неплохое сопрано!» – заметил Дэйв и снова умолк), когда в холле раздался вопль и грохот.
Дэйв бросился вон из комнаты, Майя пошла следом и едва не налетела на него, так резко он остановился.
У подножия лестницы скорчился Эндрю…
А наверху захлопали двери, в коридор выглядывали потревоженные шумом гости.
– Он умер? – поинтересовалась Майя спокойно.
Видеть мертвецов ей доводилось, и не раз, и сейчас ее больше волновали последствия.
«Надеюсь, полиция не опечатает дом», – подумала Майя и машинально подняла голову. На балюстраде, вцепившись в перила, замерла Фиона, не отводя огромных глаз от тела внизу.
Эндрю застонал и, открыв глаза, завозился, пытаясь сесть.
– Лежите смирно! – приказала Майя, опускаясь на колени рядом с ним и, нахмурившись, попросила в пространство: – Эй, кто-нибудь, вызовите врача!
– Сейчас, – откликнулась миссис Донован и направилась к телефону.
– И полицию! – хрипло потребовал Эндрю, попытался опереться на левую руку и грубо выругался. – Меня столкнули! Меня убить хотели!
– Я сказала – лежать! – велела Майя, прижав его коленом, чтобы не трепыхался. Не закричал – значит, ребра целы. – Сдается мне, у вас рука сломана. Что-то еще болит? Или, быть может, голова кружится?
– Нет, – он покачал головой, поморщился и потер лоб. – Так, стукнулся. Только нога еще…
– Да лежите вы смирно! Дэйв? Вы не подержите его?
– Без проблем, кузиночка, – ответил тот и присел рядом. – Держу. А ты, родственник, не дергайся, а то себе же и навредишь.
– Спасибо, – сказала Майя и без особых церемоний ощупала руки и ноги Эндрю. Тот пару раз вскрикнул и негромко взвыл.
– Что с ним? – полюбопытствовал Дэйв.
Вокруг сгрудились полуодетые гости – старший Бейнс, Фиона, Бэйби и Хелен. Из них только Бэйби пыталась давать советы, апеллируя к своему опыту герлскаута.
– Не лезьте, мисс, – попросила вернувшаяся миссис Донован. – Врач скоро приедет, тут недалеко. Полиция тоже, я попросила мисс Грей с телефонной станции их вызвать.
Экономка присела рядом с Майей и принялась помогать со сноровкой, выдающей немалый опыт.
– Насколько я могу судить, рука сломана, а лодыжка то ли вывихнута, то ли просто ушиблена, – пожала плечами Майя. – Однако я не медик.
– А так и не скажешь, – хмыкнул Дэйв и встал, галантно предлагая ей руку. – Впечатляющие умения, кузиночка.
– Благодарю, – кивнула Майя, отряхнув подол. – Умереть он не умрет, это уж точно, а с прочим справится любой сельский лекарь. Да мы и сами могли бы справиться.
– Думаешь, Эндрю понравится остаться хромым? Я вот не умею накладывать лубок!
– Я умею! – снова вмешалась Бэйби.
Вежливую беседу прервал жалобный скулеж и царапанье во входную дверь.
– Джинто, – спохватилась Майя и, распахнув дверь, укоризненно посмотрела на заискивающе виляющего хвостом пса. – Сидеть! Ну и где ты гулял?
Джинто послушно плюхнулся на зад, пожирая ее преданными глазами.
– Ладно, проходи, – вздохнула Майя и посторонилась.
Мимо нее мелькнула рыжая молния, между делом ткнувшись носом в ее колено…
Доктор приехал быстро. Диагноз Майи он подтвердил и отправил пострадавшего в постель под ответственность миссис Донован: ехать куда бы то ни было Эндрю отказался наотрез. «Не иначе, собирается сторожить свои сокровища, – цинично подумала Майя. – Пусть и с загипсованной рукой».
– Вы справитесь? – робко спросила Фиона, которая до этого тихонько сидела в уголке. – Я могу помочь!
– Конечно, мисс, если желаете.
– Пусть этим займутся слуги! – вмешался старший Бейнс. – Безобразие, кстати, что ночью здесь остается только экономка. Мало ли, вдруг что понадобится? Пить захочется или еще что?
– Полагаю, вы вполне способны сами налить себе воды, – парировала миссис Донован. – Покойный мистер Уоррен редко бывал дома, поэтому он не видел надобности держать в доме много слуг.
– Мы пойдем спать! – заявил мистер Бейнс, негодующе посмотрев на наглую экономку.
– Вряд ли, – Дэйв с наслаждением закурил и выпустил дым прямо в его багровое лицо. – Раз горничные тут не ночуют, придется вашей дочке замарать свои белые ручки, если она того желает. Ну а что? Правда, Фиона с Эндрю кровная родня, если он не врет… ну так жениться-то не обязательно!
– Да как ты смеешь!.. Мальчишка! Щенок!
– Можете разоряться сколько угодно, – пожал плечами Дэйв, – от этого ничего не изменится, и полиция все равно вытащит вас из постели, сонным и тепленьким. Лучше уж дождаться их здесь. Кстати, где виски?
– Полиция?! – захлопал белесыми ресницами Бейнс. – При чем тут полиция?
– Мистер Уоррен утверждает, что его столкнули, – пояснила Майя, чтобы закончить бесполезные препирательства. – Вы что, не слышали? Он попросил вызвать полицию.
Дэйв покосился на нее укоризненно (как же, не дали коту вдосталь наиграться с мышью!) и затушил окурок.
– Не даешь ты нам, кузиночка, поболтать по душам.
– Не паясничай! – потребовала бледная Хелен.
– Сестренка, хватит командовать, – начал Дэйв. – Ты…
Родственные свары прервал настойчивый звонок в дверь.
– Ну вот и полиция, – заметил Дэйв, не торопясь, впрочем, вставать.
Звонок повторился.
– Я открою, – вскочила Бэйби и, отряхнув юбку, вышла из комнаты.
Вернулась она через минуту в сопровождении высокого констебля в форме и усталого бледного мужчины в сером.
– Добрый вечер, – невыразительно произнес он, обведя всех цепким взглядом, от которого не укрылись ни следы слез на лице Хелен, ни вызывающая улыбка Дэйва, ни Майя, у ног которой примостился Джинто, ни насупившийся старший Бейнс. – Я инспектор Рассел, это констебль Флинт. Что произошло?
– Да ничего такого, – буркнул Бейнс. – Мальчишка вообразил, что…
– Простите, – очень вежливо перебил инспектор, – могу я узнать, кого вы подразумеваете под «мальчишкой»?
– Мистера Уоррена, – пояснила Майя спокойно.
Инспектор тут же вперился в нее взглядом, будто копье вонзил. Джинто приподнялся, предупреждающе заворчал, посмотрев исподлобья, и глаза полицейского блеснули.
– Мисс, – заметил он с иронией. – Уже одиннадцатый час, и если вы все по-прежнему будете так растягивать свое, не сомневаюсь, душераздирающее повествование, то нам придется провести за этим занятием всю ночь.
– Вряд ли нам это понравится, – подхватила Бэйби и широко зевнула, прикрыв рот ладонью. – Простите.
– Думаю, для начала стоит познакомиться, – вмешалась Хелен, которая выглядела на диво хладнокровной и собранной даже в шелковом кимоно. Истинная леди, хоть и странно так называть наполовину шотландку.
Она назвала всех собравшихся.
– Это все, кто есть в доме? – уточнил инспектор, когда она закончила и предложила ему присаживаться. – Кроме потерпевшего, конечно.
– Нет, – покачала идеально причесанной (и это поздним вечером!) головой Хелен. – С мистером Уорреном остались миссис Донован, экономка, и Фиона Бейнс. И, разумеется, члены семьи – Дэниел, Эстер и Тоби Бейнсы, которые уже ушли отдыхать, а также гости: мой жених Джон Огден, – ее голос на этом имени все же слегка дрогнул, – и невеста моего брата мисс Лили Уайт.
– Солидная компания, – заметил инспектор, покачав головой. Его коротко стриженные волосы уже серебрились на висках, хотя на вид ему было едва за сорок. – Записывайте, констебль. Так что произошло? Только кратко.
– Мистер Уоррен упал с лестницы, – сообщила Хелен сухо. – По его словам, в этом ему помогли.
– У кого-нибудь из вас есть алиби? – заинтересовался инспектор.
– Какое еще алиби?! – привычно возмутился старший Бейнс, но под взглядом полицейского стушевался.
– У нас с Тоби – это мой нареченный, – подумав, сообщила Бэйби. – Мы как раз… разговаривали.
– Хм, – инспектор по-птичьи склонил голову набок, и Майя сообразила, что свидетельство невесты и жениха в пользу друг друга едва ли может считаться убедительным. – У кого еще?
– Мы с мистером Маккинби слушали здесь музыку, – сообщила Майя, – остальные разошлись по комнатам. Мы услышали крик и звук падения, а когда вышли, внизу лежал мистер Уоррен. Я велела ему не двигаться и была права – у него оказался перелом, миссис Донован вызвала врача и вас. Вот, собственно, и все. Где именно находились все прочие, не имею понятия. Разве что мисс Бейнс-младшая стояла на балюстраде.
– Да, я тоже это помню, – кивнул Дэйв. – Но она, похоже, выскочила на крик, у нее комната прямо у лестницы.
Полицейский кивнул и посмотрел на нее с уважением.
«Вот это дамочка! – явно посчитал он. – Никаких слез, истерик и лишних эмоций. Коротко и по существу!»
«А ты думал!» – фыркнул Джинто и высунул язык, ухмыльнувшись во всю пасть, благо собаке было позволительно. Инспектор посмотрел на него с укоризной.
– А есть предположения о том, кому могло бы понадобиться покушаться на жизнь мистера Уоррена? – поинтересовался он вслух. – Или кто получил бы выгоду от его смерти?
Дэйв громко фыркнул, и инспектор поднял брови.
– Что смешного?
– Мистер Уоррен претендует на наследство, – заметила Хелен ровно. – На все наследство дяди Генри. Сами понимаете, ни у кого из нас нет причин его любить.
– Мошенник! – встрял старший Бейнс, который и так слишком долго молчал. – Видит Бог, если кто его и столкнул, так поделом! Кара небесная падет…
– Сэр, – перебил инспектор вежливо, но непреклонно, – боюсь, у нас мало времени. Тем более что мистер Уоррен уже пал. С лестницы.
Бейнс насупился. Так неприкрыто рот ему еще не затыкали.
Джинто плюхнулся на спину и покатался по ковру от избытка эмоций.
– Все сильно выпили, – сообщил Дэйв, прикуривая. – Эндрю, собственно, хотел еще потанцевать с кузиной, но, поскольку перебрал, то пролил на штаны вино и пошел переодеваться. Ну а потом навернулся с лестницы и начал вопить о покушении.
– Так и было, – сказала Майя.
– С вами все ясно, – кивнул инспектор и исподтишка цыкнул на собаку. Собака сделала вид, будто она тут вовсе ни при чем. – Займемся прочими…
Следующие два часа инспектор Рассел потратил на опрос свидетелей (всех, кроме мисс Лили Уайт, которая до сих пор не объявилась, и мистера Огдена, который лыка не вязал), но так и не пришел к определенным выводам. У всех в этом доме, кроме слуг, имелся мотив («Более чем уважительный», – признал он, присмотревшись к расставленным тут и там безделушкам, картинам и охотничьим трофеям покойного Уоррена), и почти у всех была возможность.
«Пожалуй, даже смуглянка мисс Тагор с длинноволосым Маккинби могли это провернуть, – подумал полицейский, – если сговорились. Но, черт возьми, как это доказать? И надо ли?»
Он покосился на бдительно охраняющего девушку пса и тяжело вздохнул. Этого вот только ему и не хватало!
Спаниель выразительно подвигал бровями и показал зубы.
Майя добралась до своей спальни совсем без сил и принялась торопливо стаскивать платье. От драгоценностей, которые она совсем отвыкла носить, болели уши и ныла голова.
Джинто упал на коврик возле порога и шумно задышал.
– Не похоже, что ты голодаешь, – заметила Майя, присев возле пса на корточки, и потрепала его по ушам. – Интересно все же, чей ты?
Джинто посмотрел на нее преданным взглядом, а потом лизнул коленку.
– Ай, – Майя засмеялась, отпихивая холодный нос. – Нечего приставать, я тебе не угощение…
Судя по выражению морды спаниеля, эти слова его не убедили.
И тут в доме снова кто-то закричал.
– Знаешь, – заметила Майя псу, неохотно поднявшись и набросив халат, – пожалуй, если мне в ближайшее время не дадут заснуть, я сама кого-нибудь убью!
Пес согласно гавкнул и вышел вслед за Майей.
Вопли раздавались из комнаты старшего Бейнса (он все же сумел вытребовать себе отдельную спальню), а в коридоре столпились гости.
– Что случилось? – Майя заметила заинтересованный взгляд Дэйва, почему-то до сих пор полностью одетого, и поплотнее запахнула ворот халата.
– Не знаю, – пожал плечами Дэйв. – Дверь заперта. Придется звать Донован с ключами.
Это не потребовалось: в коридор вывалился сам виновник переполоха в пижаме и ночном колпаке.
– Там! Там! – пролепетал он, тыча пальцем себе за спину.
– Что? – потребовал уточнений Дэйв. – Вас тоже пытались убить?
– Типун тебе на язык! – рассердилась Хелен, неодобрительно покосившись на непутевого братца.
– Дьявол! – выдавил посиневший мистер Бейнс. – Нечистая сила!
Вокруг него захлопотали Эстер и Дэниел.
Дэйв пожал плечами и, переглянувшись с Майей, подошел к двери. Заглянул, глухо выругался и отшатнулся, а после принялся шарить по стене.
Майя осторожно выглянула из-за его локтя. Она только успела заметить что-то темное, с горящими глазами и неожиданно светлым бесформенным пятном вместо лица, как щелкнул выключатель и вспыхнул свет.
Мгновение они смотрели на «дьявола», затем Дэйв расхохотался.
– Ой, не могу, – с трудом выговорил он сквозь смех.
Грубо оттолкнув его с пути, в комнату вломился старший Бейнс.
– Э-э-э, – только и сумел промычать он, уставившись на большую, кофейного цвета кошку, которая вздыбила шерсть и, угрожающе шипя, боком выскочила в коридор. Морда животного была перепачкана чем-то белым («Похоже, мукой, – решила Майя, – или молоком») и в лунном свете кошка действительно выглядела привидением.
Кошка промчалась мимо так быстро, что Майя не успела отреагировать. Мелькнул в отдалении коричневый хвост, что-то загрохотало…
Девушка с досадой прикусила губу: а ведь можно было позвать, приманить… Но момент она упустила.
Померещилось ли Майе тихое хихиканье из темного угла?
– Не могу! – заливался в стороне Дэйв. От смеха на глазах у него выступили слезы. – Кошка Бейнсов! Кто еще, лошадь Уорренов?
Старший Бейнс смерил его разъяренным взглядом.
– Убирайтесь! Убирайтесь отсюда! Кыш! Брысь! Пошли вон! – кричал он, еле дыша от негодования, потом, застонав, вдруг схватился за грудь.
– Папа! – испуганно воскликнула Фиона, бросаясь к нему.
– А я думала, это светские дамы злоупотребляют обмороками по поводу и без повода, – сказала Майя, и мистер Бейнс захрипел чуточку тише. – Не подозревала, что британские джентльмены настолько… хм…
– Слабы духом, – подсказал Дэйв.
– Да, настолько слабы духом, что их может до полусмерти перепугать какая-то кошка, – закончила девушка. – Добро бы еще адская собака, о которой писал мистер Конан Дойл. Но то ночью, на болотах, а это…
– Уже тянет на анекдот, – заключил Маккинби. – Непременно расскажу в клубе, если к слову придется! А теперь давайте-ка спать, дамы и господа, у нас выдался какой-то немыслимо бурный вечер. Кстати, никто не видел Лили?
– Она вроде бы ушла в сад, – сказала Фиона и обняла отца, который пробормотал что-то о современных вульгарных девицах, не знающих приличий. – Пойдем, папа, тебе нужно прилечь!
– Тебе необходим покой, – вторила Эстер. – Идем, мы посидим с тобой до утра.
– Милые мои девочки, – неожиданно прослезился тот. – Да, прилягу, пожалуй. Эстер, подай воды. Фиона, где мои лекарства?..
– Ну все, дочки нейтрализовали папашу, можно идти спать, – сказал Дэйв и зевнул. – Спокойной ночи всем.
В свою комнату Майя вернулась уже совсем обессиленной.
– Если кто-то попытается войти, – сказала она Джинто, – кусай не глядя! Иначе придется кидать в него подушкой, а ею можно и убить…
Пес уважительно покосился на увесистую постельную принадлежность и, совсем по-человечески вздохнув, занял место у порога.

День второй 
Майя проснулась утром от шума дождя – он громко барабанил по карнизу, а ветка плюща хлестала по оконному стеклу.
В комнате было нежарко, и она не торопилась вставать: было еще слишком рано, до завтрака уйма времени. Да еще Джинто, стоило ей пошевелиться и открыть глаза, посмотрел вопросительно, дождался кивка и запрыгнул на кровать. Потоптался, устраиваясь в ногах постели, свернулся клубком и блаженно вздохнул.
– Замерз, да? – спросила его Майя, выпростала ногу из-под одеяла и погладила собаку по мягкой золотистой шерсти. – А ты вон какой лохматый! Мне куда хуже…
Джинто вздохнул и лизнул ее пятку.
– Ну тебя, безобразник! – фыркнула девушка, снова завернулась в одеяло и уснула.
В следующий раз ее разбудил уже Джинто, который аккуратно, но настойчиво пытался докопаться до девушки сквозь одеяло.
– Ну чего тебе? – страдальчески спросила она. – А, ты, верно, хочешь на улицу?
Пес коротко взлаял и завилял хвостом.
– Интересно, чего ради люди берут собак в дом? – ворчала Майя, одеваясь и причесываясь. Джинто зарылся в сброшенное одеяло и делал вид, будто его вовсе нет в комнате. – Что за радость вставать ни свет ни заря? Жил бы ты во дворе, в будке, на псарне – дело другое, но ты же лезешь в комнату!
Спаниель смотрел на нее, прикрыв нос лапами, и безостановочно стучал по полу хвостом.
– Идем уже, – сказала девушка. – Навязался на мою голову.
Джинто унесся в сад, стоило только открыть входную дверь: видно, ему было невтерпеж.
Майя посмотрела на небо – распогодилось, утреннее солнце приятно пригревало, блестели капли воды на листьях, совсем как после тропического ливня в родном Хиндустане. Разве что там и капли, и листья были побольше раз этак в десять, а солнце уже в пять утра пригревало так, что можно было и не думать о верхней одежде.
«Не так уж плохо в этой Британии, – подумала Майя. – Только холодно».
Она поежилась в своей накидке, подумала, что нужно вернуться в дом – не хватало простыть! – и тут залаял Джинто.
– Ты где? – окликнула Майя. – Противный пес! Иди ко мне, живо, не то на порог не пущу!
Джинто снова гавкнул отрывисто, будто давал понять, где он находится. И еще раз. И еще…
– Если ты нашел дохлую ворону, я ее тебе на завтрак скормлю, – пообещала Майя и углубилась в мокрые заросли, которые давно следовало подстричь. Ей с трудом удавалось уворачиваться от холодных капель, которыми щедро осыпали ее буйно разросшиеся кусты, а уж не промочить ноги и мечтать не приходилось – за газоном, кажется, тут вовсе не ухаживали.
«Дома хотя бы дождь теплый», – сердито подумала девушка, поднырнула под мокрые ветки и вдруг оказалась у ротонды.
Зачем покойному Уоррену или его предшественнику понадобилась беломраморная ротонда в саду при его сарае, сказать было сложно. Видимо, затем же, зачем и гараж в виде склепа.
Джинто гавкнул совсем рядом, а Майя выбралась наконец на открытое место. Осмотревшись, она решила, что британская природа тоже бывает хороша, если не обращать внимания на холод.
Ротонду увивали плетистые розы, свесившие алые, белые, розовые цветы к самой траве, особенно яркой после дождя. Капли воды сверкали в лучах восходящего солнца, и что-то еще сверкало у самых ступеней.
Майя сделала шаг. И еще один.
Ей показалось, будто в траве распласталась тропическая птица, каких она во множестве видела в Хиндустане, только очень большая. Сияло на солнце изумрудное платье в блестках по последней моде, с неровным подолом и бахромой – будто растрепанное оперение прикрывало бледные ноги. Блестел золотистый палантин, раскинутый, словно крылья, сияли золотистые туфельки.
Лили Уайт выглядела ослепительно. Должно быть, никогда она не была так хороша при жизни! Ну а в том, что она мертва, усомниться было сложно, даже не притрагиваясь к ней: грудь не вздымалась, широко открытые и залитые дождем глаза (тушь растеклась по щекам) смотрели прямо на солнце, не мигая, а шея была вывернута под неестественным углом.
– Кажется, – сказала Майя псу, подошедшему поближе, – снова нужно вызывать полицию.
– Гав, – согласился Джинто. Интересно, но к покойнице он не приближался, хотя тщательно обнюхал все кругом. Впрочем, что он мог учуять после дождя?
– Идем, – скомандовала девушка и быстрым шагом направилась к дому. – Эй, Джинто, ты где? Вот противная собака…

– Вы что, издеваетесь?! – услышал я слова инспектора Рассела.
– А что случилось? – спросил я, входя в гостиную и приветствуя собравшихся. Их, правда, пока было немного: кто-то баюкал сломанную руку, кто-то просто еще не проснулся. Впрочем, остальные понемногу подтягивались в гостиную.
– Труп, – сказал полицейский, покосившись на меня. Я знал, что эта история ему не по нраву, но куда тут денешься?
– Чей? – так же лаконично поинтересовался я.
– Лили Уайт. Которая вовсе не Уайт и не Лили, – фыркнул Рассел. – Констебль, передайте вещи покойной, будьте добры… благодарю. Так, поскольку почти все в сборе, то начнем. Мистер Маккинби, вы знали настоящее имя вашей подруги?
– А у нее было ненастоящее? – удивился он.
– Ответьте на вопрос, пожалуйста.
Я поражался спокойствию Рассела. Я бы на его месте уже гавкнул на Маккинби, но инспектор был непрошибаем, как слон. Или носорог.
При мысли об экзотических животных я вспомнил о мисс Тагор и устроился на подоконнике рядом с ее креслом. Не слишком прилично, зато близко! Она, впрочем, не возражала, фыркать и отворачиваться не стала, и на том спасибо.
– Я ее знал как Лили Уайт, а в документы не заглядывал, – сказал Дэйв. – Так как ее звали-то?
– Лайза Брадшо, – ответил Рассел. – Во всяком случае, именно это имя значится в документах, которые мы нашли в вещах покойной. И еще вот это…
Он сделал знак констеблю, и тот поставил на стол небольшой дамский саквояж. Тот оказался до отказа набит безделушками, подсвечниками, статуэтками и прочим, чего в Эбервиль-хаусе было хоть отбавляй.
– Старушка Лили… – протянул Дэйв. – Вот так номер!
– То есть вы не знали о ее деятельности? – уточнил инспектор.
– Нет. Но, однако, это просто тема для рассказа!
– Вы, вижу, вовсе не опечалены смертью вашей подруги?
– Не опечален, – подтвердил Маккинби легкомысленно. – Я вообще крайне черствый тип. Видите ли, если я начну горевать о каждой случайной подружке, которая разбилась на машине, перебрала кокаина или спьяну выпала в окно, то рехнусь. А сейчас вы спросите, не ссорились ли мы, и есть ли у меня алиби.
– Вы догадливы, мистер Маккинби, – кивнул Рассел.
– Мы не ссорились, – спокойно ответил тот. – Алиби… а когда она умерла?
– Трудно сказать, – ответил инспектор. – Вскрытие покажет. Предположительно после полуночи, но до рассвета.
– Хм, – Дэйв задумался. – До полуночи мы точно были в гостиной с мисс Тагор. Потом Энди навернулся с лестницы, ну да вы сами это помните. Потом приключился спектакль в исполнении старшего Бейнса в паре с какой-то приблудной кошкой. Ну а затем я рухнул в постель и отключился. Этому свидетелей, увы, нет. Спал один.
– Ясно, – пометил тот в блокноте.
– Мотива у мистера Маккинби тоже нет, – подал я голос. Дэйв мне чем-то нравился. – Насколько я понимаю, девушка не была его невестой, лишь подругой. На наследство она претендовать не могла, хотя в поисках сокровищ участвовала с большим энтузиазмом.
Я кивнул на саквояж.
– А я говорил, что приехал ради развлечения, – сказал Дэйв. – Ну а Лили всегда была не прочь поживиться за чужой счет. Думаете, я свернул бы ей шею из-за этого вот барахла? Много чести!
Эстер посмотрела на него как-то странно.
– Ну хорошо, – поднял руку инспектор. – А ревность? Вы все вчера были нетрезвы и…
– И что? – удивился Дэйв. – Я еще в своем уме, даже если выпивши. Если девице захотелось обидеться и пойти пострадать в темном саду, пусть идет и страдает. А я лучше выпью еще виски в приятной компании.
– Мистер Маккинби был вполне вменяем, насколько я могла судить, шутил, и о мисс Уайт не вспоминал, – подала голос Майя. – Спросил только, когда мы расходились по спальням, не видел ли кто ее.
– Да, помню, Фиона еще сказала, что та ушла в сад, – припомнила Эстер.
Инспектор взялся за голову.
– Так, – сказал он. – Мистер Нолан, вас тут ночью вообще не было, верно?
– Был, – коротко ответил я. – На танцах. Ушел достаточно рано, у меня с утра была назначена встреча, но это вопрос конфиденциальный. Если угодно, то мы можем поговорить наедине.
– Хорошо, чуть позже, если не возражаете, – кивнул Рассел. – Мистер Уоррен, насколько я помню, сломал руку. Однако до убийства или после, неизвестно…
– Вы еще скажите, что я нарочно упал с лестницы, – мрачно сказал тот.
– Мистер Бейнс?
– Я был у себя, с сердечным приступом, между прочим! – громко заявил он. – Эстер и Фиона до утра не отходили от меня!
– Да, папе было очень плохо, столько потрясений разом, – выговорила Фиона.
Она отчего-то заметно нервничала – не поднимала глаз и непрестанно теребила кисти шали.
С другой стороны, не всем же привычен вид мертвых тел!
Эстер молча кивнула. Рассел тяжело вздохнул.
– Мистер Дэниел Бейнс?
– Я не выходил, – коротко сказал тот.
– Не выходил, – подтвердил Тоби. – Когда я пришел в комнату, он уже спал.
– А вы где были?
– А я поговорил с невестой и отправился в нашу с братом комнату.
– И где происходил ваш… гм… разговор? – не отставал Рассел.
– В комнате, которую Бэйби делит с Лили. Делила, – поправился Тоби. – Мы еще подумали, что Лили у Дэйва, очень удачно вышло.
– Да, я удивилась, что ее так долго нет, – вставила Бэйби. – Но потом нам стало не до того, вы понимаете… Ну а когда Тоби ушел, я уснула. Вот только что проснулась.
Инспектор снова взялся за голову. Я его прекрасно понимал:
– Мисс Маккинби?
– Я легла спать сразу после вашего отъезда, – холодно сказала Хелен. – Свидетелей у меня нет. Я, видите ли, ночую в одиночестве.
– Мисс Тагор?
– Я тоже ночую в одиночестве, – произнесла она, и я тяжело вздохнул. Быть мне отодранным за уши, и это в лучшем случае! – Свидетельские показания собаки ведь не принимаются? Или, возможно, вы считаете – если я обнаружила тело… к которому, кстати, привел меня пес, то я причастна к смерти несчастной девушки?
– Не думаю, – мрачно ответил Рассел. – К тому моменту, как вы ее нашли, она уже давно была мертва. Ну хорошо… Миссис Донован?
– Вы не поверите, инспектор, – мило улыбнулась экономка. – Я тоже ночую одна!
Рассел посмотрел на меня с отчаянием. Я едва заметно развел руками: мол, ничем не могу помочь, дождь смыл все следы.
– Итак, получается, что алиби ни у кого нет, – подвел итог инспектор. – Все хаотично перемещались туда-сюда, и улучить пять минут на то, чтобы выйти в сад и задушить мисс Брадшо, мог любой. Даже дамы, – добавил он. – Девушка была в подпитии, так что крепкие герлскауты или экономки тоже под подозрением, прошу простить за цинизм.
– Мотивы? – спросил я.
– Ревность – у мистера Маккинби. Ревность же – у присутствующих дам по отношению к мистеру Маккинби. Жадность – если мисс Брадшо была в сговоре еще с кем-то из вас. Месть за что-то, – Рассел развел руками и выпустил парфянскую стрелу: – Религиозные мотивы – кажется, я слышал еще ночью, как мистер Бейнс называл мисс Брадшо вульгарной штучкой, а на почве религии совершается немало преступлений.
Хвалибога побагровел и начал хватать ртом воздух, дочери набросились на него с нюхательными солями, а я исподтишка показал инспектору большой палец. Он ухмыльнулся: пускай наши ведомства не слишком дружны, но в такой ситуации коллегам лучше держаться заодно! Правда, мисс Тагор заметила этот мой жест и о чем-то задумалась… Пришлось сделать вид, что я хотел почесать за ухом.
– Мистер Рассел! – подала вдруг голос Бэйби. – А почему вы Джона не посчитали?
– Джона?
– Ну, мистера Огдена, это жених Хелен, – пояснила американка. – Он еще спит, что ли?
– Джонни вчера лыка не вязал, – сказал Дэйв. – Поэтому получил по физиономии от этой вот моей кузиночки, мисс Тагор то есть. Мы с мистером Ноланом и моей сестрой тому свидетели.
– Роскошный был удар, – не удержался я.
– Вас научить? – хладнокровно спросила Майя, а я от неожиданности кивнул. – Тогда после завтрака, если никого из нас не заберут в участок.
– Помилуйте, вас-то за что? – изумился я, понизив голос.
– Я достаточно сильна для девушки и вполне могла убить Лили, я же обнаружила тело. Правда, у меня нет мотива. Впрочем, версия о сговоре подойдет: собрать столько, сколько поместится в чемоданы, да улизнуть. Видимо, мы не поделили прибыль, – улыбнулась она.
– Но… – я прикусил язык, а то чуть не ляпнул, что могу подтвердить ее алиби. Как бы после этого шею не свернули мне!
– Мисс Тагор, мистер Нолан! – воззвал к нам инспектор. – Может быть, вы выясните личные отношения попозже?
– Прошу прощения, сэр, – невозмутимо сказала Майя. В ее светлых глазах искрилась смешинка. – Я объясняла мистеру Нолану технику удара. На словах не выходит, придется показать, если найдется доброволец.
– Пусть Джонни-бой подставит другую щеку! – живо предложил Дэйв. Говорю же, нравится мне этот парень! – Для симметрии… Кстати, инспектор, а ведь он после этого ушел проветриться, и с тех пор мы его не видели, даже когда тут приключился кошачий концерт…
– Очень интересно… – протянул Рассел. – Мисс Маккинби?
– Я не видела Джона с самого вечера, – отрезала она. – Он вел себя непозволительно, согласна. Я буду вынуждена принести извинения мисс Тагор и присутствующим.
– Он скоро придет, ему плохо, – сообщил Эндрю, поудобнее пристраивая забинтованную руку. – Мы в одной комнате ведь живем. Когда меня туда притащили, он уже храпел, да, миссис Донован?
– Да, это верно, – подтвердила та. – Молодой человек даже не удосужился раздеться, прежде чем лечь спать. Белье в ужасном состоянии!
– Я надеюсь, вы его не трогали? – насторожился Рассел. – Белье, я имею в виду, не мистера Огдена?
– Не трогала и не трону до тех пор, пока он не съедет, либо до распоряжения нового хозяина, – сурово произнесла экономка.
Хелен взглянула на нее с плохо скрываемым недовольством, но пронять Донован было нереально, это я давно понял.
– Как думаете, кто убийца? – понизив голос, спросила Бэйби и призналась непосредственно: – Я люблю детективы.
– Хочешь поиграть в сыщиков-любителей? – поднял бровь Дэйв.
– А почему нет? – пожала плечами она. – Мы ведь все тут были! Почему не помочь полиции?
– Благодарю, – сухо ответил инспектор, чуть наклонив голову. – Но лучше вы просто не мешайте.
– Ну ладно, – ничуть не расстроилась Бэйби и встряхнула волосами. – Тогда продолжим искать сокровища! Это тоже весело.
– Весело? – переспросила Хелен каким-то странным тоном.
– Сестренка, – вмешался Дэйв, – не будь такой занудой. – Он повернулся к Бэйби. – Так что, на кого поставишь?
– Кстати, – обрадовалась она, – ставки – это хорошая мысль! Думаю… – она прикусила ноготь, потом кивнула каким-то своим мыслям: – Думаю, это Огден.
Хелен нахмурилась, но промолчала.
– Да правда же! – глядя прямо на нее, сказала Бэйби. – Он вчера был сильно пьян. К мисс Тагор вон приставал! И в сад следом за Лили он выходил!
– Его одного видели, – поправил Дэйв, впрочем, не возражая по поводу остального.
– Ну все равно! – отмахнулась Бэйби. – Если это он, то все просто и логично.
– Как вы можете? – возмутилась вдруг Фиона. Ее круглое детское личико пылало от негодования. – За глаза обвиняете человека в убийстве, как будто это… это… – она задохнулась, не находя слов.
– А по-моему, логично, – пожала плечами Бэйби. – Повторяю, он напился в хлам. Может, полез потом к Лили приставать, они подрались и…
– И все равно, это некрасиво! – с жаром возразила Фиона. – Злословите за спиной, а бедный мистер Огден даже не может возразить!
– Мы же его не судим, – спокойно парировал Дэйв, игнорируя возмущенный взгляд Фионы. – Все могут высказывать версии. Это ведь только…
– Игра? – подсказала Эстер каким-то странным тоном.
– Ну да, – кивнул он и ухмыльнулся. – А ты, кузиночка, иногда такая моралистка. Совсем как папаша!
Лицо Эстер вспыхнуло, и Рассел поспешил вмешаться, пока, чего доброго, дело не дошло до нового убийства.
– Все это очень интересно, – протянул он. – Уверяю вас, полиция во всем разберется. Кстати, миссис Донован, будьте любезны, принесите одежду, в которой гости были вчера вечером. Я пока еще раз поднимусь в комнату убитой, с вашего позволения.
Мне очень хотелось пойти с ним вместе. И в то же время не хотелось отходить от мисс Тагор. Я бы даже сказал, категорически не хотелось!
Никогда меня не тянуло на экзотических женщин, я человек простой и вкусы у меня тоже проще некуда, но при виде этой кошачьей грации у меня что-то екало внутри. Такой вот я неромантичный…
Стоп, я сказал «кошачьей»?

Майя слушала измышления инспектора и думала о том, что глупенькая (с виду глупенькая!) Лили вполне могла быть в сговоре с любым из присутствующих. С Дэйвом, к примеру: пока тот отвлекал внимание на себя, якобы хлебнувшая лишку и ушедшая проветриться девушка могла свободно обшаривать дом. Или с любым другим мужчиной, скажем, с Тоби. Почему нет? Его подруга явно увлеклась Дэйвом, Лили же могла закрутить скоротечный роман с далеко идущими намерениями. Происхождения она, судя по всему, сомнительного, а вот Тоби, как честный человек, был бы вынужден жениться, если между ними что-то было…
Или Лили была в сговоре с Бэйби? Та ведь тоже посторонняя, могла решить поживиться за чужой счет. А сама она и впрямь крепкая и сильная, сумела бы прикончить подельницу.
А может, это Дэниел? Вдруг он не настолько сильно болен, как кажется со стороны? И Лили, помнится, приставала к нему с экскурсией по дому… А может, это его отцу, который так любит покричать о падении нравов, приглянулась молоденькая девушка? Или он хотел избавить от нее сына?
Впрочем, убить ее мог кто угодно из этой семейки: любой из сыновей (или даже дочерей), которым не по нраву пришлась потенциальная мачеха, сам Бейнс в порыве страсти или религиозного пыла (вдруг Лили сказала что-то о Боге, а Бейнс разъярился?), словом…
Майя покачала головой. Возможность была у всех. А вот мотивы, как отметил мистер Нолан, совершенно не ясны.
Кстати о мистере Нолане: он так и сидел рядом на подоконнике, болтал ногой и смотрел на нее янтарными глазами. Интересно, а он мог быть причастен к смерти Лили? Быть может, он вовсе не душеприказчик, а мошенник? Девушка была его соучастницей либо нарочно или случайно нарушила какие-то его планы? Но для преступника он слишком свободно держится с инспектором!
«Этак ты додумаешься до того, что инспектор тоже не тот, за кого себя выдает!» – сердито сказала себе Майя, а вслух произнесла, сохраняя невозмутимое выражение лица:
– Так что, мистер Нолан, продемонстрировать вам удар?
– К вашим услугам, – тот соскочил с подоконника. – Надеюсь, не в полную силу?
– Вы этого не заслужили, – мило улыбнулась Майя. – Итак, схватите меня, как вчера мистер Огден…
Сам Огден, который наконец соизволил спуститься, осторожно потрогал разбитую губу и отвернулся.
– Вы с ума сошли?! – вмешался мистер Бейнс. Поздно – мистер Нолан уже обхватил Майю за талию и прижал к себе самым неприличным образом. – В доме покойница, а вы… вы! Господи, прекрати этот разврат! На глазах у моих девочек, уму непостижимо!
Майя только улыбнулась: пока Хвалибога взывал к небесам, мистер Нолан успел… гм… дать волю рукам. Словом, нельзя сказать, чтобы ей это не понравилось. Дэйв из-за спины Бейнса ухмыльнулся Майе, мол, так держать, и насвистел танцевальную мелодию. Бэйби хихикнула и подняла пальцы в знаке «виктория», так что на голове у Бейнса образовались рожки.
Только Огден страдальчески прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла.
– Ну и когда же вы будете меня бить? – расслабленно произнес мистер Нолан, изобразив пару па.
– Еще не сейчас, вы недостаточно обнаглели… – протянула Майя и в тот же момент ударила.
Вернее, попыталась ударить: ее кулачок не достиг лица мистера Нолана, а оказался в его ладони. Потом он все тем же танцевальным па перехватил девушку так, что рука ее оказалась за спиной. Мистер Нолан держал Майю очень мягко, но чувствовалось, что заломить руку какому-нибудь распоясавшемуся дебоширу он может.
– Вот так, – сказал он ей на ухо. – Вы бы до меня не дотронулись, даже будь я пьян. И вывернуться… черт!
– Зачем выворачиваться, если можно ударить головой в подбородок? – мило спросила Майя. – А потом развернуться и добавить пальцами в глаза…
– Не надо! – быстро сказал мистер Нолан, держась свободной рукой за челюсть. – Хорошо еще, вы не на каблуках, не то ботинки бы меня не спасли…
– Вау! – поаплодировала Бэйби. – Вот это круто! Майя, научи меня тоже!
– А ты не опасаешься? – спросил Дэйв. – Мистер Нолан уже взял урок. Зубы-то целы?
– Целы, – сказал тот. – Но мне понравилось. Где вы такому научились, мисс?
– Безобразие, истинное безобразие, – вещал Бейнс, обмахиваясь газетой. – Фиона, не смотри!
Майя сделала вид, будто не замечает, что рука мистера Нолана никуда не делась с ее талии.
– Я одинокая девушка, мне нужно уметь защитить себя, – ответила она. – Потому и нет каблуков – чтобы успеть убежать, пока мужчина ошеломлен. Хотя и на это шансов мало.
– Вот поэтому я и считаю, что надо бороться за права женщин! – вставила Бэйби, удостоившись мрачных взглядов Тоби и старшего Бейнса. – Чтобы и в голову не приходило: раз человек слабее, можно делать с ним что угодно. Наверное, умей Лили такое, она смогла бы… ну, не отбиться, но хоть убежать и спрятаться в кустах, вот.
– Надеюсь, вы не носите револьвер за подвязкой? – негромко спросил мистер Нолан, наклонившись к самому уху Майи.
– Нет, слишком долго доставать, – ответила она таким же интимным шепотом. – Но у меня есть кое-что другое. Не скажу где…
Около дверей откашлялся инспектор Рассел.
– Я бы хотел поговорить с вами, дамы и господа, по одному, – произнес он. – Надеюсь, никто не возражает, если я займу кабинет? Мистер Бейнс…
– Инспектор, с вашего позволения, позвольте мне быть первым, – быстро сказал мистер Нолан и выпустил Майю. «А мог бы еще подержать», – невольно подумала она. – Я снова тороплюсь по делам, а господа наследники и примкнувшие в вашем распоряжении. Надеюсь, никто не возражает?
Никто не возражал, чего и следовало ожидать, только Огден чуть ли не шепотом произнес:
– Тогда я после вас. Что-то мне как-то… дурно.
– Э, да тебе нужно поправиться! – сказал жизнерадостный Дэйв, и Джон поморщился, держась за висок. – Сейчас сообразим…
– После разговора, – остановил его Рассел. – Будьте так любезны. Я надеюсь, это не займет много времени, так что потерпите немного.
– Ну ладно, – пожал плечами Маккинби. – Джонни, бедолаге, совсем плохо, так что уж не тяните там! А ты, приятель, не берись пить, если не умеешь и меры не знаешь…

Инспектор поджидал меня в кабинете. Констебль бдил у дверей снаружи, чтобы никто не вздумал подслушивать.
– Ну и история, – сказал Рассел мрачно.
– Согласен, – вздохнул я, протягивая руку. – Думаю, меня вы знаете.
– Конечно, нас же предупредили, что вы будете здесь работать, – ответил он, ответив на рукопожатие. – Удалось что-нибудь вынюхать?
– Абсолютно глухо, – честно ответил я, не обидевшись на жаргонизм. Я ведь в самом деле вынюхиваю. – В этом доме столько барахла, притом с самыми неожиданными свойствами, что чутье сбивается. Я потому и не могу тут жить постоянно, бываю набегами, не то вообще ничего различить не смогу. Но увы, года на поиски у меня нет, завещание уже скоро огласят.
– Ясно, – вздохнул Рассел. – Ладно, мистер Нолан…
– Можно просто Алекс.
– Хорошо. Я Грег. Так вот, Алекс, в дела вашей конторы я не лезу. Мне велено обеспечить режим молчания насчет Уоррена, и я сделал все, что мог.
– Да, я обратил внимание, что нашествия любопытных соседей не случилось. Какую версию вы огласили?
– Сердечный приступ, – пожал плечами Рассел. – По счастью, тело обнаружила экономка, а она особа крайне хладнокровная и рассудительная. Ну, знаете, звали, звали хозяина к обеду, он не открывает. Тогда Донован открыла дверь своим ключом. Ей хватило ума ничего не трогать, никого не впускать и сразу запереть дверь до приезда полиции.
– С этим действительно повезло, – кивнул я. – А потом?
– А что потом? Тело вынесли и увезли закрытым с головой, вот и все. Друзей у Уоррена тут не было, родственники вроде как не успели приехать (между нами, им специально сообщили с опозданием), а соседи в хладный лоб покойного не целовали. В похоронной конторе постарались на славу. Лежал такой свеженький, хоть сейчас под венец.
Я ухмыльнулся: с чувством юмора у инспектора, как у большинства знакомых мне полицейских, дела обстояли неважно.
– Давайте вернемся к нынешней истории, – продолжил он. – Это же вы нашли тело?
– Я. Но так как мне там делать было решительно нечего, привел в сад мисс Тагор. И да, Грег, я искренне надеюсь, что она даже не догадывается, кто именно ночует у нее на коврике. Рассчитываю на вашу деликатность, не то не сносить мне головы…
– Само собой, – хмыкнул он. – Судя по всему, она девушка темпераментная, так что вам не поздоровится… Кстати, вы их всех уже более-менее знаете, поделитесь впечатлениями, будьте добры!
– Конечно, – ответил я и кратко описал присутствующих в доме. Потом повторил рассказ о событиях вчерашнего вечера и утреннюю находку.
Рассел тяжело вздохнул.
– Все, решительно все под подозрением, – мрачно сказал он. – Ладно бы эту Брадшо зарезали или застрелили, можно было бы поискать орудие преступления! Хотя в этой чертовой шкатулке с сокровищами можно слона спрятать, вовек не найдешь!
– Слон есть на втором этаже, – просветил я. – Правда, не весь, только голова с во-от такими бивнями. Извините, просто я уже давно тут кручусь, и поиски неведомо чего мне поперек горла. А как убили мисс Брадшо?
– Точно это определит вскрытие, но навскидку – у нее разбит затылок, правда, не сильно, и сломана шея. И синяки на горле.
– Как у покойного Уоррена? – насторожился я.
– Нет, не похожи, – покачал головой Рассел. – У нее ссадины на шее. И синяки на руках, как будто ее держали. Возможно, ее сильно толкнули. Либо же девушка вырвалась и хотела отступить. Она, вы говорите, была пьяна, да на каблуках… Словом, не устояла на ногах либо поскользнулась на траве, упала навзничь и ударилась о ступеньки.
– Значит, если это и убийство, то по неосторожности?
– Но все равно убийство, – сказал инспектор. – И вот еще что… У девушки сломаны два ногтя на правой руке.
– Это могло произойти, если она отбивалась, вы хотите сказать?
– Да. Например, пыталась вцепиться нападавшему в глаза, как сегодня демонстрировала мисс Тагор… Вы никого расцарапанного не видели?
– Нет, – покачал я головой. – Только Огдена, но это ему на танцах от мисс Тагор прилетело, и не ногтями – кольцами кожу ссадила.
– Посмотрим повнимательнее, – сделал пометку Рассел. – Жаль, мисс Брадшо лежала на траве, там следов мало. Только от каблуков дамских туфель, которые попортили газон, но это, похоже, она сама и натоптала. На гравийных дорожках тоже, понятно, никаких отпечатков обуви. И надо уточнить, кстати, может кто-то заметил, были ли у нее ногти сломаны еще раньше. А что насчет запахов? Может, под ногтями у нее осталась кровь убийцы?
– Все смыло дождем, – мрачно ответил я. – Я и тело-то едва унюхал, где там разбирать, есть под ногтями у девушки чужая кровь или нет… Пусть медик смотрит. А вот учуять, был ли кто-то рядом с ней, я могу. Хотя вчера с ней многие танцевали…
– У Огдена на одежде несколько блесток от ее платья, – выдал козырь инспектор. – Ну, это ладно. Блестки еще нашлись у Уоррена и Тоби Бейнса. Похоже, покойная была не прочь к кому-нибудь поприжиматься. Зато у Огдена еще и ботинки испачканы землей и травой!
– Это как-то уж слишком очевидно, – вздохнул я.
– В жизни, Алекс, часто все бывает банально и очевидно, вам ли не знать?
– Возможно. Грег, вы разрешите присутствовать?..
– А как я это объясню? Вы же для них не полицейский.
– Ну, я буду присутствовать… иначе. Вдруг что-то учую или услышу. Я же все-таки был тут вечером.
– Жаль, что нельзя точно определить время смерти, – пожаловался инспектор. – Еще и этот проклятый дождь!
– Погодка была не очень, – кивнул я. – Кстати, я не видел ее где-то с одиннадцати. Не думаю, чтобы она долго бродила в саду по такой темноте и этакой сырости. Приступим?
– Конечно, что время тянуть, – сказал инспектор. – Вы тогда выйдите, чтобы вас видели, и возвращайтесь… ну, к окну да гавкните там. Надеюсь, если я втащу вас в дом за шкирку, ваша гордость не пострадает?
– Переживу, – сказал я и удалился, по пути распрощавшись с собравшимися в гостиной наследниками.
Не сказал бы, что Рассел был деликатен, когда затаскивал меня в кабинет через окно, но что поделать? Зато теперь я мог залечь под креслом инспектора и видеть и слышать происходящее.
– Присаживайтесь, мистер Огден, – негромко сказал тот, принимая во внимание плачевное состояние первой жертвы. – Может, водички?
– Нет, спасибо… – мученически прошелестел тот, придерживая голову.
Судя по всему, в черепной коробке Огдена маршировали стада слонов с индийскими гвардейцами и полковым оркестром, приветствуя раджу трубными криками, ружейными залпами и духовой музыкой. Ну или же наперерез яростно гудящему паровозу с топотом проносились стада бизонов. (Да, грешен, я тоже иногда читаю приключенческие романы.)
– Мистер Огден, где вы были вчера ночью? – начал инспектор.
– Сперва на танцах. Я напился как последняя скотина, – честно сказал тот. – Хелен… Хелен почему-то уцепилась за Дэниела. Хотя я знаю почему…
– Так поведайте, будьте добры!
– Наследство, – сказал он. – Это клятое наследство… Будто у меня мало денег! Но нет… будем искать сокровища.
– А при чем тут мистер Дэниел Бейнс?
– Он искусствовед, – пояснил Огден. – Понимаете? Хелен не разбирается в старинных вещах, а их тут прорва. Я тоже не могу сказать, что из этого подлинник, что копия, что подделка, а хапать все подряд… грузовика не хватит. Дайте воды, правда… Спасибо.
– Ничего, продолжайте.
– Хелен решила, что он может помочь. Они уже несколько раз обходили дом с этакой экскурсией, и кое-какие вещи она забрала. Да и он не стеснялся… для Тоби с Фионой, конечно. Хотя Хелен не одна тут такая умная. Помню, эта Лили тоже с ним напросилась. И сама Фиона.
– А вы? – с интересом спросил инспектор.
– А мне неинтересно, – ответил Огден. – Я не разбираюсь в искусстве. Не ценю старые пыльные книжки. Не интересуюсь древними машинами… Да, я скучный человек, но если мне что-то понадобится, я куплю новое, а не стану гоняться за старой побрякушкой только потому, что ее носила в юности какая-нибудь королева.
«Кажется, ему полегчало», – подумал я.
– Ну а если Хелен хочется стать бизнес-леди, как это модно теперь называть, я не возражаю, – добавил он. – Средств у меня достаточно, я единственный наследник и могу ни в чем себе не отказывать.
– А поскольку вы не ведете богемный образ жизни, не злоупотребляете… разве только иногда, верно? – Рассел дождался кивка и продолжил: – Не тратитесь на предметы роскоши… А чем вы вообще занимаетесь?
– Ничем, – честно ответил Огден и выпил еще стакан воды. – Это моя мечта с детства – ничего не делать. У меня были строгие родители, так что – колледж, живопись, спорт, все, как полагается у джентльменов. Сейчас я могу жить на проценты и позволять себе некоторые излишества. Но я не хочу. Хочу быть простым рантье.
Я сочувственно вздохнул.
– Хелен правильно называет меня размазней, – самокритично сказал он и приложил холодный стакан ко лбу. Рассел терпеливо слушал. – Я покоя хочу. Жить сам по себе, заниматься чем-то мирным, хоть бабочек рассматривать или там гербарии собирать. Я не желаю заниматься бизнесом, путешествовать, делать карьеру или там гулять, играть на скачках, пить… Тем более что пить я не умею, а в игре мне не везет. Ну и не надо.
– Вот об этом я и хочу спросить… – произнес Рассел. – Вы вчера, по свидетельствам очевидцев, безобразно напились, а потом начали приставать к мисс Тагор, верно?
– Угу, – ответил Огден и потрогал скулу, на которой красовалась оставленная кольцами Майи ссадина. – Я уже извинился.
– А после этого что вы делали, помните?
– Ну так… урывками… Вышел в сад, там прохладно было, вроде в голове прояснилось. Постоял, покурил и понял, что надо лечь. Ну и ушел в комнату.
– Никого по пути не встретили?
– Если и встретил, то не запомнил, – честно сказал Огден. – Я даже ботинки не снял, так на кровать и рухнул. А! Вспомнил!
– Да-да? – оживился инспектор.
– Я сквозь сон слышал, как ругалась экономка, что я не разулся. Я еще удивился, что она забыла ночью в комнате, но отключился. Только утром узнал, что с Эндрю приключилось. И вот еще… – Он приложил стакан ко лбу другой стороной. – Среди ночи я проснулся, пить хотел смертельно, а в кувшине на дне осталось. Эндрю спал, я и не увидел, что у него рука в гипсе, да и не будить же его?.. Ну и пошел на водопой. А на лестнице встретил Маккинби с бутылкой. Он очень уж веселый был, и почему-то одетый… В смысле, не в пижаме.
– Н-да. А который был час, не помните?
– Нет. Могу только сказать, что музыка уже не играла, тихо было.
– Мисс Брадшо вы в саду не встречали? Лили?
– Нет, – покачал головой Огден и снова схватился за стакан. Видимо, в голове у него палили береговые батареи, отбиваясь от вражеского флота. – Меня уже просветили, что все думают на меня. Но это не я, честное слово! Я у входа постоял да и пошел назад.
– А почему ботинки и брюки грязные?
– Потому что я навернулся там в темноте, – мрачно сказал Джон. – Нет, не буду больше пить…
– А как вы объясните наличие пайеток с платья мисс Брадшо на вашей одежде? – въедливо спросил Рассел.
– Не знаю, – пожал тот плечами. – Но мы же танцевали, и активно так, может, прицепилось?
– Все может быть… Хорошо, идите, мистер Огден, и выпейте аспирина, что ли. А то на вас смотреть больно! – искренне сказал инспектор.
Я вздохнул. От Огдена разило таким перегаром, что я ничего толком не учуял. Да, с Лили он общался, но когда именно – уже не установить!
Следующим явился Бейнс, долго пыхтел и клокотал, как закипающий чайник, взывал к Господу и требовал, чтобы его семейство оставили в покое, в особенности младшую дочь, которая от таких переживаний может лишиться покоя и заболеть. Правда, Рассел был непоколебим и цепочку событий восстановить сумел. Папаша Бейнс улегся спать, заткнув уши берушами, чтобы не слышать богопротивных мелодий. (Если эту какофонию можно назвать мелодиями. То ли дело органная музыка!) Потом проснулся, взглянул на часы и спохватился, что неплохо бы проверить, улеглись ли уже дочери. И тут в тусклом свете ночника он узрел диавольское создание, подбиравшееся к нему из темного угла, со звериным белым ликом и сверкающими красным огнем глазами… Чудовище не испугалось распятия и молитвы, и Бейнс выскочил в коридор с криком о помощи, хотя чем ему могли помочь эти молодые нечестивцы?
– Все-все, довольно, – остановил его инспектор. Судя по дрожанию его левой икры, он едва сдерживался, чтобы не захохотать. – После того как кошку выгнали, вы снова отправились в постель. Дочери были при вас?
– Да, – твердо сказал Бейнс. – Когда я засыпал, обе сидели по сторонам кровати. Утром, когда я проснулся, рядом была только Фиона. Она сказала, что Эстер пошла переодеться, и правда, та скоро вернулась. Они обе так побледнели от этих ночных ужасов! Вот помяните мое слово, еще одна такая ночь, и мы все заболеем! И, – тут он всхлипнул, – пусть покойная была просто глупой девчонкой, развратной и жадной, даже она не заслужила смерти без покаяния! Вы должны найти убийцу!
– Будем надеяться, мы это сделаем, – спокойно сказал Рассел. – Пока можете быть свободны, благодарю за помощь. Констебль! Пригласите мистера Маккинби.
Пока тот ходил за Дэйвом, я высунулся из-под кресла и помотал головой. Бейнс с Лили точно не общался, разве что на расстоянии вытянутой руки, а то и двух, как все за общим столом.
– Мистер Маккинби, – встретил того Рассел. – Присаживайтесь и поведайте, будьте так добры, чем вы занимались этой ночью? Только хорошенько  подумайте.
– Ну ладно, я соврал, – легко признал Дэйв. – Не возражаете, если я закурю?
Не дожидаясь разрешения, он достал портсигар и зажигалку.
– Но не ради алиби, клянусь памятью моей достойной матушки! Тут замешана дама…
– Вот как? – нейтрально поинтересовался инспектор и поднял бровь. – Вы рассказывайте, рассказывайте.
Дэйв ухмыльнулся, закурил и, выдохнув дым, проговорил:
– Знаете, инспектор, я думал, что умру со скуки в этом доме. Но, признаюсь, я давно так не развлекался! Поиски сокровищ сами по себе занятие увлекательное, но после вчерашнего цирка это уже не котируется.
– Значит, цирка… – протянул инспектор. – Вы, насколько я понимаю, из гостиной не выходили?
– Да нет, я люблю поплясать, выпивка под рукой… я этак могу до утра веселиться, – пожал плечами Дэйв. – Разве что в уборную отлучался, но в самом начале вечера. Потом… вышел, только когда Энди навернулся с лестницы.
– А какие отношения у вас были с покойной? Вы собирались пожениться?
– Да упаси боже, – серьезно ответил он. – Так, подружка. Между нами говоря, она и других мужчин, кхм, не чуралась. Только мне на это плевать. Склеил ее на одной вечеринке, потом обмолвился про поиск сокровищ, она и пристала: возьми да возьми с собой, это так романтично! Я был навеселе и согласился, вот и все.
– А вы заметили, когда она ушла?
– Нет, – подумав, покачал лохматой головой Дэйв. – Последний раз я ее видел, когда с Бэйби танцевал. Я точно помню, она разговаривала с Майей. Громко так, потому что уже набралась.
– А о чем они беседовали?
– Я только обрывок фразы успел услышать, мол, Эстер не умеет одеваться и краситься. Та точно слышала, покраснела даже… Ей бы подрумяниться, – добавил он невпопад, – было бы в самый раз.
– Кому?
– Да Эстер же! Папаша ей в голову вбил какую-то чушь о благонравных девицах, она и пишет черт знает что, – вздохнул Дэйв. – Так вот, потенциал-то у нее о-го-го, язык подвешен, но какую же чушь она порет в книгах… Я ей полночи втолковывал, что это действительно чепуха на постном масле, и лучше бы ей самой познакомиться с молодым человеком и попробовать, каково это на самом деле!
– Втолковали? – с интересом спросил инспектор. Я принюхался и тихо заскулил, закрыв морду лапами.
– Почти, – подумав, ответил Дэйв. – Старые девы частенько удивляют неожиданными талантами, если вы понимаете, о чем я. И нет, я не о литературе.
– Не вполне понимаю, мистер Маккинби, – сказал Рассел. – Мистер Бейнс заявил, что его дочери всю ночь были при нем.
– Не знаю, что приснилось мистеру Хвалибога, но половину ночи Эстер точно находилась при мне. На чердаке, – добавил он. – Мы беседовали об экзистенциализме. Потом о реализме и философии. Дискуссия вышла горячей, боюсь, что-то мы там опрокинули… Ну а Фиона, ясное дело, сестричку не заложит.
Инспектор застонал. По-моему, он уже готов был постучаться головой о столешницу, но поскольку та была покрыта сукном, должного эффекта он бы не достиг. Я пробовал, я знаю.
– А с чего вас вдруг среди ночи разобрало желание поговорить о литературе? – предпринял он новую попытку.
– Откуда я знаю? – развел руками Дэйв. – Как выпьешь, так непременно на философию тянет. Вообще-то я пошел за виски, на столе точно оставалось полбутылки, но при всех я брать не хотел, а то в компанию напросятся. Возвращаюсь – Эстер с кувшином воды идет к папеньке. Слово за слово, я и говорю, если желаешь продолжить нашу увлекательную дискуссию, милости прошу, только не в мой номер, а то вдруг Лили припрется и устроит скандал, а нам на сегодня уже хватит, так что лучше на чердак. Там тихо, романтично, заодно можно сокровища поискать.
– А мисс Бейнс?
– Поджала губы и ушла к папочке. Ну а я прихватил одеяло, лампу, книгу и пошел на чердак, – весело сказал он. – Кстати, по пути я встретил зомби.
– Какого еще зомби? – сквозь зубы спросил инспектор.
– Ну Огдена. Он едва на ногах стоял, шел на ощупь и стонал: «Воды-ы, воды-ы…» Я хотел дать ему виски, но решил, что это будет слишком жестоко.
Рассел недовольно засопел. Однозначно, он рассчитывал подловить Маккинби на несовпадении показаний с Огденом. Но наш литератор был не лыком шит… Или просто уже привлекался?
– Ну вот, – продолжил Дэйв легко, – и часа не прошло – я по бутылке засекал, – как мисс Диггори Кеннет явилась. Вот и подискутировали.
– Какая мисс Кеннет?! – взвыл Рассел.
– Это литературный псевдоним Эстер, – пояснил Дэйв. – В общем, где-то около шести она ушла приводить прическу в порядок, а я пошел вздремнуть. Утром вот узнал, что Лили погибла.
– Интересно… Кстати, – судя по движению, Рассел подался вперед, – а откуда у вас эти царапины на шее? Вижу, совсем свежие…
Я припомнил, что Маккинби обычно не застегивает воротник. Но зачем бы ему убивать Лили? Из ревности? Глупо! Может, она чем-то его шантажировала?
– Я же сказал, старые девы могут удивить, в том числе и темпераментом, – ухмыльнулся он. – Могу и спину показать.
Инспектор согласился. Маккинби преспокойно встал и задрал рубашку. Я посмотрел и, если бы мог, присвистнул: мисс Бейнс располосовала Дэйва не хуже дикой кошки. А казалось бы, ногти короткие…
– Это точно не дело рук вашей подруги? – с подозрением спросил Рассел.
– Не-а, – ответил тот, оправляя одежду. – Лили тряслась над своим маникюром, как над сокровищем каким-то. У нее ногти ломкие были, вот нашла какой-то лак, просто, говорила, стальной прочности, красила им в несколько слоев… Да у нее сломанный ноготь – трагедия на неделю! Это ж все их подравнивать надо…
– А вы откуда…
– Повращаешься в таком обществе с мое, узнаешь даже, как подбирать дамские подвязки под цвет галстука кавалера, – любезно ответил Дэйв. – А ногти-то на виду, не то что, скажем…
– Довольно! – оборвал инспектор, кашлянув. – Пригласите старшую мисс Бейнс, пожалуйста. Только попрошу…
– Я знаю, не надо договариваться, – хмыкнул Маккинби. – Ну да все равно не выйдет: там папочка на боевом посту. И, опять же, это не в моих интересах.
– А опозорить незамужнюю девушку – в ваших?
– Инспектор, мою репутацию испортить сложно, так что переживу. Ну а силком я ее на чердак не затаскивал, – резонно ответил Дэйв и встал. – В крайнем случае Хвалибога меня убьет.
– Или заставит жениться.
– Нет, первое лучше, – подумав, сказал Дэйв и вышел.
Я снова заскулил.
– Правду говорит? – наклонился ко мне Рассел. Я кивнул. – Зоопарк какой-то, честное слово!
– Можно? – спросила Эстер, робко заглянув в кабинет.
– Да, мисс, проходите, пожалуйста, присаживайтесь. Итак, где вы находились этой ночью?
– Только не говорите папе, – перебила Эстер, просительно сжав руки.
Хм, кажется, она не собиралась скрывать, где провела ночь. Или Маккинби успел-таки ее предупредить, хоть в двух словах?
– Вы совершеннолетняя вменяемая особа, – заметил инспектор, правда, в тоне его слышалась фальшь.
Ну да, насчет вменяемости я бы еще поспорил…
Кстати, сегодня Эстер выглядела на удивление миловидно. Может, потому, что сменила этот свой пучок на прическу посвободнее, а может, по другой причине. Я даже знал, как эту причину зовут.
– Так вот, это ваше личное дело, говорить папе или не говорить, – Рассел закинул ногу на ногу. – Однако в интересах расследования мне нужно знать, где вы находились с полуночи до утра.
– Сперва на танцах, – сказала она. – И… в общем, я огорчилась.
– Почему?
– Покойная резко высказалась о моей внешности. Я и сама знаю, что не красавица, но зачем же во весь голос?! Так же, как Дэйв о моих книгах… – Эстер тяжело вздохнула. – Папа всегда говорит, что я не должна терять лицо, поэтому я дождалась, пока все начнут расходиться, и ушла в нашу с Фионой комнату. Но тут снова началось – сперва мистер Уоррен упал с лестницы, потом папе сделалось плохо… Мы с сестрой остались у него. Я пошла налить воды – кувшин был наполовину пуст…
Хм, а ведь Эстер не промах. Знатно она отомстила Лили за издевки! Только сама Лили об этом даже не узнала. Или узнала?..
– Или наполовину полон, – пробормотал Рассел.
– Да, верно, мистер Маккинби так и заявил. Я встретила его на лестнице с полупустой бутылкой виски. Он и так был уже нетрезв, и я сказала, что не стоит ему допивать эту бутылку. Ну… – Эстер зарделась. – Это ужасно неприлично, инспектор!
– Ничего, считайте, что я семейный врач. Собираю историю болезни, – вздохнул Рассел. Я поражался его самообладанию.
– Он предложил мне проверить, пуста эта бутылка наполовину или полна… на чердаке. И… – она нервно комкала носовой платок. – Я отказалась и пошла к папе… А потом… потом, когда Фиона задремала, решила заглянуть на чердак. Вдруг человеку плохо? Тоже с лестницы упадет… Так вот, Дэйв был там.
– И что дальше?
– Мы вели бурную дискуссию о литературе и философии, – отчеканила Эстер и покраснела еще сильнее. – И вообще, я же должна знать, о чем пишу! А после виски в голову приходят такие необычные идеи… Только не говорите папе! – снова спохватилась она. – Я прежде пробовала только шампанское!
– Я вижу, дискуссия удалась на славу, – пробормотал инспектор. – Что было дальше?
– Ну… настало утро, я поспешила к себе переодеться. Потом зашла к папе – Фиона как раз проснулась. Я сказала ей, что выходила на минутку привести себя в порядок.
– А мистер Маккинби куда подевался?
– Тоже ушел к себе. Я видела, как он закрывает свою дверь.
– Пока довольно, – кивнул инспектор. – Благодарю, мисс. И позовите, пожалуйста, вашу сестру. Только без папы!
Фиона выглядела бледнее обычного – видимо, сказались ночные бдения, а на приглашение инспектора присаживаться сказала только:
– Я знаю, о чем вы хотите спросить. Я была при папе. Эстер не было. Она была на чердаке с Дэйвом.
Рассел ощутимо растерялся. Я тоже.
– Почему вы решили, будто я стану спрашивать вас об этом?
– Но это же логично. Если кого-то убили, надо узнать, где были все остальные на момент убийства, – с неожиданным хладнокровием выдала эта фиалка. – И я ведь была готова. Я знала, что это случится!
– Откуда? – поразился инспектор и чуть подался вперед.
– Я видела, – произнесла Фиона и умолкла.
– Что видели? Погибшую? Или что-то еще?
– Я видела печать смерти на ее лице. Насильственной смерти, – печально добавила девушка. – Лили, конечно, не очень хорошая была. Представляете, я однажды видела, как она обнималась с Дэниелом!
– Кхм, – Рассел не нашелся, что еще сказать.
– Она поступала дурно, – сказала Фиона серьезно. – Но я никому не сказала. Ей ведь оставалось жить всего ничего. Должно быть, это я виновата.
– Каким образом? – с явным трудом сохраняя спокойствие, спросил Рассел.
– Я хотела снять с сестры венец безбрачия, – со вздохом ответила Фиона, – но, должно быть, что-то напутала. Вернее, венец-то я сняла, но выходит, ценой ее женского счастья стала чужая жизнь…
Я пару раз стукнулся виском о ножку кресла. Ну и чушь в головах у девиц! С другой стороны, призрака она вызвать сумела. С третьей стороны – ничем дурным от нее не пахнет, фонят какие-то амулеты, так что «снятие венца безбрачия» у Эстер, скорее всего, просто совпадение.
Инспектор заглянул под кресло. Я помотал головой.
– Не переживайте, мисс, – сказал он, – магия в этом деле точно не замешана. Видимо, просто случайность, в своей практике я насмотрелся и не такого! Больше вы ничего не видели и не слышали?
– Слышала, как Эстер уходила и вернулась под утро. Слышала грохот на чердаке. Сперва я решила, что кто-то снова ищет сокровища, но когда пришла Эстер, то поняла, в чем там дело… Еще шаги – Эстер сказала, это миссис Донован относила воду мистеру Уоррену, а потом сама пошла налить кувшин. Потом еще мужские, но это, наверное, был мистер Маккинби. Папа храпел, – добавила она невпопад. – А под утро пошел дождь.
– Спасибо, мисс, можете идти, – сказал Рассел и обессиленно откинулся на спинку кресла. – Да-а-а…
Я согласно вздохнул. В том, что Фиона слышала много интересного, я не сомневался: если Бейнс храпит, уснуть под такой аккомпанемент сложно. И вряд ли Фиона врет: раз у нее есть какие-то способности, то она действительно могла что-то почувствовать, и не такое случается.
Я хотел намекнуть инспектору, что неплохо бы сделать перерыв, пока мы не рехнулись, но тут из холла снова донесся вопль…
– О господи, ну что на этот раз?! – Рассел сорвался с места с такой скоростью, что опрокинул кресло и чуть меня им не придавил. Я встряхнулся и поспешил следом.
Холл оглашали крики, достойные орангутана в брачный период.
Глазам нашим представилось феерическое зрелище: мистер Бейнс, страшно богохульствуя, раскачивался на люстре. Стремянка лежала на полу.
– Минут пять еще продержится, – сказал Дэйв с видом эксперта.
– Кто – папаша или люстра? – с живым интересом спросила Бэйби.
Ответить Дэйв не успел: в борьбе мистера Бейнса с люстрой победила сила тяготения.
Мистер Бейнс с диким воплем и шумом загремел вниз.
– Кхм, а среди нас случайно нет медиков? – поинтересовался Дэйв, когда стих грохот. – Кузиночка, ты вроде неплохо справилась в прошлый раз!
Бейнс лишь слабо подергивал ногой.
– Миссис Донован, кажется, снова нужно вызвать врача, – заметила Майя хладнокровно.
– И полицию! – просипел Бейнс из-под люстры. – Меня хотели убить!
– Полиция давно здесь, если вы забыли, – мрачно сказал инспектор. – Так, мистер Бейнс, зачем вы полезли на люстру?
– Она бриллиантовая! – ответил Бейнс, трагически прижав несколько подвесок к груди. Кажется, теперь его уже не смущала недавняя трагедия. – Я с ней не расстанусь! Я ее первый нашел!
– Хм, – сказал инспектор и покосился на меня. Я фыркнул, в смысле, жить будет.
«А нормально соображать?» – читалось в его взгляде.
Видимо, эта мысль красноречиво отразилась на его лице, потому что Бейнс насупился и крепче притиснул к себе добычу.
– Может быть, предложить инспектору постоянное место? – заметила Бэйби невинно. – Ну, на должность четырнадцатого гостя. А то у нас опять некомплект.
– У меня дел по горло, мисс, и без этой семейки, – мрачно ответил Рассел. – Так, кто-нибудь что-нибудь видел?
– Мистер Бейнс спросил, где взять стремянку, – холодно сказала миссис Донован. – Я указала ему на сарай, там хранится инструмент. Далее я ушла на кухню, а пришла на шум.
– А остальные?
– Он тащил эту стремянку, и я еще хотел сказать, что как-то ненадежно она выглядит, – произнес Эндрю, явно теперь питавший неприязнь к лестницам, – и надо бы позвать кого-нибудь, чтобы подстраховать, я-то с одной рукой не гожусь. А он зашипел, мол, это его добыча… Вот. А прочие вроде были в гостиной.
– Это ты меня толкнул! – с пеной у рта возопил старший Бейнс. – Ты!
– Я рехнусь, – сообщил мне Рассел. – Хорошо, с опросом делаем перерыв. Пусть доктор осмотрит мистера Бейнса, тогда продолжим… Миссис Донован, можно мне чашечку чая для подкрепления сил?
– Разумеется, сэр, – сказала она. – Подать в гостиную?
– Не стоит, я пройду на кухню. Заодно выслушаю и вас, – тяжело вздохнул он, а я побежал за ним следом.
На кухне мне перепал вчерашний пирожок, и я вежливо грыз его (не забывая следить за кошками, а то так вот зазеваешься!), пока миссис Донован отвечала на вопросы инспектора. Ничего нового она не поведала: да, был шум. Да, мистера Уоррена пришлось препроводить в комнату. Она принесла ему воды, хотела было разбудить мистера Огдена, чтобы он хотя бы разделся на ночь, но тот спал беспробудным сном. Вот, собственно, и все…
– Наружу, я так понимаю, вы не выходили? – спросил Рассел.
– Нет, – ответила экономка.
– А другие слуги?
– Тут только приходящие горничные, кухарка и судомойка. Горничных я отпустила: на танцах господам ничего особенного подавать не нужно, а поутру девушки нужны, чтобы прибрать гостиную, пока господа спят… Кухарка, миссис Керк, ушла сразу, как приготовила обед. А вот Минни уходила позже остальных. Если позволите, сэр, я сама с ней поговорю. Вас она испугается и будет молчать, даже если и заметила что-то.
– Да, так будет лучше, – кивнул Рассел.
Миссис Донован подозвала крепенькую девушку лет восемнадцати, вряд ли больше. Физиономия у нее была конопатой, но в целом Минни выглядела очень даже ничего, этакая бойкая сельская девчонка.
– Да, мэм? – сказала она.
– Ты вчера ведь ушла позднее обычного? – строго спросила миссис Донован.
– Да, – Минни потупилась. – Я еще попросила Теда, чтобы он меня встретил, а то одной идти потемну страшно.
– А ты будто заранее знала, что уйдешь поздно? Откуда бы? Загодя договорилась с Тедом, чтобы ждал тебя у калитки?
– Ой, нет, миссис Донован! – вскричала девушка. – Ой, простите. Вы же знаете, он служит на ферме, а у мистера Денби есть телефон! И я… ой, только не ругайте… Мне, говорю, страшно в темноте идти, вот я позвонила и попросила, чтобы Тед меня встретил, он же допоздна там… Мистер Денби добрый, он не ругался, правда! Простите, мэм!
– Безобразие! – сурово произнесла она. – Прислуга хватается за хозяйский телефон! Ну, что было дальше? Говори, да поживее. Тогда, быть может, я оставлю тебя в этом доме, а не рассчитаю прямо сейчас!
– Не надо, мэм, пожалуйста! – взмолилась Минни, чуть не плача. – Ну правда же ночью боязно… Тед меня подождал у задней калитки, снаружи, мэм, он сюда ни ногой, клянусь! Я закончила посуду мыть, прибралась, выбежала, ну и…
– Опусти, пожалуйста, подробности вашей романтической встречи, – холодно сказала экономка, а я подумал, что она явно не из простонародья, если судить по манере речи. – Я имею в виду, меня не интересует, как долго ты целовалась с этим Тедом под кустом. Пусть об этом беспокоятся твои родители… Ты слышала что-нибудь?
Минни задумалась, теребя край фартука.
– Да вроде бы нет, мэм, – подумав, покачала головой она. – Музыку слышно было, это точно. А! Ой! Кто-то ссорился в саду!
– Кто? – холодно спросила экономка. Рассел благоразумно помалкивал и пил чай.
– Не знаю, мэм. Разобрала только, что мужчина и женщина. Ну, сперва просто голоса были, ну мало ли, вышли господа поговорить, – зачастила Минни, – вот как мы с Тедом. Потом слышу: мужчина так сурово – бу-бу-бу! А она смеется. Он опять – бу-бу-бу, уже злится, по голосу слышно. Она опять смеется, а потом прямо завизжала… Тут мне Тед и говорит – идем скорей, до дому провожу, а то вставать ни свет ни заря. А господа пускай гуляют, им до обеда спать можно. Вот…
– А голос мужчины ты узнать сможешь? – спросил Рассел.
– Ой, не знаю, – засомневалась Минни. – Может, да, а может, и нет. Знакомый бы услышала – так точно б сказала, пастор Браун это или там мусорщик Кеттер, а гостей я и не вижу, откуда мне знать, кто как говорит.
«Что-то она темнит», – подумал я.
– Ну, иди, – сказала ей экономка, поймав взгляд Рассела. – Еще что-то, сэр?
– Нет, пойду знакомиться с остальными, – мрачно сказал он и встал. – Идем, Рыжий!
– Его зовут Джинто, – невозмутимо сообщила миссис Донован.
– Вот как! Ваш? Или покойного хозяина?
– Нет, он явился с мисс Тагор, – ответила она. – Вернее, приблудился к ней. Ну что поделаешь… Собака чистая, явно породистая, в доме не безобразничает. Но, надеюсь, мисс Тагор заберет своего питомца с собой. Кошки, – экономка кивнула на шкаф, на котором обосновались три полосатые бестии, – не очень хорошо ладят с собаками.
Я показал кошкам язык. Кошки нахмурились. И да, они все были полосатыми и достаточно пушистыми. Ни одной похожей на ту, гладкую, кофейного цвета, обшипевшую меня и чуть не насмерть перепугавшую Бейнса.
– Что ж, идем… Джинто, – не без сарказма произнес Рассел, и мы вернулись в кабинет.
Следующей жертвой стала Майя. Хотя я бы еще поспорил, кто именно тут жертва…
Правда, ничего нового она нам не поведала. Да, Огден повел себя грубо, она тоже. (Я вздохнул, вспомнив, как держал ее… не скрою, это было неприлично, но девушка ведь не возражала, верно?) Далее – ничего интересного.
– Мисс Тагор, а вы не припомните, у погибшей все ногти были целы? – спросил инспектор. – На тот момент, когда вы с нею беседовали?
– Да, – ответила она уверенно. – Я еще подумала, что настолько ярко в моей стране их красят женщины определенных занятий. Однако мисс Уайт… то есть Брадшо, верно? Словом, она гордилась своим идеальным маникюром, и я промолчала.
– То есть он был в порядке? – настаивал инспектор.
– Несомненно, – кивнула Майя и внимательно посмотрела на него. – Она ведь сопротивлялась, правда? Поэтому вы спрашиваете о ее ногтях?
– Возможно, – уклонился от ответа Рассел. – Так что?
– Если бы мисс Брадшо сломала ноготь, – пожала плечами девушка, – она сразу же его подпилила и обрезала остальные. Видите ли, обломанный ноготь – это очень некрасиво, вдобавок он цепляется за одежду… Вы когда-нибудь пробовали натянуть чулок, когда у вас сломан ноготь или торчит заусеница?
Судя по тому, как запунцовел инспектор, ему приходилось не натягивать, а стягивать такие чулки. Во всяком случае, он кивнул. Три раза.
– А… кхм, до того мисс Брадшо ни с кем не ссорилась? – уточнил полицейский, откашлявшись.
– Вы спрашиваете, не могла ли она кому-то располосовать физиономию еще до убийства? – уточнила Майя с любопытством. – Зачем?
– Ну вот, например, вы ударили мистера Огдена… – «тонко» намекнул он.
Девушка улыбнулась и покачала головой:
– Я умею защищаться, – и, вытянув руку, продемонстрировала аккуратно подпиленные овальные ноготки. – Видите, длины хватит, чтобы сильно оцарапать противника или вцепиться ему в глаза, но недостаточно, чтобы ногти при этом сломались.
Я представил, как она вцепляется мне в нос, и машинально прикрыл его лапами.
Кажется, Рассел тоже был впечатлен.
– А у мисс Брадшо были очень ухоженные руки, – продолжила она. – Сохранять такую длину ногтей непросто, поэтому она очень их берегла и скорее бы закричала, чем в кого-то вцепилась.
– Понятно, – инспектор сделал пометки в блокноте. – А когда вы в последний раз видели мисс Брадшо?
– Мы поговорили, потом она пошла танцевать, а потом куда-то исчезла. Я не заметила, когда именно. А утром Джинто нашел ее в кустах и позвал меня. Он очень умный пес. И тоже интересуется расследованием. Да, Джинто?
Она с улыбкой кивнула на кресло, за которым я прятался. Как только заметила?
Я от избытка чувств постучал хвостом по полу. Ну почему я не левретка или крохотный терьер? Тогда меня могли бы взять на руки… Или не величественный дог, мастиф, овчарка – я мог бы положить благородную голову на колени Майе… Но такую тушу она не пустила бы в постель. Вот и мучайся, спаниель несчастный! Для рук ты велик, а до колена не дотягиваешься!
– Кхм, – кашлянул Рассел и спешно переменил тему: – Были ли у мисс Брадшо враги?
Я как-то упустил нить беседы, но вроде бы ничего интересного не прозвучало.
А впереди у нас была еще уйма народу…
Дальше гости следовали чередой: угрюмый Тоби и энергичная Бэйби, небритый Эндрю и непрестанно кашляющий Дэниел. И, конечно, они ничего не знали, об убитой не могли сказать ничего плохого, о мотивах убийства даже не подозревали.
Самой откровенной оказалась Бэйби.
– Инспектор, – сказала она, крутя в пальцах зажигалку, – Лили никого из нас не интересовала. Ну таскалась она следом за Дэйвом, искала побрякушки, и что с того? Я тоже искала, это весело! Ну, было весело…
Когда в дверь снова постучали, инспектор потер усталые глаза и разрешил:
– Входите!
– Я подумала, вы захотите подкрепиться, – пояснила Хелен, осторожно входя с полным подносом в руках. – Здесь чай, сэндвичи и горячие булочки.
– Вы – ангел! – с чувством сказал Рассел и отложил блокнот.
– Вовсе нет, – усмехнулась она. – Просто я оказалась последней. Вот и решила, что вы не откажетесь выпить со мной чая.
– С вами? – переспросил инспектор странным тоном.
– Именно, – кивнула Хелен. – Остальные в гостиной. Мне подумалось, что вы не захотите к ним присоединиться.
– Спасибо! – он принял из ее рук чашку и вдохнул ароматный парок. – А этих ваших родственников, если честно, я уже видеть не могу!
– Осталось немного, – утешила его мисс Маккинби с улыбкой. – Надеюсь, против моего общества вы не возражаете?
– Ну что вы! – торопливо запротестовал Рассел и галантно заверил: – Вам я всегда рад!
Она только усмехнулась.
– А что вы можете сказать о мисс Брадшо? – поинтересовался инспектор явно для проформы.
– Хищница, – без колебаний отозвалась Хелен, деликатно отпивая чай. – Она услышала о наследстве и надеялась окрутить Дэйва.
– А он, конечно, жениться не собирался, – прищурился Рассел.
– Разумеется, – пожала плечами она. – Но едва ли он намеревался ее убить. Есть более простые способы избавиться от надоевшей подруги.
– А если она… кхм, была в положении?
– Даже если так, – парировала Хелен хладнокровно и хрустнула печеньем. – Извините за прямолинейность, инспектор, но Дэйв у нее далеко не первый.
– Значит, вы не знаете, кто мог ее убить?
– Понятия не имею, – вздохнула она, отставив чашку. – А главное зачем? Она была неприятной особой, но все-таки не настолько, чтобы ее убивать.
Инспектор спрятал замешательство за кашлем, а я опустил голову на лапы. Настолько или не настолько, но кто-то же убил Лили!
– И вы не знаете, кто мог затаить на нее зло? – уточнил Рассел, взяв еще один сэндвич.
– Повторю, Лили никто не любил, – вздохнула Хелен. – Об Эстер она высказывалась… невежливо. Мистер Бейнс считал ее блудницей , – она понизила голос, весьма талантливо пародируя Хвалибога. – Ну а Барбара проводила много времени с Дэйвом, едва ли Лили это нравилось.
– А сам Дэйв? – инспектор не отводил от нее внимательного взгляда.
– Я же сказала, в этом нет никакого смысла, – нахмурилась Хелен. – Думаю…
Что хотела сказать Хелен, мы так и не узнали: откуда-то донесся рев Бейнса, с легкостью проникающий сквозь стены.
– Ну что еще?! – простонал инспектор.
Хелен, побледнев, молча бросилась к выходу, ну а я припустил следом…
Дэниел корчился в кресле, сотрясаясь от мучительного кашля. Он прижимал к губам окровавленный платок, а вокруг столпились растерянные гости.
– Врача! Скорее! Скорее же, бога ради! – твердил в кои-то веки бледный мистер Бейнс, склонившись над сыном. Увидел инспектора и закричал с новой силой: – Врача, вызовите врача!
Голос его панически дрожал.
– Успокойтесь, – велел Дэйв, отходя в сторону. – Донован ушла к телефону. Может, ему воды дать?
Бейнс не слушал.
– Господи, – твердил он с мукой, возведя очи горе и сжимая руки перед грудью. – За что караешь, Господи?!
Ясное дело, на этот вопль души никто не отозвался.
Майя молча открыла окно, и в комнату ворвался порыв по-летнему теплого ветра. После утреннего дождя из сада тянуло влагой, запахами мокрой земли и травы.
– Отойдите от него, – велела она властно. – Ему нужен воздух.
– Может, теплую грелку? – предложила Бэйби неуверенно. – Или молока с медом?
– Не надо, – покачала головой Майя. – До прихода врача его лучше не трогать.
Гости охотно разбрелись по гостиной, инстинктивно выбирая места подальше от продолжающего кашлять, хоть и тише, Дэниела.
Даже Бейнс продолжал молиться уже беззвучно.
Чтобы отвлечься от хрипов Дэниела, инспектор спросил негромко:
– Что с ним?
Майя пожала плечами и ответила коротко:
– Он давно болен.
– Чахотка? – нахмурился инспектор. – Бедняга.
Девушка молча склонила голову, соглашаясь.
Доктор приехал быстро (видимо, ему визиты в Эбервиль-хаус тоже сделались привычны).
Осмотрев больного, он помрачнел.
– Боюсь, – нехотя сказал доктор, тщательно складывая инструменты в саквояж, – больному понадобится уехать на юг. Во Франции прекрасные санатории, надежда есть.
Фиона широко распахнула глаза и прижала кулачок к губам, а Эстер, побледнев, уточнила:
– Значит, это правда… чахотка?
– Вне всяких сомнений, – подтвердил доктор. – Жаль, что вы, молодой человек, раньше не обратились к врачам. Сейчас, увы, гарантий выздоровления я дать не смогу.
И он откланялся.
– Нам надо собирать вещи! – решительно заявила Эстер. Щеки ее раскраснелись, а глаза сверкали.
– Нет! – отрезал мистер Бейнс, насупив брови. – Мы останемся до конца недели.
– Папа, как ты можешь? – тоненьким голоском возмутилась Фиона. – Вдруг Дэниелу станет хуже? Надо ехать!
– Нет! – отрезал Бейнс, набычившись. – С Божьей помощью он выдержит!
– Ага-ага, – поддакнул Дэйв, куривший у распахнутого окна, и выпустил колечко дыма. – И лечить не надо, да? Уповать на… как это? А, милость Божью!
– Нечестивец! – взвился Бейнс, на глазах приобретая привычный свекольно-красный цвет лица. – Как ты смеешь так говорить?!
Дэйв только хмыкнул и покачал головой.
– Папа, Фиона и Эстер правы, – неожиданно вмешался хмурый Тоби. – Мы должны уехать, и к черту сокровища!
– К черту?! – подскочил старший Бейнс. – Да ты понимаешь?..
– Что мы должны понять, папа? – очень тихо спросила Эстер, расправив плечи. – Тебе наследство дяди Генри важнее, чем Дэниел?
Он сжал губы и, сглотнув, просипел:
– У нас нет денег, чтобы отправить Дэниела во Францию. Надо найти… найти что-то…
Он обвел потерянным взглядом комнату и, ссутулившись, почти выбежал прочь.

За обедом беседа не клеилась.
Полиция уже уехала, мистер Нолан не появлялся, так что за столом сидели лишь члены семьи да экономка. Все то и дело посматривали на опустевшие места Лили и Дэниела.
– Зато теперь нас точно не тринадцать, – ухмыльнулся бессердечный Дэйв и, подняв бровь, невинно поинтересовался у вспыхнувшего старшего Бейнса: – А что вам не нравится? Вы же сами не хотели платить четырнадцатому гостю! И вот, ваше желание исполнилось.
– Прекратите! – потребовала Фиона напряженным голосом. – Нельзя шутить с такими вещами!
– Почему это? – хмыкнул он, с аппетитом уплетая бекон, но его ерничанье никто не поддержал.
Количество гостей сокращалось с пугающей скоростью, и это вынуждало оставшихся изрядно понервничать. А один взгляд на хмурого Эндрю заставлял наследников чувствовать свою уязвимость.
Эндрю спустился в столовую последним, опираясь на миссис Донован, и тщетно пытался совладать с приборами одной рукой.
– Интересно, почему он не остался у себя? – склонившись к Майе, тихонько спросил Дэйв, который сегодня оказался ее соседом по столу.
– Не знаю, – негромко ответила девушка.
– Да что там думать! – фыркнула Эстер, сидящая по левую руку от Дэйва. – Хочет послужить живым укором.
– Слишком мелодраматичная фраза, – заметил Дэйв насмешливо. – Зато отличный слух.
Эстер залилась краской – то ли из-за упрека, то ли из-за критики.
– Да ты… вы… – она задохнулась и, сжав губы, отвернулась.
А Дэйв ухмыльнулся и глотнул вина.
Тягостное молчание нарушила Хелен.
– Дэйв, я возьму завтра твою машину?
– Зачем? – поинтересовался он без особого интереса, катая шарики из хлеба. – Мы тебе настолько опостылели, что хочешь уехать в закат?
– Перестань, – скривилась Хелен. – У меня дела в Чарринг-кросс.
– Да бери, – махнул рукой Дэйв, – мне что, жалко?
– Давай поедем вместе на моей машине? – вмешался Огден, который очень аккуратно глотал овсянку, стараясь не бередить раны. – Вернемся завтра к обеду.
– Нет! – отрезала Хелен. – Я поеду одна.
На скулах ее жениха вдруг выступили алые пятна, и он со звоном бросил вилку.
– Ах, вот как ты заговорила! Даже машиной моей пользоваться брезгуешь?
– Не начинай, – поморщилась она. – Не здесь.
– Не здесь! – передразнил он. – Идеальная Хелен, да? Значит, ты тоже считаешь, что это я? Что я ее убил? И тебя убью и брошу в придорожной канаве?
Он почти отшвырнул стул и выскочил из столовой. Такой вспышки от обычно лениво-расслабленного Огдена никто не ожидал. Видимо, творящееся вокруг проняло даже его.
– Кхм, – откашлялась Эстер. – А мне можно поехать? Хочу кое-что купить. Вы не возражаете, кузина?
Та только открыла рот, когда Бейнс отрезал, исподлобья глядя на дочь:
– Ты никуда не поедешь. У тебя все есть.
Эстер прикусила губу и принялась давить спаржу, явно собираясь сделать из нее пюре.
– Кажется, в семействе Бейнс разлад, – прошептал на ухо Майе Дэйв и подмигнул.
Плечи Эстер дрогнули, но она промолчала.
– Любопытно, – громко произнесла Хелен. – Будет ли завтра дождь?
Гости вздохнули с облегчением и принялись высказывать предположения о погоде. Впрочем, разговор быстро заглох: тема была безопасной, но малоинтересной.
Когда все уже собирались встать из-за стола, вдруг погас свет.
– Надо проверить пробки, – миссис Донован поднялась. – Джентльмены, у кого-нибудь есть спички?
– Вот, держите! – протянула ей коробок Бэйби.
– Спасибо, – и экономка чиркнула спичкой.
– Ой! – вдруг тоненьким голоском сказала Фиона, уставившись в дальний угол. – Смотрите!
– Ну что там опять? – утомленно сказал Дэйв. – Мышь?
Он обернулся и замер с открытым ртом: в темноте голубоватым светом мерцала и переливалась призрачная фигура.
– Ох, – прерывисто вздохнула миссис Донован и вскрикнула, когда огонь коснулся пальцев и погас. – Генри?!
– Да, это я, – произнес призрак, кажется, даже нежно, и плавно двинулся к ней. – Дорогая, прости, я не думал, что так выйдет!
– Мне так тебя не хватает! – всхлипнула обычно невозмутимая экономка. – Генри…
Вспыхнула лампочка, и призрак растворился в ярком свете.
– Что это было? – спросила дрогнувшим голосом Бэйби.
Старший Бейнс рядом с нею истово крестился.
– Призрак, – как само собой разумеющееся, сообщила Фиона. – Душа дяди Генри не упокоилась и…
– Ну, начинается! – закатил глаза Дэйв. – Кузиночка, нас просто кто-то разыграл! Меня больше интересует, в каких отношениях дядя Генри был со своей экономкой… А то забавно выйдет, если она окажется его супругой! То-то наследнички умоются! Эстер, это вполне в духе твоих романов, разве нет?
Его искренний смех, увы, никто не поддержал, а миссис Донован посмотрела с большим осуждением.

День третий 
Ночь я провел у себя в домике – хоть выспался, пускай и грезилось мне такое, что и описывать неловко. Это в моем-то возрасте и с моим опытом!.. Неужто правду говорят о седине в бороду? (Тут я потрогал подбородок и решил побриться: щетина меня не красит.)
Подбежав к дому, я поскреб лапой заднюю дверь. Обычно мне открывала кухарка, если успевала прийти к этому моменту, либо судомойка – ко мне уже привыкли и даже оделяли чем-нибудь вкусным с господского стола. Однако сегодня никто не отозвался, дверь была заперта. Я мог бы открыть ее и сам, но меня могли заметить…
Я негромко гавкнул. И еще раз. И еще.
На кухонном окошке сидела кошка, одна из полосатых.
«Не галди, – предупредила она, старательно умываясь. – Не поможет».
«Почему это, сударыня?» – поинтересовался я, памятуя о том, что приличным псам следует вести себя вежливо даже с кошками.
«Некому открывать, – ответила она, потянулась и спрыгнула с подоконника. – Какое несчастье…»
От недоумения я потерял дар речи. Потом, правда, еще полаял, а вдобавок подумал, что повел себя глупо: сразу надо было расспросить кошек, они видят много чего интересного. Но к ним попробуй подойди! Да и общаться они станут не со всяким и не обо всем, не то бы я расспросил о той, кофейного цвета красотке с голубыми глазами…
Я принюхался получше: запах был мне знаком. Шерсть на загривке встала дыбом, а я сел на ступеньку и завыл. Ничего не могу с собой поделать в такие минуты!
Не знаю, сколько времени я выл и лаял (наверное, лучше было зайти с парадного крыльца), но наконец в доме послышались голоса, шаги, скрипнула лестница, распахнулась кухонная дверь, и кто-то истошно завизжал.
Судя по голосу, это была Эстер. Судя по грохоту, подхватить ее никто не успел.
– Бог мой, Минни! – это уже воскликнула миссис Донован. – Мисс Бейнс…
– Пусть лежит, – сонным голосом произнес Дэйв и отчаянно зевнул.
– Да пропусти, я сделаю ей искусственное дыхание! – это вступила Бэйби.
– Я помогу! – оживился он. – Чур, я буду давить на грудь.
– Молодые люди, прекратите! – воскликнула экономка. – Вы что, не видите – Минни мертва!
– Ну, тогда я пошел звонить инспектору, – тяжело вздохнул Дэйв и, судя по звукам, удалился, приговаривая: – Ну и семейка, каждый день кто-то норовит копыта откинуть… Миссис Донован, да впустите вы собаку, что она под дверью воет?
– А если тут какие-то следы, а пес их затопчет? – спросила она.
– Мало мы натоптали… Ладно, я сам впущу с парадного входа. Джинто! Иди гулять! В сад, слышишь! В сад! Дам печенье!
Я фыркнул, гавкнул и побежал в сад. Лучше притвориться не в меру умной собакой: мне нужно было попасть в дом.

– Вы это нарочно, – сказал инспектор Рассел, появившись на пороге. Был он бледен, небрит и явно не выспался. – Вы желаете моей смерти.
– Безвременной кончины, – поправил Дэйв, успевший позавтракать и усесться в кресло с газетой. – Да, кузиночка?
– Ты которую спрашиваешь? – поинтересовалась Бэйби.
– Эстер, конечно же, она у нас литературный талант… – протянул он и сверкнул улыбкой. На редкость гадкой, кстати. Я подумал, что если лет через десять Дэйв прославится, то на обложках своих книг будет красоваться именно с такой ухмылкой.
Эстер промолчала. У нее болела голова, что и немудрено: падая в обморок, она ударилась виском о плиту. Спасибо, вскользь, не то у нас образовался бы еще один труп. Однако синяк был знатный, глаз заплыл, и сердобольная Бэйби сделала Эстер элегантную прическу – волосы закрывали половину лица. Правда, на мой вкус, в таком виде мисс Бейнс выглядела вовсе уж инфернально.
– Этот дом проклят! – заявил ее отец, успевший оправиться после вчерашнего приступа Дэниела. Кстати, отметил я, сынок что-то уж очень цветуще выглядит для чахоточного. Бывают, конечно, такие формы болезни, что больной живет с нею годами, но после легочного кровотечения ему следовало бы отлежаться хоть несколько дней!
– Согласен, – ответил инспектор. – И дом, и те, кто к нему приближается. У нас вот, например, сломалась машина. Констебль, должно быть, до сих пор пытается разобраться с поломкой, а я вынужден был добираться до вас сперва на какой-то телеге с сеном, а потом пешком.
Брызги грязи на его брюках говорили сами за себя, и я сочувственно вздохнул: самому доводилось оказываться в таких ситуациях.
– В сарае стоит велосипед покойного мистера Уоррена, – подала голос миссис Донован. – Можете взять его, чтобы добраться до города, только не забудьте вернуть. Хозяин очень любил этот… хм… агрегат.
Судя по тому, как закашлялся Дэйв, он вообразил велосипед с гигантским передним колесом и подножкой, как в старые добрые времена.
– Спасибо, я уж лучше пешком, – кисло ответил инспектор.
– Можно раскочегарить дядюшкин локомобиль! – живо предложил Дэйв. – Заодно и проверю, на ходу ли он!
– Да, и взлетишь на воздух, – остановила его Хелен. – Зачем такие сложности? Я собираюсь в город, так что, мистер Рассел, можете поехать со мной.
– А вы не торопитесь? – с интересом спросил он.
– Нет, дела не срочные, так что я вполне могу дождаться, пока вы не закончите с опросом. Да и на дороге чувствуешь себя безопаснее, если с тобой мужчина: вдруг увязну, не самой же выталкивать автомобиль. После дождя там все превратилось в болото!
– Буду вам искренне признателен, мисс! Месить грязь на этой дороге никому не пожелаю… – с энтузиазмом воскликнул инспектор.
Хелен улыбнулась и принялась изучать какую-то безделушку, а Огден нахмурился: ему явно пришелся не по нраву этот договор.
Инспектор тяжело вздохнул и принялся выспрашивать, кто где находился этим утром…
– Минни всегда приходила очень рано, – сказала миссис Донован. – Перемывала оставшуюся с вечера посуду и шла к соседям, у них она прибиралась. Следом за ней обычно приходит миссис Керк, наша кухарка, но сегодня у нее выходной. Ее дочь выходит замуж, и я отпустила миссис Керк – она наготовила всего впрок, а разогреть и подать обед господам могу и я.
– Да мы и на подножном корму с голоду не помрем, – вставил Дэйв. – Бэйби вон умеет готовить улиток, правда?
– Умею, – фыркнула она. – И пиявок! Кстати, очень вкусно.
– Французы едят лягушек, не умерли ведь, – добавил он. – Тоже неплохо. Если найдется чеснок, наловим с тобой улиток и нажарим…
– Господа! – воззвал инспектор. Я тяжело вздохнул и покачал головой, сделав вид, что просто трясу ушами, собакам это свойственно. – А ближе к делу можно? Кто обнаружил тело?
– Он, – ткнул в меня пальцем Дэйв. – Лично я спустился на лай, чтобы впустить собаку. А когда я вошел на кухню, то обомлел – судомойка лежит и не дышит, кузина тоже лежит, но хоть дышит, собака гавкает за дверью.
– А я следом выскочила, когда Эстер завизжала, – вставила Бэйби. – Когда я пришла, она уже была в обмороке, миссис Донован тоже подошла.
– А та девица на кухне еще теплая была. Короче, мы с кузинами минуты на две-три разминулись, вряд ли больше, – подвел итог Дэйв. – Почти что столкнулись в дверях.
– О господи, – сказал инспектор и привычным жестом взялся за голову.
– Не поминайте имя Его всуе! – призвал мистер Бейнс.
– Знаете, уважаемый, лучше помянуть – в этой истории только Господь и поможет разобраться! – ответил Рассел.
– Лучше дьяволу душу продайте, надежнее будет, – посоветовал Дэйв. Бэйби захихикала, Хелен (вот неожиданность!) улыбнулась, а Майя осталась невозмутимой. – Он хотя бы условия сделки выполняет, а что там после смерти будет – какая разница?
– Отличная идея. Как только встречу дьявола, непременно предложу ему заключить контракт, – пробормотал инспектор, глядя в блокнот с пометками. – Кто-нибудь слышал что-то еще?
– Гав, – сказал я и удостоился мрачного взгляда, мол, и с тобой побеседуем.
Прочие обитатели дома решительно ничего не слышали, кроме моего лая. Кто-то (кажется, Тоби, и я это ему припомню) даже хотел швырнуть в надоедливую собаку чем-нибудь тяжелым.
– А отчего умерла Минни? – спросила вдруг Бэйби.
– Не знаю пока, доктор скажет, – ответил инспектор. – Но на первый взгляд… имеются следы удушения.
Миссис Донован прижала руку к губам, и во взгляде ее метнулся страх. Интересно, подумал я. Она ведь знает, как умер Генри Уоррен, потом Лили, и служанка погибла подобным образом. В том же самом доме. Но не экономка же убила их всех, за что бы? Ладно еще хозяина и гостью, но чем ей помешала судомойка?
Итог опроса был краток: все спали. Дэйва и Эстер разбудил я своим лаем. Бэйби проснулась от ругани Дэйва, а после визга Эстер выскочила посмотреть, что происходит. Миссис Донован как раз собиралась идти на кухню и тоже услышала вопль мисс Бейнс. Никто ничего не видел (если не солгали).
Ключ от задней двери совали в цветочный ящик с геранями на окне, я сам видел, так что Минни пришла поутру и, судя по всему, приступила к делу. Рукава у нее были засучены выше локтей, на фартуке остались мокрые брызги, на полу лежали осколки тарелки и пара вилок, а на столе стоял таз с мыльной водой.
Дверь не была заперта, и вслед за Минни мог войти кто угодно, но я ничего не учуял! Не было там посторонних… Только что-то почти неуловимое витало в воздухе, но поди разбери, не игра ли это моего воображения. Кухня ведь, изобилие всевозможных ароматов.
Кошки, возможно, что-то видели, но общаться со мной они не станут, такова уж их порода. Собаку еще можно подкупить, а с ними такой фокус не пройдет, пробовал, знаю…
А главное – кому понадобилось убивать служанку?
Этот вопрос вслух задала Бэйби.
– Может, это убийство из ревности? – добавила она, не без намека глядя на Эстер. Та нахмурилась, но промолчала, держась за голову.
Инспектор тяжело вздохнул и посмотрел на миссис Донован.
– У погибшей был жених или приятель?
– Был, – ответила она. – Тед Фисби, он работает на ферме мистера Денби.
– Отлично, надо с ним поговорить…
– Это не мог быть он, – отрезала экономка.
– Почему вы так уверены?
– Потому что Минни приходила в пять утра, а с четырех до половины шестого на ферме дойка. Тед не мог отлучиться, за это его хозяин живо бы выставил. В полшестого молочник забирает бидоны, и если не успеть, то он попросту уедет, у него не один клиент, – просветила миссис Донован.
– Ну а если этот Тед закончил работу и быстро…
– Нет, не успел бы, – подсчитав что-то в уме, сказал Дэйв. – Если это та ферма, что ближе к реке… она? Ага. Дорога туда займет не меньше четверти часа, если не бегом или верхом… А я подхватился на лай точно в пять пятнадцать, на часы взглянул и захотел убить чертова пса! Такой сон не дал досмотреть!
– Но вероятность все же существует, – мрачно сказал инспектор и сделал пометку в блокноте. – Пять минут туда, пять минут сюда… Ладно, расспрошу этого Теда. Миссис Донован, не мог он приревновать убитую к кому-нибудь?
– Не думаю. Они встречались уже год с лишним, кажется, собирались пожениться, как подзаработают, – ответила экономка. – Если бы за Минни начал ухаживать кто-то еще, она бы не удержалась и рассказала, уверена. Порой она выдумывала себе ухажеров, но Тед – человек серьезный, он в ее байки не верил.
– Верил не верил, а проверить нужно… Благодарю, – Рассел встал. – Мисс Маккинби, я прогуляюсь до фермы. Вас не затруднит обождать меня?
– Я же сказала, что никуда не тороплюсь, – ответила Хелен. – Тем более что мы еще не завтракали. Не присоединитесь, инспектор?
– Благодарю, я возьму с полочки пирожок, – ответил он и урвал сразу три. Надеюсь, на мою долю тоже. – Время не ждет! Джинто? Ты идешь?
Я оглянулся на Майю, которая все это время хранила молчание, сказала лишь, что крепко спала и ничего не слышала, вздохнул и пошел следом за инспектором.
– Полицейский пес? – негромко спросила она. – Это ваш?
– Я думал, это здешний, – с деланым удивлением ответил Рассел.
– Нет, у мистера Уоррена не было собак, – сказала миссис Донован. – Этот пес явился с мисс Тагор.
– Я его не звала, – сказала мисс Тагор и отвернулась. Признаться, я огорчился.

– Что, старина, обиделись на девушку? – с ухмылкой спросил Рассел, когда мы отошли достаточно далеко от дома, а разглядеть нас можно было разве что в бинокль.
– Подите к черту, – после паузы ответил я, выбравшись из кустов и отряхивая пиджак. Перевоплощение – не самое приятное зрелище. – Это скорее она обиделась: я ее предал, пошел вот с вами…
– Я скажу, что у меня в кармане был бутерброд с колбаской, – серьезно пообещал инспектор и тут же, не меняя тона, спросил: – Как думаете, кому понадобилось убивать служанку?
– Не знаю, – честно ответил я.
– Смотрите… – Рассел вынул из кармана пирожок, предложил мне, а когда я помотал головой, откусил от него сам. – Уоррен убит. Вы знаете как. Лайза Брадшо убита. И служанка тоже. Что их всех объединяет?
– Инспектор, умоляю, давайте без дедуктивного метода, – поморщился я. – Ничего не имею против, но тут он не сработает!
– Ну а все же?
– Я не знаю, как именно были убиты девушки, и не могу делать выводы.
– У Брадшо сломана шея, – сказал инспектор. – На плечах и на руках есть синяки, но на горле нет. Она умерла не от удушья. Еще имеется ссадина – как будто у нее что-то сорвали с шеи. Ну, вы представляете, дернули с силой, она отступила, не удержалась на каблуках, а сзади ступеньки…
– Ясно, упала и… – я вздохнул. Лили была глупенькой, но в целом безобидной, жаль ее. – Голову она разбила там же?
– Ну да. Неудачно упала, ударилась затылком, а ребро ступени пришлось как раз на шею. Она точно не задушена.
– А Минни?
– Неясно. Я не специалист, это еще врач посмотрит, но у нее на горле такой же след, как был у Уоррена. Будто ее придушили чем-то похожим на садовый шланг, да с такой силой, что сломали шею. Вы сами видели, она не похожа на удавленницу.
– Да… – мрачно сказал я. – Какие-нибудь предположения имеются?
– Если прибегнуть к столь нелюбимому вами дедуктивному методу, служанка, скорее всего, могла что-то видеть. Или слышать. Или стащить, – ответил Рассел. – Курите?
– Нет, сейчас нельзя, – отказался я. – Чутье портится.
– А, простите, не подумал, – вздохнул он.
– Вы курите, мне не мешает. Просто самому не стоит злоупотреблять, – усмехнулся я. – И что же она могла слышать или видеть? Я помню, она говорила о ссоре в саду…
– Ну вот, – инспектор деликатно выдохнул дым в другую сторону. – Она ведь часто бывала в доме, так что могла опознать голоса.
– Она сказала, что не узнала их.
– Мало ли что она сказала…
– Шантаж? – коротко спросил я.
– Почему нет? Экономка ведь упомянула: девушка собиралась замуж, жалованье у нее небольшое, у ее жениха тоже. Вот и решила подзаработать!
– Да, это логично, – кивнул я. – Получается, она узнала того, кто был в саду с мисс Брадшо, и попыталась выпросить денег за молчание… за что и поплатилась.
– Так обычно и заканчиваются подобные истории, – задумчиво сказал Рассел. – Сколько служу, ни разу не встречал умного шантажиста, как в криминальных романах, всё дураки какие-то и бездари, попадаются на ерунде!
– А вам подавай серьезное расследование?
– Я бы не отказался, – хмыкнул он. – Хотя смерть Уоррена… интересная загадка.
– Более чем, – поддержал я. Энтузиазм инспектора был мне на руку. Мало ли что он сумеет откопать? – Думаете, это кто-то из домашних? Я о Минни, с Брадшо неясно, это мог быть какой-то ее знакомый…
– Да, с той девицей вовсе уж глухо. Толкнуть ее кто угодно мог, – вздохнул Рассел, – хоть мужчина, хоть женщина, да даже и ребенок, она же пьяная была и на ногах едва держалась. Может, сама упала, а ссадина… ну, за ветку зацепилась, там же розы кругом! Синяки – с кавалером повздорила… Да и ссориться она могла совсем не с убийцей. А улик нет. Служанка… Слушайте, Нолан, вы что-то там учуяли?
– Ничего, – ответил я, – в том-то и дело. Никто не входил в дом, во всяком случае, с заднего крыльца. Ладно, на самой кухне я мог не заметить, там много чего намешано, но ведь и на крыльце чужих запахов нет! С парадным то же самое, я проверил, пока вы опрашивали домочадцев. И никто из них погибшей не касался, ручаюсь. Чужие запахи есть, но они принадлежат кому-то, кто в доме никогда не бывал.
– Удобно иметь нюхача под рукой, – улыбнулся Рассел. – Жаль, что нельзя в каждом участке своего заиметь.
– Боюсь, нас на всех не хватит, – развел руками я. – На Особый отдел и то впритык, а для полиции, сами понимаете…
– Ну да, – кивнул он. – Вот и приходится вас вызывать, если вдруг что. И дай Бог, чтобы пореже в этот ваш Отдел обращаться.
Я только усмехнулся. Особый отдел не любил никто, несмотря на славную историю, которая насчитывала почти пять столетий. Еще веке эдак в позапрошлом Отдел гонялся за распоясавшимися фэйри, крутил руки зловредным домовым и помогал приструнить буйных призраков…
В начале правления королевы Виктории, когда магия в Великобритании мало-помалу начала исчезать, надобности в таких, как я, почти не осталось. Чем дальше двигался технический прогресс, тем меньше места оставалось волшебству, оно слабело, и все меньше появлялось на свет детей с врожденными способностями к магии, и надо еще было поискать тех, кто желал их развивать. Замкнутый круг.
В конце прошлого века случился Исход волшебного народа, после чего волшебства в Британии остались сущие крупицы…
Наш Отдел в те времена пренебрежительно называли Лавкой древностей и уже совсем было собирались расформировать за ненадобностью, но королева Виктория из уважения к былым заслугам позволила самым старым сотрудникам доработать до пенсии.
Дальнейшее показало прозорливость и дальновидность ее величества, когда из колоний вместе с потоком золота, пряностей и всяких диковин хлынула еще и лавина неведомого.
Стараниями археологов, колонизаторов и бизнесменов (причем последние по пронырливости могли дать фору первым двум вместе взятым) империя вела дела по всему миру и владела многочисленными колониями, откуда вывозились неисчислимые сокровища.
Самые разные амулеты, талисманы и проклятия обрушились на Британию настоящим водопадом. Никто даже не представлял, как с ними совладать, ведь привычные средства не работали! Действительно, какое дело персидскому джинну или индийскому дэву до хлебных корок или хладного металла?
Таким образом, противостоять им было некому, кроме все той же Лавки древностей. Вот так наш отдел из прибежища двух старых маразматиков постепенно превратился в гибрид Этнографического общества и детективного агентства.
В конце прошлого века худо-бедно удалось совладать с этим нашествием и превратить бурный поток в ручеек.
Но и сейчас забот хватало. Теперь на долю Особого отдела приходились все расследования необъяснимых происшествий, странных смертей, проклятий и всего прочего, могущего нести в себе крупицу волшебства.
Инспектор не мешал моим раздумьям. Он молча шагал рядом, посматривая по сторонам.
– Ага, вон она, ферма. Сейчас расспросим этого Теда.
– Я лучше отойду на минутку, – сказал я. – Ну, вы понимаете.
– Конечно, – кивнул он и деликатно отвернулся. – Долго вы там? Идем, Джинто!
Тед оказался рослым крепким парнем самой заурядной наружности. Он изрядно перетрусил, узнав, кто явился по его душу. А когда услышал, что Минни убита, вовсе побелел.
– Как же так… – растерянно выговорил он, хлопая рыжими ресницами. – Вот я ж ее до дома провожал, а теперь… Ох… Кто ее, мистер?
– Да вот и нам бы хотелось знать, кто ее… – ответил инспектор. Я принюхался: да, на умершей Минни имелся запах Теда, но уже чуть выветрившийся. Видимо, они обнимались накануне, но в доме этого парня не было. Так что на взгляд Рассела я помотал головой. – Ладно, расскажи-ка, когда ты видел Минни. Кстати, как ее полное имя? Мне сказали – Минни Ллойс, но…
– Минерва, – вздохнул Тед.
– Оригинально, – кашлянул Рассел и снова черкнул что-то в блокноте. – Ну так когда ты ее видел?
– Да вот встречал вечером, – ответил тот, комкая в руках кепку. – Мистер Денби вышел из дому – я телятам пойло готовил – и кричит, мол, поди сюда, твоя звонит! Он не запрещает телефон трогать, – пояснил Тед. – Ну я подошел, а Минни говорит, мол, сегодня у хозяев танцы, я поздно домой пойду, ты тоже… Ну я сразу все понял, говорю: конечно, Минни, встречу и провожу! Ну и проводил.
– А где вы встречались? – спросил инспектор.
– У задней калитки. Я там стоял, курил и ждал, потом Минни выскочила. Ну мы и это… – он тяжело вздохнул. – Пообнимались чуток.
– А ничего странного не слыхали?
– Да там в саду вроде девица какая-то верещала, – непосредственно ответил Тед. – Минни сказала: не обращай внимания, господа уже выпили, ну и мне не до того было…
– Точно ничего не слышали? – с нажимом произнес инспектор.
– Ну… вроде господа ссорились, – нехотя выговорил парень. – Я не разобрал о чем, видно, девица выпила лишнего, а он ее урезонить пытался.
– И вам было не до того…
– Ну ясное дело! Правда… – Тед задумался. – Минни сказала: пойдем глянем, что там.
– И что вы увидели?
– Да ничего, темно было! Я разглядел только, что вроде двое ссорятся, не поделили чего-то. А потом парень девушку обнял… ну, мне так показалось, – старательно вспоминал Тед, – и отпихнул. Она и упала. Минни и сказала: вот ведь сколько пьют, на ногах не стоят, а вроде приличные. А тот парень пошел в дом.
– Вы его разглядели? – спросил инспектор.
– Да говорю же, темно было! Я только фигуру увидел, и то потому, что беседка эта белая. Высокий, не толстый вроде. Да и все.
– А что было дальше? – вкрадчиво спросил Рассел.
– Ничего, – пожал могучими плечами Тед. – Повторяю ж, Минни сказала: вот господа как себя ведут, позорище. Ну и, дескать, знали б их родители, задали б им жару, чтоб неповадно было! Ну а я Минни до дому проводил, ну там мы… того-этого…
– Целовались, – помог инспектор.
– Ага. Вот и все.
– Она ничего не говорила о том происшествии?
– Да вроде нет, – подумав, ответил он. – Хотя… Сказала мне помалкивать, потому что господа не обрадуются, если кто-то узнает, что они вытворяют. И добавила еще, что скоро мы поженимся, ей вроде наследство какое-то перепало. А я что, я рад… был…
Он понурился.
Я внимательно посмотрел на инспектора. Он явно понял мой взгляд, потому как сказал:
– А того парня ты мог бы узнать?
– Нет, я в лицо его не видел. Еще и выпивши был… Помню, что высокий и худой, – подумав, ответил Тед.
– А Минни его узнала?
– Наверное, – подумав еще пару минут, сказал юноша. – Ну так она в доме бывала, а мне откуда всех гостей знать? Вот мистера Уоррена помню, миссис Донован – она меня как-то просила забор починить, кухарку их, миссис Керк, да и все.
– И по голосу не узнаешь?
– Да что вы! – Тед покачал головой. – Он и говорил-то тихо, я ни слова не разобрал, я на ухо туговат. Помню, что кашлял он, вот и все. Простыл, наверное, теперь ночами сыро.
– Это точно, – Рассел поднялся. – Спасибо, Тед, ты очень мне помог. Ты не собираешься уезжать?
– А куда я поеду? – удивился он. – У меня тут работа! Минни жалко, – добавил юноша. – Я думал, поженимся…
– Соболезную, – сказал инспектор. – Идем, Джинто!

Я нагнал его между фермой и Эбервиль-хаусом. Признаться, я уже взмок!
– Как вам, Нолан? – спросил Рассел.
– Душил служанку точно не Тед, – ответил я. – А вот то, о чем он рассказал…
– Думаете, эти двое видели, кто убил мисс Брадшо?
– А у вас есть другие варианты? Минни, судя по всему, была девушкой хваткой, так что…
– Поплатилась за попытку шантажа? – подхватил инспектор.
– Отчего нет? Она, как верно заметил Тед, в доме бывала и этого кавалера могла узнать по голосу. Ну а он подгадал время и избавился от свидетельницы.
– Да, только вы сами сказали, что от покойницы не пахнет никем из этого дома, – напомнил инспектор. Мы глубоко задумались. – Ну не нанял же он убийцу для какой-то судомойки!
– У меня нет версий, – сознался я, умолчав, однако, что хочу расспросить кошек.
– У меня тоже, – грустно ответил Рассел. – Идемте, Нолан. Пора пить чай…
Чаепитие в Эбервиль-хаусе проходило мрачно. Даже вечно веселый Дэйв не шутил, а изучал какой-то журнал, прочие вовсе имели похоронный вид.
– А я сразу сказала, что это страшный дом, – произнесла вдруг Фиона. – Тут витает смерть…
– Прекрати, – одернул ее Тоби резко. – Твои выдумки уже всем надоели! Чем думать о ерунде, пошла бы и помогла Эстер!
– И правда, – сурово сказал мистер Бейнс. – Помоги сестре. Дэниелу плохо, а слуг тут мало.
На его гневный взгляд миссис Донован никак не отреагировала. Количество слуг ее вполне устраивало, судя по всему.
Я же покосился на Майю. Майя смотрела в сторону и думала о чем-то своем.
Инспектор, допив чай, деликатно произнес:
– Мне пора, пожалуй.
– Идемте, – тут же ответила Хелен, отставив свою чашку. – Дэйв, надеюсь, твое чудовище не заглохнет посреди полей?
– Да вроде бы не должно, – ответил он. – Если не доверяешь, возьми тарантас своего жениха, что ты ко мне пристала?
– Нет уж, – холодно произнесла она и встала. – Идемте, инспектор. Если не возражаете, за руль сяду я: этот агрегат я знаю, а вы нет.
– Мне очень нравятся дамы за рулем, – сказал Рассел. – Это так мило! Особенно когда они в момент столкновения отпускают руль и закрывают глаза руками!
Дэйв не выдержал, бросил журнал и захохотал, Бэйби тоже захихикала, но, к счастью, не успела выступить с очередной историей о герлскаутах.
– Хорошо, инспектор, – холодно произнесла Хелен. – Я покажу вам, как водят дамы!
– Сестренка, аккуратней со второй передачей! – крикнул ей вслед Дэйв. – И не гони, там что-то стучит в моторе!
– Вот это  называется мужчиной, – сообщила Хелен присутствующим. – Не можешь починить сам, отдай механику! Творческая личность, тоже мне…
Это прозвучало как изысканное ругательство. Инспектор ухмыльнулся и пошел вслед за нею, а я остался скорбно созерцать Майю.
Меня не гнали, но и не привечали, так что я впал в меланхолию и взял какую-то газету. Время от времени я перебрасывался парой слов с Дэйвом, но и только.
Вдобавок никто не шел искать сокровища, а в одиночку да в человеческом облике я этого делать не мог. Но и уходить не желал: вдруг вернется Рассел с новостями или случится что-нибудь еще…
Ничего не происходило. Разве что Бейнс, которому не терпелось проверить честно добытую люстру, подослал к Майе Эстер с просьбой одолжить украшение с бриллиантом. Девушка пожала плечами и согласилась.
Я мог бы сказать ему, что, вопреки распространенному заблуждению, алмаз вполне можно поцарапать другим алмазом, но не стал. Подсказывать что-либо наследникам в мои обязанности не входило.
Бэйби зевнула и сказала, что пойдет вздремнет часок-другой. Ушел к себе и Дэниел, а миссис Донован проводила загипсованного Эндрю… Фиона с Эстер вышли в сад, а Дэйв кивнул мне:
– Пошли, покурим?
– Я не курю, – ответил я. – Но проветриться не откажусь.
На веранде он прикурил сигарету и посмотрел на меня в упор.
– Что думаете обо всем этом, мистер Нолан?
– Даже если я что-то и думаю, вслух об этом говорить не имею права.
– Ладно вам прикидываться, – он фыркнул и облокотился на перила. – Будто я не знаю, кто вы такой.
– И кто же?
– Ищейка, – спокойно сказал Дэйв. Да, похоже, под внешностью богемного молодого человека таилось кое-что иное! – Вы с Расселом два сапога пара. Нет-нет, не возражайте! Вы поймите, я все-таки писатель, хоть и дрянной, приучился подмечать кое-какие мелочи… Дядюшка Генри умер не своей смертью, верно?
– Вы правы, но говорить об этом не следует, – помолчав, ответил я.
– Я так и знал. А в доме спрятано что-то ценное, – довольно сказал он. – Не бриллиантовые подвески на люстре, этого добра тут полным-полно, хоть подсвечники взять…
– Что?
– Я про настенные светильники. Золотые они. Покрашены под бронзу, – пояснил Дэйв и прикурил вторую сигарету. – Барахла – хоть обеими руками греби, только даже наш искусствовед Дэниел не соображает, где и что искать.
– А вы соображаете?
– Ага.
– Ну а почему не берете?
– Да не хочу, – спокойно ответил он. – Средств у меня достаточно, сестренка знает, куда вкладывать денежки. От моего имени, ясное дело, девушек всерьез не воспринимают.
– Она поэтому собралась замуж за мистера Огдена? Я слышал, он финансовый воротила.
– Не он. Папаша его, – Дэйв задумчиво курил. – Джонни-бою ничего не нужно. Ну разве чтоб его в покое оставили. И нет, мистер Нолан, я не верю, что это он пришиб Лили. Разве что случайно, но тогда он выл бы на луну от ужаса. Он богатый, благополучный мальчик, актрисульки вроде Лили ему на шею вешаются, знай выбирай, а для всяких страстей-ревностей он слишком ленив.
– Я примерно так и думал, – кивнул я. – То есть вашу сестру интересуют лишь средства мистера Огдена?
– Ага. А что в этом такого? – пожал он плечами. – У сестренки есть хватка, пускай развлекается. А я обеспечиваю прикрытие, как военные говорят, потому как незамужняя девица в роли финансового гения – это как-то не принято. Но я сам не очень тяну на магната, вот она и подыскала Огдена. Фамилия, семья… не подкопаешься. А уж брачный контракт она составила… Я читал и рыдал от наслаждения! Только все сорвалось.
– Из-за смерти Лили?
– Ну, это было последней каплей, – вздохнул Дэйв. – Началось все раньше. Сестренка у меня голова, но она женщина. И ей нужен кто-то…
– За кем, как за каменной стеной? – хмыкнул я.
– Ага. Она сама этого никогда не признает. Но хочется, я же вижу. Джонни в этом плане бесперспективен, он плывет по течению, благо средства позволяют. А Хелен желает и на бирже играть наравне с акулами бизнеса, и знать, что муж всяко выручит и спасет, если что… – Дэйв выкинул окурок в сад. – Вот напишу я роман о ней, будет знать. Или Эстер сюжет подскажу, пусть напишет о сильной женщине с нежным сердцем!
– Напишите в соавторстве, – посоветовал я, – думаю, это будет интересно.
– Да, пожалуй, – подумав, согласился он. – Это идея, Нолан! Мы с нею запросто состряпаем бестселлер, а я мстительно напишу посвящение сестрице… Заодно и прославлюсь!
– Да, Диггори Кеннет и Острослов – отличный дуэт!
– Ну нет. Некто Э. Бейнс и Д. Маккинби – вот так будет хорошо, – улыбнулся он.
Мы помолчали.
– Девчонок жалко, – сказал вдруг Дэйв. – Лили была глупая, но не злая. Что попыталась хапнуть больше, чем могла унести, это я могу понять, бедное детство, все в этом роде. Могла ляпнуть что-то, не подумав. Прикидывалась не тем, кто она есть… Но зла она никому не желала, хоть и завидовала, конечно.
Я кивнул.
– А эта Минни – тоже дуреха. Я верно понял, что она видела или слышала что-то?
– Дэйв, вы бы лучше помолчали, а то как бы вам не оказаться в кустах со свернутой шеей, – серьезно сказал я.
– Да ну, кому я нужен, – отмахнулся он.
– Вы наследник, – напомнил я. – Уж поберегитесь, а то инспектор… Инспектор?!
То, что вырвалось у Дэйва, я воспроизвести не берусь, я не литератор, да и приличия не позволяют.
– Что это с вами? – выговорил я, глядя на заляпанного грязью с ног до головы Рассела. В фигуре рядом с ним я с большим трудом узнал Хелен.
– Скотина! – неожиданно выкрикнула она и чем-то запустила в брата. Мы с Дэйвом едва успели пригнуться. Метательным предметом оказалось рулевое колесо; ей-ей, не знаю, зачем девушка его принесла…
– Мы разбились, – невозмутимо ответил Рассел. – У вашей машины, мистер Маккинби, отвалилось колесо.
– Вот черт, – почесал тот макушку. – А я думал, это в моторе стучит.
– Нет, это ось поломалась, насколько я смог понять, я в этом плохо разбираюсь, – инспектор был удивительно миролюбив. – И когда ваша сестра решила показать мне класс вождения на раскисшей дороге… Словом, останки вашего автомобиля можете собрать у большого дуба возле пастбища – мы очень удачно в него затормозили. Правда, опрокинулись. А пока выбирались из канавы… ну, вы сами видите, на что мы похожи.
– Руль Хелен принесла, – философски ответил Дэйв, – остальное пускай валяется. Главное, вы оба живы.
Тихому рычанию Хелен позавидовала бы любая служебная собака.
– И за сломанную изгородь придется платить, – добавил инспектор. – Я выпишу штраф за опасную езду.
– Грег, хватит острот! – взъярилась Хелен, а мы с Дэйвом впечатленно переглянулись. – Мне их хватило по пути сюда! Из-за тебя я не попала в банк!
– Неужто?
– А кто все время говорил под руку: «Держи правее, держи левее, притормози, там стадо баранов»?
– А кто не слушал опытного водителя? Почему нас понесло юзом по мокрой глине? Когда мы чуть в корову не врезались!
– Сам бы и вел!
– Ты меня не пустила за руль!
Дэйв, отвернувшись, хохотал, зажимая рот ладонями.
– Идемте, Нолан, это надолго, – выговорил он и потащил меня в дом. – Понимаете теперь, о чем я?
– О да, – с чувством ответил я. – Кажется, у мистера Огдена нет шансов.
– Нет, конечно. Он бы сказал: «Да, дорогая, ты права, дорогая», вот и все. Выпьем? – предложил он.
– Не откажусь. Только сказать бы миссис Донован, что надо бы приготовить ванну для этих двоих.
– Если вы полагаете, что я не вижу ничего у себя под носом, – негромко произнесла проходившая мимо экономка, – то вы ошибаетесь, молодые люди.
– Ну, мы именно что молодые, нам свойственно ошибаться, – улыбнулся Дэйв.
– А намекать на возраст дамы, даже если она годится вам в матери, неприлично, – отрезала миссис Донован и удалилась разнимать инспектора с Хелен.
– Роскошная женщина, – сказал Дэйв, налив мне виски. – Мечта! Жаль, я не поэт. И слава богу! Давайте выпьем за это, Нолан!
Я кивнул, и мы выпили. С четверть часа мы молча думали каждый о своем, затем я встрепенулся, краем глаза заметив знакомую фигуру.
– А вы, смотрю, неравнодушны к одной кошечке? – произнес вдруг Дэйв.
– О ком это вы?
– Об одной из моих кузиночек… – Дэйв ухмыльнулся. – Ну что вы застеснялись, словно юная девица! Нравится ведь?
– Я не понимаю, о чем вы говорите, – отчеканил я. С моего места прекрасно было видно, что Майя стоит на лестнице и прислушивается к разговору. – Не будем об этом. Давайте лучше поговорим о сокровищах, это куда интереснее.
– Да что в них интересного? – пожал плечами Дэйв. – Нет, если нечего есть, тогда что угодно сойдет, а если есть средства… Нолан, я не коллекционер. Я вообще не понимаю людей, которые собирают эти финтифлюшки. Ладно драгоценности – красиво, всегда можно продать, или картины, они хоть стены украшают. Ну а прочее… нет, не мое.
– Вам, кажется, хватит пить, – отобрал я у него бутылку, хотя слушать откровения Маккинби было интересно.
– Ладно, у меня еще припасено, – усмехнулся он. – Что я хотел сказать, Нолан… А что я хотел сказать? А! Я люблю деньги. Но они у меня есть, мне хватает, поэтому охота за сокровищами – это приключение… было.
– Так что там у вас стучало в машине? – спросил я не без намека.
– Понятия не имею, я не механик, – ответил Дэйв. – Думаете, кто-то намеренно испортил тормоза? Тогда это явно не на меня покушались, а на Хелен. Я же никуда ехать до конца недели не собирался. А вот сестренка прилюдно объявила, что собирается в деревню. А потом еще ждала инспектора, так что у злоумышленника время было. Ну что вы так смотрите? Знаете, сколько я прочитал дрянных детективов на эту тему? О, вам и не снилось…
– Гм…
– Да ерунда это все. А если хотели угробить сестру, то вообще бессмысленно – она отменно водит. Откажи тормоза, она сумела бы сработать сцеплением или ручным тормозом. А если отвалилось колесо… – он развел руками. – Я сам виноват, давно надо было показать этот драндулет механику.
– Проверить все же стоит, – сказал инспектор, щеголявший в громадном купальном халате. Не знаю, где его раздобыла экономка: возможно, он принадлежал мистеру Бейнсу, а может, и покойному Уоррену. – Налейте и мне, что ли. Больно уж день неспокойный.
– Мне тоже, – велела Хелен. На ней был похожий халат, только не полосатый, а в громадных розах. – Дэйв, наливай как следует!
– Ага, а ты потом разобьешь еще одну машину? Ладно бы это была таратайка Джонни-боя, но мою-то за что?
Я покосился на лестницу. Майи там не было.
– Господа останутся на обед? – спросила миссис Донован, подкравшись, как обычно, незамеченной.
– Если не возражаете, – ответили мы с инспектором хором.
– Прекрасно, – сказала экономка. – Мистер Бейнс чувствует себя неважно, мистер Уоррен тоже… А я не люблю, когда пропадает хорошая еда!
– Я надеюсь, вы о Бейнсе-старшем? – спросил Дэйв.
– Нет, я о мистере Дэниеле Бейнсе, – ответила миссис Донован и удалилась.
По лестнице с топотом сбежала Бэйби.
– Классные! – оценила она халаты. – Хелен, вам очень идет! Жалко, вы все время в чем-то таком строгом, унылом… Вон Эстер сменила прическу, и уже стала интереснее!
– Угу, фонарь под глазом ее особенно красит, – фыркнул Дэйв. – Но да, сестренка, эти пышные розы тебе очень к лицу!
Я постарался сделаться незаметным. Улизнуть не было возможности, я вынужден был присутствовать за обедом. И как нарочно, Майя оказалась напротив, только вовсе на меня не смотрела. Она вообще ни на кого не смотрела…
Хорошо инспектору, подумал я, пусть его и нарядили вместо халата в старые вещи покойного Уоррена, которые были кое-где велики, а кое-где малы Расселу на пару размеров, он все равно чувствовал себя непринужденно. Они с Дэйвом что-то обсуждали, временами переругиваясь с Хелен и Эстер (неужели обсуждали будущий роман и рекламную кампанию?), а я не знал, как заговорить с Майей.
– Передайте соль, пожалуйста, – ровным голосом попросила вдруг она.
Я протянул солонку.
– Спасибо.
«Дожил, – сказал я сам себе. – Полголовы седых волос, а не знаешь, как заговорить с девушкой!»
То есть я знал, как заговорить с любой девушкой, хоть с той же Фионой или Эстер, но не с Майей. Видимо, на лице у меня было написано отчаяние, потому что она вдруг остро взглянула на меня и спросила:
– Мистер Нолан, скажите, откуда у вас этот шрам?
Я невольно прикоснулся к виску (видимо, свет упал удачно, иначе разглядеть эту отметину почти невозможно) и ответил кратко:
– Упал.
Темные брови приподнялись – у Майи была на редкость выразительная мимика, когда она того хотела.
– Напали грабители в переулке, – попробовал я еще раз.
– Не верю.
– Бандитская пуля, – сдался я, и она улыбнулась.
– Теперь верю. Зачем же лгать, – произнесла девушка, – если можно сказать правду?
– Потому что не всегда можно и нужно говорить правду, ложь может быть безопаснее.
– Ясно, – протянула она. – Знаете, мистер Нолан, я здесь чужая, я многого не понимаю… Но вы почему-то напоминаете мне о родине. Не знаю, в чем тут дело.
– Может, потому, что я бесхитростен и открыт, как ваши соотечественники?
– Это вы-то открыты? – улыбнулась Майя. – Не смешите. Впрочем, я не стану расспрашивать, у вас свои секреты, у меня свои, не так ли?
Я молча кивнул, чувствуя себя полнейшим идиотом.
– А вы не видели тут кошку? – спросил я, чтобы не молчать. – Темно-коричневую кошку с голубыми глазами?
– Нет, – неожиданно резко ответила она. – А вы?
– А я видел, дважды. Только, похоже, она мне мерещилась – даже миссис Донован о ней не слыхала.
– Тут была такая кошка, – неожиданно сказала экономка, обладавшая острейшим слухом, это я уже понял. – Но очень давно. Мистер Уоррен привез ее откуда-то… Она была презлющей: уж сколько поколений сменилось у обычных наших кошек, а все они не заходят в дом дальше кухни. Та им не позволяла, кое-кого сильно искусала.
Я не отрываясь смотрел на Майю: она напоминала гончую, учуявшую свежий след.
– Давно ли этой кошки не стало? – негромко спросила она.
– Тому уж лет пять, она долго прожила. Но наши кухонные все равно не идут в дом, – ответила экономка.
– Вот как… Вы не знаете, откуда дядя ее привез?
– Он говорил, из Хиндустана, – ответила миссис Донован и принялась разливать чай.
Церемоний тут давно уже не соблюдали, так что я не глядя взял чашку, которую передал мне кто-то из соседей по столу, и машинально выпил. Чай оказался слишком крепким. Ну вот, теперь точно не усну, буду обдумывать услышанное.
Вдобавок разболелась голова – не нужно было пить с Дэйвом. Ну а поскольку голова не просто болела, а еще и кружилась, я списал это на погоду и старое ранение, которому обязан был тем самым шрамом. Случалось со мной такое и, как правило, не к месту и не ко времени.
Одним словом, я откланялся и хотел было идти к себе, но передумал: зачем? Лучше заночую здесь. Устал, как собака последняя, лечь бы да поспать, к утру все пройдет…

Майя проснулась от того, что Джинто скребся в дверь.
– Ты что? Выпустить? – спросила она, а пес заскулил, вытянувшись на полу. Девушка зажгла лампу и наклонилась к нему. – Эй, что с тобой? Нос какой горячий… Джинто! Ну-ка проснись! Я кому сказала?
Пес не отзывался, вздрагивал иногда всем телом, поскуливал, но не просыпался.
– Не змея же тебя укусила, – проговорила Майя, гладя шелковистую рыжую шерсть, – откуда они тут? Съел какую-нибудь отраву? Да, это может быть… Дай попробую…
Она потянулась к кувшину с водой, но опустила руку.
– Если ты меня уже не слышишь, это тебе не поможет, бедная собака, – сказала девушка, наклонилась и прижалась лбом ко лбу спаниеля. – Оставался бы ты с хозяином, был бы жив… наверное. Как знать, кто разбрасывает отраву по полям! Ты немного надоедливый, Джинто, но симпатичный. Я бы взяла тебя с собой, но только ты там не выживешь, слишком жарко…
Пес заскулил и лизнул ее лицо. Глаза, правда, не открыл.
Майя осторожно цедила воду ему за щеку. Джинто вроде бы глотал, только поди пойми: вода это выливается у собаки из пасти или просто слюна пошла?
– Никто ночью не поедет за ветеринаром, – сказала Майя, подняла пса на руки (он был не таким уж и тяжелым) и положила на край кровати. – Люди здесь твердые, как камень, но и хрупкие. То ли дело мы – гибкие и изменчивые… Спи, Джинто. Если сегодня ты уйдешь навсегда, то знай – я была с тобой. Ты не остался один. Я попрошу сжечь твое тело, чтобы тебе не пришлось лежать в холодной сырой яме, нет. Ты станешь огнем, рыжим, золотым, как твоя шерсть, улетишь прочь, взглянешь вниз и удивишься… Спи, Джинто… спи мирно.
Она погладила пса по голове, по мягким шелковистым ушам…

Мне было дурно, меня тошнило, но все это прошло, едва я только увидел, где и в каком виде нахожусь. Слава всему сущему, я был одет, но… но… я доподлинно помню, что не ложился вчера в одну постель с мисс Тагор, и уж точно она не гладила меня по голове и не прижимала к груди… Смутные воспоминания забрезжили в моей больной голове. Неужели?..
О черт, о чем я думаю! Быстро, пока она не…
– Мистер Нолан?! – услышал я, и рядом полыхнули яростью светлые глаза. – Да как вы посмели!
Я никак не посмел, меня вообще не спрашивали, когда тащили в постель, поэтому я решил ответить симметрично, извернулся и крепко поцеловал Майю. Если уж меня станут бить по морде, так хоть за дело…
Через пару минут я понял, что, кажется, увлекся. Еще чуть погодя – что мисс Тагор как-то… не возражает, в общем. Хотя по роже мне даст, это читалось у нее во взгляде.
– Подите прочь, негодяй! – выдала она, сумев глотнуть воздуха.
– Сами меня притащили сюда, сами и выносите, – ответил я. Видимо, я извращенец, мне хотелось добраться до ножки с браслетом, он отпечатался у меня в памяти.
– Как вы очутились у меня в постели? – грозно вопросила Майя. – И где бедный Джинто? Вы что, выгнали больную собаку на улицу?
– Нет, – мрачно ответил я. Сейчас начнется… Лишь бы от дела не отстранили, а то к таким, как я, отношение двоякое. – А, да что кота за хвост тянуть… Это я – Джинто.
– Вы?! – девушка замерла, и я понял, что сейчас все-таки огребу чем-нибудь тяжелым. Например, подушкой: в ней уголь можно добывать в промышленных масштабах, а весит она, как пара вагонеток. – Мистер Нолан… Да что вы разлеглись, живо идите к себе! Раз вас накормили какой-то дрянью, значит, хотели вывести из строя и найти у вас что-то… список, верно?
Я в который раз поразился ее самообладанию. Обнаружить у себя в постели вместо умирающего пса вполне дееспособного мужчину и тут же отправить его на дело… На это не всякий способен! Я бы не смог.
– Список я здесь не храню, – ответил я. – Большую часть перечисленного я помню и так, а чтобы уточнить детали, придется ехать к моему патрону. Однако меня могли и насмерть отравить!
Майя машинально почесала меня за ухом. Я так же машинально подставил второе ухо. Жаль, в человеческом облике я великоват, и она не может посадить меня на колени. А вот наоборот…
– Что вы себе позволяете, сэр? – поразилась девушка.
– Простите, ничего не могу с собой поделать, – покаянно ответил я.
От Майи пахло чем-то сладковато-терпким, запах напоминал одновременно разогретое на солнце дерево и тропические фрукты, но точнее я аромат описать не мог. В человеческом облике я воспринимаю запахи совсем не так, как в собачьем. В собачьем я обонял совсем другое…
– Да перестаньте вы меня обнюхивать! – Майя попыталась вырваться, но я был намного сильнее, и хоть старался держать ее поаккуратнее, выпускать все равно не собирался. – Вы намерены пойти узнать, что происходит, или нет?
– Нет, – честно сказал я. – Если меня хотели ограбить, так давно это сделали, время-то уже к девяти. А списка, повторяюсь, тут нет… Вот за завтраком и посмотрим, кто будет вести себя необычно!
– Ну хорошо, – согласилась она и перестала вырываться. – Гм… Мистер Нолан, а вы не желаете выйти и дать мне одеться?
– А вдруг кто-нибудь заметит? Это же неприлично!
– Ну так сделайтесь снова соба… – Майя посмотрела мне в глаза. – Ах вы негодяй…
– Я не подсматривал, честное слово, – поспешил я заверить и прижал ее к себе покрепче, потому что в пределах досягаемости мисс Тагор были кувшин, кочерга и косметичка. – Я закрывал глаза. Лапами. Я только ногу видел, с браслетом, когда она из-под одеяла высунулась. Очень красиво, да-с… А зачем на нем колокольчики?
– Считается, что это отпугивает злых духов, – сердито ответила она. – Мистер Нолан, да прекратите же меня душить! Идите побрейтесь, что ли. Или вы намерены спуститься к столу в таком помятом виде?
– Я боюсь вас отпускать, – честно сказал я.
– Почему?!
– У вас рука тяжелая, – пояснил я. – Опасаюсь пострадать, причем вполне заслуженно… нет, отчасти заслуженно. Это вы меня к себе положили.
– Да? А в прошлые разы вы сами запрыгивали!
– Но я не превращался в человека, – резонно заметил я. – И на вашу добродетель не покушался. И сейчас не покушаюсь.
– Неужели? А чем вы тогда заняты? – Майя сощурила голубые глаза.
– Самообороной, – подумав, нашелся я. – Не хочу получить по физиономии, как бедолага Джон.
– Подумаешь, – буркнула девушка. – Переживет. Сам виноват.
– Согласен.
Мы помолчали. Ситуация была абсурдной, неприличной, но приятной до крайности. Во всяком случае, с моей точки зрения.
– Ну хорошо, – сказала наконец Майя. – Я не стану вас бить…
– Подручными предметами тоже, – вставил я.
– Вообще не стану бить, – повторила она. – Но только если вы правдиво ответите на мой вопрос.
– Какой же? – заинтересовался я.
– Вы говорили, что хорошо помните приложенный к завещанию список. А скажите, сэр, это просто перечисление предметов, или же там есть хотя бы намек на то, где может оказаться искомое?
– Вы опять о кошке? – понял я. – Нет, намеков нет. Написано, к примеру, ваза династии Мин, такой-то высоты, изображены павлины в императорском саду. А таких ваз тут десятка полтора, и большая часть их – поддельные, как мы уже убедились. То же самое с картинами, драгоценностями…
– Эту кошку подделать нельзя, – печально произнесла Майя. – Коричневая кошка с голубыми глазами. Она одна такая на свете, и она нужна мне, как воздух!
– Но почему? – невольно заинтересовался я.
Девушка помолчала, поудобнее устроилась у меня на руках и негромко сказала:
– Если я начну рассказывать вам эту историю, мы опоздаем к завтраку.
– Ну и что? – пожал я плечами.
– А может, вы меня все-таки выпустите? Я же пообещала…
– Если вам неприятно, выпущу, конечно, – вздохнул я и разжал руки.
– Просто немного неудобно и ноги мерзнут, – пояснила она, подтягивая колени к груди. Мелькнула смуглая щиколотка с золотым браслетом, и я поспешил набросить на девушку плед, а то мысли завели меня куда-то не туда. – Вот теперь порядок. Кстати, с вами намного теплее, так что…
Я понял это как приглашение и осторожно обхватил Майю поверх пледа. Возражений не последовало.
– Так что это за история? – напомнил я, чтобы не увлечься фантазиями чрезмерно.
Майя помолчала, потом негромко заговорила:
– В одной далекой-далекой южной стране живет народ, который вы, британцы, называете язычниками, потому что мы не хотим молиться вашему Богу, а почитаем своих. Боги эти настолько могущественны, что не могут явиться людям, потому что те слишком слабы и не вынесут вида и самого присутствия высшего существа, вот почему они вынуждены прибегать к помощи посланников. Так, у одного божества, имя которого вам ничего не скажет, посланником является кошка. Коричневая кошка с глазами цвета александрита, как называете его вы, а мы зовем кошачьим камнем.
– А разве это не такой коричневый с золотой искрой? – не удержался я.
– То «кошачий глаз», – поправила Майя. – А это просто кошачий камень. Вы знаете, он меняет цвет в определенном освещении от голубого или сиреневого до темно-красного. Так вот, мистер Нолан, при храме нашего божества всегда живет такая вот кошка. Она и сейчас там. Я имею в виду живое ее воплощение. Она всегда одна, и только когда приходит ее время, появляется преемница-дочь.
Я хотел было спросить, откуда берется кот, но придержал язык.
– Есть еще и реликвия, отмеченная силой бога, – продолжила девушка. – В ней обитает дух той самой кошки. Считается, что до тех пор, пока она в храме, народу будет сопутствовать удача, земли будут плодородны, приплод у скота обилен, а войны минуют нас. По особым дням старейшины собираются в храме и следят, как посмотрит на них эта кошка, изменят ли цвет ее глаза в свете луны… Если они покраснеют, нужно держать ухо востро!
Я подумал, что раз александрит меняет цвет, то достаточно устроить хитрое освещение и дурить верующих напропалую, но опять-таки промолчал.
– Случилось так, что у одного из хранителей божественной кошки родилась дочь, – говорила Майя нараспев. – Она была красива, и она понравилась офицеру из ваших, он служил в расквартированной там части…
– Погодите, вы… – я нахмурился. – Вы сейчас говорите о вашем отце?
– Почти, – загадочно ответила она. – Я говорю о Майкле Уоррене. Так вот, этот офицер был человеком строгих нравов, но в наших краях трудно устоять перед соблазном, тем более если речь идет о туземке, пусть и из знатной семьи. Семья, скажу прямо, ничего против не имела, тем более что священная кошка к иноземцу отнеслась хорошо.
– И он…
– Он – устоял, – сказала Майя. – Однако к нему приехал в гости старший брат, путешественник и собиратель редкостей. Он тоже увидел ту девушку…
– Ах вот оно что, – по спине у меня побежали мурашки.
– Белые люди для нас почти на одно лицо, – сказала мисс Тагор, подняла руку и дотронулась до моего виска. – Вас вот легко отличить, у вас волосы огненные. Тоже знак… Но братья Уоррен были слишком похожи, и девушка не догадалась, что на свидание к ней пришел не Майкл, а Генри Уоррен, переодевшийся в форму брата, которого как раз вызвал командир.
У меня зашевелились волосы на голове.
– Девушка подарила ночному гостю котенка, родившегося не в срок, – продолжила она. – Никто не знал, что с ним делать, но девушке приснился сон. Кошка велела отдать котенка чужеземцу. Еще девушка рассказала ему легенду о священной кошке. Ну а Генри Уоррен исчез поутру, а вместе с ним пропали котенок и, что много хуже, реликвия. Котенок давал ему возможность худо-бедно использовать талисман, так что его сила не испепелила святотатца на месте.
– О черт… – вырвалось у меня.
– Жрецы были в растерянности. Разве могла священная кошка не знать, что пришелец замыслил зло? – продолжила Майя нараспев. – Богиня явилась им и произнесла пророчество: все случилось как должно, и вернуться реликвия должна через ребенка, который придет в мир в результате этого недолгого союза… Когда он вырастет, конечно же.
– Кхм, – только и произнес я, уже начиная что-то подозревать.
– А потом родилась я, – совершенно спокойно сказала Майя. – Мама была уверена, что отец – это Майкл Уоррен, а он, как подобает офицеру и джентльмену, не стал этого отрицать. Документы подлинные, мистер Нолан, он признал меня дочерью. Жениться на моей матери он никак не мог, но тем не менее взял ее в дом, а мне дал образование и попытался сделать из меня достойную девушку… Он никогда не говорил мне ни о чем, – она вздохнула. – Уже после его смерти, разбирая его бумаги, я нашла черновики писем к брату. Папа все собирался написать ему обо мне, но то ли не мог решиться, то ли опасался чего-то, то ли просто не успел… Это неважно.
– Д-да… – выговорил я.
– Кстати, у меня есть младший брат, Киран. Он-то уж точно сын Майкла Уоррена.
– О господи, – произнес я на этот раз. – Но вы…
– Мне не нужны никакие сокровища, – сказала Майя. – Только кошка. Та кошка, которую увез Генри Уоррен из нашего святилища. Я должна ее вернуть! Вы поможете мне найти ее, мистер Нолан?
«Куда ж я денусь?!» – подумал я и кивнул.
– А вы, случайно, не подсобите мне в разговоре с кухонными кошками? – спросил я. – А то понимать я их понимаю, когда… гхм… не человек, да только отвечать они не желают.
– Я попробую, но…
– Не выйдет так не выйдет. Просто… я тоже здесь не просто так.
– Это я поняла.
Голубые кошачьи глаза смотрели на меня в упор, и я едва сдержал порыв.
– Мне нужна некая вещь, она здесь, в доме. Но я никак не могу ее отыскать, собаку не пускают в комнаты, а иначе мне не учуять эту вещь. Помогите мне, а я помогу вам найти вашу кошку, если она в самом деле здесь!
– Мистер Нолан, – Майя не отводила взгляд. – Если мы заодно, то я должна знать, что именно вы ищете. Иначе как я смогу вам помочь?
Я заколебался. Сам я об искомом знал очень мало.
Камень, видите ли, во время церемонии коронации определял, достоин ли претендент на престол взойти на трон или нет. Что любопытно, жители этой страны (назовем ее в целях конспирации, скажем, Кахария) в магическую силу этого артефакта веруют свято, и по этой причине Кахария, кажется, единственная из всех стран того региона, где не случалось периодических междоусобиц между правящими кланами. Да и внутри кланов не существовало вредной привычки избавляться от лишних наследников, душить братьев и травить дядюшек с кузенами. По крайней мере, вовсе уж откровенно.
И спрашивается, зачем это он понадобился короне? По-моему, тут любой, даже страшно далекий от политики человек может сделать далеко идущие выводы…
– Камень, – решился я. – Честное слово, я сам не знаю, как он должен выглядеть. Может, в оправе, может, без.
– Хорошо, – сказала Майя, подумав. Потом вдруг обняла меня за шею, прижалась лбом к моему лбу и произнесла несколько слов на незнакомом певучем языке. – Мы поможем друг другу. Только перестаньте хватать меня за задницу!
Я лишился дара речи. Во-первых, я ничего подобного не делал, просто поправил плед, во-вторых, от такого выражения в девичьих устах.
– Я выросла при гарнизоне, – явно прочитала Майя мои мысли. – Вам ясно?
– Вполне, – ответил я и разжал руки. Мало ли, чему ее научили Майкл Уоррен и его сослуживцы!

День четвертый 
Утро началось с оглушительного скандала. Когда Майя выпустила Джинто из комнаты (главное было не назвать его Алексом при всех, не то пришлось бы, к примеру, врать о языческих фантазиях непристойного толка – пес ведь рыжий), внизу уже бушевал мистер Бейнс.
– Что это такое! – громогласно вещал он, оглядывая практически пустой стол. – Никакого уважения к гостям!
Завтрак действительно был скуден: чуть припахивающая горелым яичница с беконом, а также нарезанная ветчина на блюде, сыр, масло и чай.
– Кухарка взяла расчет, – невозмутимо сказала экономка, расставляя тарелки. – Поэтому пришлось готовить мне.
– Это заметно, – пробормотал Дэйв, приподняв краешек своей порции вилкой.
– А почему она вдруг уволилась? – удивилась Бэйби, которую такие мелочи не смущали, она уплетала яичницу за обе щеки, только угольки хрустели.
– Она считает, что в доме поселилась нечистая сила, – проинформировала миссис Донован, – иначе почему тут происходят убийство за убийством? А потом ей еще хозяин померещился… Боюсь, горничные тоже сегодня не придут.
«М-да, – подумала Майя с иронией, – а ведь сама миссис Донован совсем недавно общалась с духом Генри Уоррена!»
Теперь же экономка изображала завзятую материалистку.
– Призрак! – прошептала Фиона. Папаша недобро на нее зыркнул, и она, испуганно ойкнув, прикрыла рот ладошкой.
– Это по части мистера Бейнса, – махнул вилкой Дэйв. – Пусть помолится, что ли, святой водой побрызгает, нечистая сила и расточится…
– Не богохульствуйте! – вскричал тот, приподнимаясь из-за стола. – Как вам не стыдно?!
– Папа, но ты ведь в самом деле знаешь столько молитв и так истово веруешь, – произнесла Эстер, – вдруг бы это сработало? Мало ли что мог привезти покойный из странствий, а оно теперь вредит тем, кто недостаточно сильно верует в Господа нашего и не умеет защититься!
Бейнс поперхнулся и промолчал. Однако задумался.
– Лишь бы лоб не разбил, – шепнул Дэйв Майе.
– Кому? – спросила она, хотя поговорку знала. Напротив захихикала Бэйби.
– Я отнесу завтрак мистеру Уоррену и мистеру Бейнсу, – сказала экономка и взяла поднос. – Оба неважно себя чувствуют. И, господа, придется обойтись скромным обедом: припасов не так уж много, а я не слишком хорошо стряпаю.
– Да уж, – едва слышно буркнул Тоби, ковыряя бекон, мало чем отличающийся по виду от подметки. И, явно подражая отцу, проворчал что-то о месте женщины на кухне.
Миссис Донован величаво выплыла из столовой.
– Ну ладно, мы будем готовить сами! – воскликнула Бэйби. – Если есть мясо и крупа, я могу сварить похлебку на костре, я умею, правда!
Майя тоже умела готовить: няня часто брала ее с собой на кухню и рассказывала, что да как. Только вот тут не было нужных специй, из-за чего местные блюда казались девушке пресными, а другие гости вряд ли оценили бы такую стряпню. Одним словом, она решила промолчать.
– Давай ты лучше займешься посудой, – попросил американку Дэйв. – Вообрази, что делаешь это в горной реке или в озере.
– Что – это ? – с подозрением спросила она.
– Посуду моешь!
– Ну ладно, – пожала она плечами, – мне не трудно. А есть что будем? Сыр с ветчиной? Так тут на один раз осталось. И хлеба уже нет.
– Съездим за припасами, – решил Дэйв. – Сестричка, ты же так и не добралась до банка? Вот и поедем. Кому-то еще нужно в деревню?
Он обвел взглядом родственников.
– Если можно, я с вами, – отозвалась Майя и объяснила в ответ на вопросительный взгляд Дэйва: – Хочу заглянуть на почту.
– Договорились. Пока закупим припасы, пока в банк зайдем, мне еще кое-куда надо. Словом, это надолго! Успеешь вернуться с нами.
– Если вы меня не дождетесь, я всегда могу взять такси, – спокойно произнесла Майя. – Хотя полагаю, что много времени мне не потребуется.
– Хорошо, так и сделаем, – кивнула Хелен. – Только, Дэйв, консервы мы покупать не будем. Не хватало еще отравиться!
– Да уж, – пробормотала Бэйби, – трупов в этом доме и так хватает.
– Только джем! – клятвенно заверил Дэйв. – Я без него не могу!
Старший Бейнс мрачно сопел, явно предвидя следующий вопрос, и тот был незамедлительно задан:
– Кому что купить? – спросил Дэйв. – И сколько? И, дамы и господа, у меня нет при себе шляпы, чтобы пустить по кругу, но давайте-ка скидываться на провиант.
– Да, кормить орду дальних родственников слишком накладно, – произнесла Хелен высокомерно. – Думаю, они способны позаботиться о себе сами, если уж мы берем на себя труд привезти продукты. Хотя, к слову, они могли бы сделать заказ по телефону. Конечно, это так дорого…
Бейнс медленно начал багроветь.
– А я говорила, что в этом доме живет зло… – проговорила Фиона мечтательно. Судя по выражению ее лица, она не отказалась бы свести знакомство с каким-нибудь обаятельным демоном, как показалось Майе. – Которое ссорит людей.
– И имя ему – деньги! – воскликнул Бейнс, швырнув на стол несколько купюр, и приказал: – Эстер, скажи, что купить, это твое дело!
Впрочем, Майю больше занимал Алекс, чем семейные разборки.
Сыщик-нюхач, подумать только! Девушка знала, что такие, как он, рождаются на свет нечасто. В Хиндустане о них только слышали. Наверное, им просто невмоготу было жить среди обилия специй и пряностей, в буйстве тропических цветов и в окружении диких животных. Немудрено и с ума сойти! Зато в этих местах, пахнущих столь же скупо, сколь бедна здешняя природа, нюхачам наверняка приволье…
«Мне повезло, – решила Майя, – нам обоим нужно отыскать кое-что в этом доме, какая удача!»
Она слышала о таких людях, сама умела видеть некоторые проявления магии, но именно что некоторые… К тому же в Британии Майя лишилась львиной доли своего чутья, уж слишком чуждые тут силы .
И если они сумеют друг другу помочь… Кстати, Алекс был симпатичным. И не нахальным, хотя и не отказал себе в удовольствии подержать ее на коленях, напротив, это было даже приятно. И очень забавно смущался, хотя был старше того же Дэйва, увидеть которого смущенным, кажется, было нереально.
– О чем замечталась, кузиночка? – отвлек тот ее от раздумий о рыжем сыщике.
– Думаю, где бы поискать сегодня, – спокойно ответила она. – Когда вернусь, разумеется.
– А давайте разделим дом на секторы! – встряла Бэйби. – Смотрите, я тут нарисовала примерный план… Можно кинуть жребий, кто в каком секторе ищет, чтобы было по-честному!
– А что, неплохая идея, – сказал вдруг Тоби. Он выглядел мрачным, усталым и невыспавшимся, видимо, всю ночь шарил по дому. – Давайте и впрямь разделимся, а то мы постоянно сталкиваемся лбами.
– Да, а вероятность обнаружить что-то ценное на чердаке, где мы, кстати, еще толком не искали, в сущности, равна вероятности найти это что-то в куче хлама, который дядюшка Генри называл коллекцией, – добавил Дэйв. Его все это несказанно забавляло.
– Веди себя прилично, – одернула его сестра, а Эстер тихо вздохнула. Видимо, у нее были живы воспоминания о чердаке.
Старший Бейнс пробормотал что-то о совести, мол, двоих людей убили, а они развлекаются, но серьезных возражений не выдвинул.
«Он не отказался бы пополнить свое собрание трофеев, – подумала Майя. – Раз уж с бриллиантовой люстрой не повезло».
– Так, давайте тянуть жребий, – напомнила Бэйби, писавшая что-то на клочках салфетки. – Пока Дэйв с Хелен и Майей ездят, мы поищем, они же все равно поисками особенно не увлекаются… О! А Дэйв подкинул отличную идею: можно еще устроить конкурс – кто найдет больше всяких классных вещей за час в своем секторе!
Майя только головой покачала: оптимизм Бэйби был непрошибаем. Если она впрямь выйдет замуж за Тоби, а не уедет прочь, старшему Бейнсу можно посочувствовать…
– Пошли собираться, – сказал Дэйв сестре, – Бэйби, посуда на тебе. Ну или на Донован, как уж вы договоритесь.
– Да что тут мыть-то? – фыркнула она. – Это же не котелок в речке песком драить. Только… Тоби, помоги донести до кухни все это.
– Это не мужское дело! – тут же очнулся старший Бейнс.
– Ну пусть тогда дров наколет, это уж точно не женское дело! – не осталась в долгу потенциальная невестка. – Я же не невеста канадского лесоруба!
– Я помогу, – негромко сказала Майя, встала и начала собирать тарелки. – В наших краях женщина, даже если она знатного рода, должна знать, как вести хозяйство, не то любая служанка станет ее обманывать и обсчитывать. И мужчина обязан знать, что да как, иначе его станет обманывать жена. Поэтому мальчики воспитываются вместе с девочками и прекрасно знают, как мыть посуду и готовить чхашчи, а не только как его есть.
– Что готовить? – с интересом спросила Эстер.
– Национальное блюдо, – пояснила девушка, – оно очень сложное, его обычно подают на праздники. В него входят три вида мяса, разные крупы, не менее двенадцати специй, а готовить нужно полсуток. Ну и, разумеется, к нему требуются лепешки, фрукты, напитки… Словом, на все это уходит много сил. Стол к празднеству начинают готовить не менее чем за три дня.
– Надо же, – протянула Эстер. – А… мисс Тагор, вы бы не могли мне рассказать, как это происходит?
– Кузиночка, собираешь материал для нового романа? – не утерпел Дэйв. – Про хиндустанского царевича и прекрасную британскую невольницу, нежными ручками подающую ему этот чхашчи? Майя, извини, но звучит это так, будто кто-то чихает.
Майя молча пожала плечами, а Эстер гневно сжала губы, но тоже смолчала и, встав, принялась помогать убирать со стола.
Несмотря на… хм, некоторые изменения в их отношениях, Дэйв не отказывал себе в удовольствии уколоть Эстер. Она, сцепив зубы, старалась молчать, но это не всегда ей удавалось.
– Не сиди, Фиона, – велела Эстер, – ты уже не маленькая, тарелки до кухни донести в состоянии!
Кажется, даже Бейнс опешил от выступления Эстер.
– Я буду мыть, – сказала им Бэйби на кухне. Она уже успела сунуть нос во все ящики, погладить кошек, разобраться, как разжигать плиту, и поставить греться воду. – Мне это раз плюнуть!
– Не переколоти половину, – хмыкнула Эстер и взяла полотенце. – Я буду вытирать, а Фиона – расставлять. Хотя так мы рискуем перебить и вторую половину.
– Ну, надо же когда-то начинать заниматься хозяйством, – оптимистично ответила Бэйби, свалив посуду в таз с мыльной водой (похоже, он так и стоял тут после убийства судомойки), подлив туда горячей воды и энергично шуруя в нем руками. Майя молча расставляла по полкам тарелки с оставшимися сыром и ветчиной. – А это что и откуда?
Бэйби повертела в руках оказавшийся в тазу камень размером с мужской кулак.
– Я его видела вон там, – показала Эстер на бочонок с кислой капустой. – По-моему, его использовали как гнет. Кухарка при мне клала его в капусту, вот я и подумала…
– Да, может, – Бэйби сполоснула булыжник и отдала ей. – На такой дом одной Донован маловато будет! А еще и без кухарки… У вас сколько слуг?
– Ну, – Эстер рассеянно заглянула в бочонок и сунула туда камень. – Горничная, кухарка, папин слуга и еще иногда кого-то папа нанимает, если нужно мыть окна, к примеру. Ах да, еще садовник…
– Слушайте… – Бэйби замерла с мокрой тарелкой в руках. С них текла мыльная пена. – А что, если Лили убил садовник? Ну, как в тех дурацких детективах? Есть тут садовник?
Эстер уронила вилку.
– Ой, – американка понурилась, – извини, я ничего такого не имела в виду. Просто так часто пишут: убийца – садовник, или шофер, или дворецкий.
– Ничего, – холодно произнесла Эстер, подобрала вилку и отдала ее Фионе. – Я не обиделась, тем более что я не пишу детективы.
– Пишешь, – сказала ее сестра. – Только никому не показываешь.
Майя прислонилась к подоконнику и наслаждалась спектаклем.
– А ты прекрати шарить в моих вещах! – вспылила Эстер, что было на нее вовсе не похоже. Кажется, общение с Маккинби пошло ей на пользу.
– Я искала чулки! Правда, я нечаянно наткнулась, – сказала Фиона, но ее выдал метнувшийся взгляд.
«А не такая уж она паинька!» – весело подумала Майя.
– Дай почитать? – попросила Бэйби, выливая воду. – У нас, знаешь, этого добра навалом, но я про ковбоев не люблю, а детективы простые, как палка, сразу ясно, кто убийца! Британские лучше, никогда с ходу не догадаешься! Ну либо я не очень умная…
– Нет уж, – Эстер вытерла руки. – Чтобы тот же Дэйв меня потом осмеял?
– Так он изданное осмеивает, за деньги, – преспокойно сказала Бэйби, – а это я ему не дам, если сама не захочешь. Кстати, а можно было бы над ним пошутить!
– Как? – заинтересовалась Фиона.
– Эстер взяла бы мужской псевдоним и напечатала книжку у нас в Америке. А потом заказала рецензию Дэйву! Вот это был бы розыгрыш!
– Вряд ли в этой вашей Америке издательство возьмет книгу неизвестной девицы из Британии, – сухо произнесла Эстер, хотя Майя видела – у нее загорелись глаза.
– Ой, ну попробовать-то можно! Дай почитать! Если сама стесняешься или папа против, я отрывок отправлю издателю, у меня знакомые так делали, кое-кого даже в журнале напечатали. Кстати, можно сперва рассказ, как раз для журнала, а если пойдет, так и книжку выпустят!
– Ну… – Эстер колебалась. – Ну… хорошо. Только папе ни слова!
– Да ни в жизнь, – побожилась Бэйби.
– А можно добавить мистики, – вставила Фиона. – Чуточку. А то у тебя суховато выходит, Эстер, логика, дедукция, вот это все…
– О, здорово, ты же по этой части! – обрадовалась американка. – Ты и добавь!
– Да, только я даже сочинения плохо пишу. Но придумывать люблю и легенд много знаю, хотя папа не одобряет.
– Сделаем из вас одного автора, – решила Бэйби. – Вы же обе Бейнс? Как бы переделать… Эфбейнс, вот! С. Эфбейнс, в смысле, сестры Эстер и Фиона Бейнс, поди догадайся, мужчина это или нет… Ну а с меня продвижение, я там потрясу знакомых ребят, в колледже кто-то имел дело с издателями, вот. Может, литературным агентом стану!
Поняв, что мисс Вилсон, как свойственно ее соотечественникам, увлеклась новой идеей для бизнеса, Майя тихо выскользнула из кухни и отправилась к себе захватить сумочку. Судя по голосам в холле, оба Маккинби уже были готовы ехать и теперь уточняли у прочих, кому что привезти.
Переоделась она быстро и вышла ровно в тот момент, когда Дэйв положил руку на клаксон.
– Ты пунктуальна, кузиночка, – весело сказал он. – Забирайся на заднее сиденье… Э, пес, а ты что, тоже едешь с нами?
Рыжий спаниель ухмыльнулся и без приглашения запрыгнул в машину.
– Не могу от него отделаться, – пожала плечами Майя и села сзади. Пес посмотрел на нее человеческими глазами, положив морду на колено, и она невольно смутилась. – Он не напачкает.
– В машине Дэйва периодически свинячили его пьяные приятели, – сказала Хелен, повернув голову. – А от одной воспитанной собаки рыдван Джона не пострадает.
Дэйв хохотнул и прибавил газу. Ему явно нравилась дорогая машина Огдена.
Ну а Майя скрестила ноги так, чтобы золотой браслет на щиколотке оказался прямо перед носом у спаниеля. Даже если он пустит слюни, Хелен права – это машине вряд ли повредит!

Мисс Тагор была коварна. Она была жестока. Она была…
Тут я закрыл глаза. К сожалению, я не мог зажать нос и дышать только пастью… да и все равно запахи бы чувствовались.
А еще она меня гладила. Я теряю волю, когда меня вот так нежно почесывают за ухом, прихожу в блаженное состояние и перестаю мыслить здраво. Хорошо, что очень редко кому-то приходит это в голову. Майя, однако, знала мою тайну и гнусно этим пользовалась. Хотя, быть может, ей просто нравилась моя шерсть?
Собственно, мне нужно было заглянуть к инспектору, хотя после вчерашнего еще кружилась голова и подташнивало. Что мне могли подлить, интересно? Не яд, иначе бы издох на руках у Майи…
Я думал над этим все утро, пока не сопоставил симптомы и не перебрал по третьему кругу всех, кто был за столом.
Вероятнее всего, меня напичкали лекарством, понижающим артериальное давление. Во-первых, его несложно раздобыть, а во-вторых, это ведь излюбленный прием романистов – отравить кого-нибудь сердечными каплями.
Кажется, эти дрянные детективы пора уже запретить на законодательном уровне! И, кстати, стоит ужесточить проверку рецептов в аптеках. Изложу это предложение в рапорте, когда… в смысле, если выживу.
Опять же, понятно, откуда взято лекарство. Во всяком случае, Бейнсу-старшему наверняка прописывали что-то подобное. Он ведь явно страдает от гипертонии, стоит только посмотреть, как он багровеет от гнева, и сомнения отпадают! А позаимствовать что-то из его апартаментов куда проще, чем шарить в комнатах прислуги или ехать в деревенскую аптеку (тем более что в этом случае сплетен не оберешься!).
Оставался вопрос: кто это сделал?
Я не мог вообразить Бейнса подливающим мне что-то в чашку, да и сидел он далековато. Но это мог сделать кто угодно из его отпрысков, и не только.
Повторю, способ не нов, вычитать его можно в доброй сотне книг, так что это тоже ничего мне не давало. Нет, эта семейка литераторов меня точно вгонит в гроб!
Рядом со мной за обедом сидели Эстер и Хелен, а напротив Тоби. Вот их-то я и считал главными подозреваемыми: подсыпать или подлить что-то мог любой из них. Хотя… Я задумался, шаг за шагом вспоминая прошлый вечер, и с досадой дернул хвостом. Я ведь даже не посмотрел, кто передал мне чай! Непростительная рассеянность, тем более в нынешних обстоятельствах.
И что теперь делать? Если бы мне не стало так плохо, я бы сразу обнюхал посуду, но ее уже утопили в тазу.
Пока все завтракали, а потом убирали со стола, я сбегал к себе. И Майя оказалась права – в моем домишке явно что-то искали. Вещей у меня было совсем немного, горничная убирается дважды в неделю, и следующий раз должен быть только завтра. И я прекрасно помнил, как бросил вчера помазок, когда брился, и куда повесил полотенце. Вроде бы оно висело точно так же, но… другой стороной. Ну и прочего хватало: полочка не прикрыта (там тугие петли, надо шарахать дверцей с силой, чтобы она захлопнулась, а посторонний об этом знать не мог), бумаги лежат аккуратно, но пара документов перепутана местами – с виду-то они похожи, эти официальные бланки. И в комоде кто-то точно рылся, потому что я сортирую носки если не попарно, так хоть по цвету, и этот сомнительный порядок был нарушен. И подушка лежала не под тем углом.
Я не профессиональный сыщик, просто нюхач, но уж заметить подобные мелочи способен. Будь у меня камердинер, я списал бы такую ерунду на его небрежение, но я жил один, а у старого холостяка привычек, обыкновений и маленьких ритуалов набирается ой как много!..
Никаких сомнений, у меня действительно был обыск. И, вероятнее всего, провел его именно тот (или та), кто отравил меня за обедом.
Искали, скорее всего, список либо какие-то иные документы, указывающие на определенные ценности, которых в доме хоть завались. Но, как уже было замечено, отличить настоящие от подделок почти никто не в состоянии, так что есть вероятность случайно взять с полочки сокровище и небрежно сунуть в карман как сувенир либо же увезти с собой два саквояжа хлама, по невежеству принятого за дорогие вещи.
Кажется, наследники уверились в собственной неопытности по части поиска ценностей и решили пойти другим путем.
Впрочем, как я и сказал Майе, действительно важных бумаг я в коттедже не хранил, так что коварный отравитель остался ни с чем. Правда, все равно было неприятно, что кто-то рылся в моих пожитках, так что я стал всерьез задумываться, не приобрести ли мне пару-тройку опасных сувениров наподобие тех, что коллекционировал покойный мистер Уоррен. Вот они бы точно стали неприятным сюрпризом для наглого воришки!
Так… Кажется, я окончательно лишился разума! Снова обернувшись собакой, я удостоверился – в моем доме побывал один из соседей по столу. Только вот на доказательство это не тянуло, потому что мне не следовало обнаруживать свою сущность. Ну, разве что я теперь знал, от кого ожидать подвоха. С другой стороны, он мог действовать не один. Неважно, инспектору я об этом скажу.
Но я отвлекся. Итак, я собирался отправить несколько телеграмм, а заодно сообщить Расселу, что на меня покушались. Возможно, не с целью убить – я же не наследник, но с целью вывести из строя, что злоумышленнику (или злоумышленникам) вполне удалось. Да и от передозировки лекарства вполне можно отправиться на тот свет.
Ну а раз Майя знала о моей второй ипостаси, задача здорово упрощалась…
Заодно я собирался порасспросить инспектора, имеются ли какие-то подвижки в расследовании теперь уже трех странных смертей в Эбервиль-хаусе, хотя сильно сомневался в успехах.
Так, собственно, и вышло: ничего нового не появилось. Полиция попросила отсрочку дознания и получила ее, но инспектор Рассел пребывал в мрачном недоумении (кстати, кажется, есть такая порода – джек-рассел-терьер, только они игривые, а инспектора замучила служба, к тому же он не Джек, а Грег).
Очевидно, имела место ссора, но кто поругался с Лили? Под определение «высокий и худой» подходят, в сущности, все мужчины (учитывая, что темнота скрадывает пропорции, а Тед был выпивши), кроме Бейнса-старшего, тот не толстый, но коренастый, широкий такой.
Следов (на газоне, да после дождя!) не осталось, под ногтями Лили крови не обнаружили.
Словом, безнадежно!
О смерти посудомойки известно еще меньше. Грег предположил, что это может быть делом рук ее ухажера, но ровно никаких подтверждений этому не было. У юноши на то утро имелось алиби, пусть и небезупречное (с другой стороны, именно неоспоримость алиби должна настораживать!), а причин убивать подружку полиции установить не удалось. Вторая версия гласила, что убийца Лили поспешил избавиться от ненужного свидетеля, и она выглядела бы куда более многообещающей, если бы…
– Грег, послушайте, – перебил я рассуждения полицейского. – Но ведь это, как говорят в детективах, совсем другой почерк!
– Ну да, – вздохнул Рассел. – Хотя, между нами, это все чушь собачья! – он взглянул на меня и спохватился: – Только не обижайтесь, я совсем о другом!
– Не волнуйтесь, – усмехнулся я. – Такие вещи я на свой счет не принимаю.
– Ну и слава богу, – он потер переносицу и признался: – Знаете, Алекс, если уж говорить о всяких там почерках… Я бы сказал, что Уоррена и эту Минни убил один человек, а мисс Брадшо другой. И доктор говорит, что у хозяина и посудомойки почти одинаковые повреждения: задушены, притом чем-то непонятным и с потрясающей силой. Ну вы помните: у них шеи сломаны. А вот у Лили совсем другие травмы. Между нами, я вообще думаю, что ее убили непредумышленно. По синякам – я сам ведь смотрел – похоже, что ее схватили за плечи, тряхнули, а потом отбросили с силой. Она и упала. А там ступеньки. Ну и все. Убийца может даже не знать о том, что это он виноват, толкнул и ушел.
– Все может быть, – не стал я спорить. – В тот вечер все здорово выпили. Ну а тела Уоррена я вообще не видел, так что не могу судить. И вот еще что, Грег, примите к сведению…
И я коротко рассказал инспектору о своих злоключениях, добавив, что в коттедже у меня явно искали список, о котором я как-то обмолвился. Найти не нашли, но беспорядок я заметить сумел.
– Повезло вам, что оклемались, – серьезно произнес Грег. – Если это правда было какое-то сердечное лекарство, то вы могли и копыта отбросить…
Тут, видимо, мы оба представили спаниеля с копытами и дружно засмеялись, но Рассел тут же, посерьезнев, добавил:
– Был тут случай недавно в одной деревушке, как бишь ее? Сент-Мери… как-то там, да и много где по округе сиделка зажиточных стариков такими вот капельками поила, и ведь куплены они были по рецепту! А отговаривалась просто: мол, старички забывали, что она им уже давала лекарство, и сами себе еще капали. И готово.
– Ради наживы?
– Когда ради наживы, когда родственнички нанимали… Словом, способ известный, очень простой, так что вам вправду повезло. Ну, хотя вы же не древняя старушка. И вы полагаете, это мог быть…
– Я не полагаю, я точно знаю, что это был Тоби Бейнс, – сказал я. – Я же нюхач, и в моем доме остался его запах. Только это не доказательство, Грег, запах к делу не приложишь!
– Ну почему, я однажды положил на документы копченую селедку… – пробормотал он. – Ну так я пошлю констебля снять отпечатки пальцев, мало ли!
– А думаете, Тоби совсем глуп и не догадался надеть перчатки?
– М-да… Ну ничего, попробовать можно. С другой стороны, тогда мы можем его спугнуть!
– Давайте пока обойдемся без этого, – попросил я. – Мне пора бежать, а то буду возвращаться на своих двоих.
– Ладно, – сказал он. – Пока все. Мне еще эту мисс Эстер Бейнс надо бы второй раз опросить, вдруг что нового припомнит. Это ведь она служанку нашла, верно? Когда она сможет приехать?
– Лучше уж вы к нам, – мрачно пошутил я. – А то снова колесо у кого-нибудь на дороге отвалится. Кстати, инспектор, это было…
– Нет, не покушение, – энергично возразил инспектор. – В самом деле сломалась ось, следов надпила не нашли, гайки все закручены. Просто взяла вот и сломалась.
Тут он довольно ухмыльнулся: видимо, вспоминал, как вытаскивал Хелен из канавы, а у мисс Маккинби, несмотря на строгий вид, имелось за что подержаться.
– Ясно, – я поднялся и отряхнул костюм. – Тогда буду ждать вас в Эбервиль-хаусе.
– Ладно, – согласился он. – Только, наверное, уже завтра. Сегодня еще к судье надо заглянуть, то да се…
Он вздохнул, заставив меня гадать, что его расстраивает больше: отчет перед судьей или задержка визита в Эбервиль-хаус. Грег мог сколько угодно сетовать на то, что мы ужасно его утомили, но было совершенно очевидно, что надоели ему не все.
– Тогда до встречи! – я пожал ему руку и отправился по делам дальше.
Майя уже скучала в скверике возле почтового отделения. Она, казалось, не замечала любопытных взглядов деревенских кумушек (и не только, вон какой-то джентльмен засмотрелся так, что едва не попал под машину, и это на здешних полупустых улицах!), только хмурила смоляные брови.
– Доброе утро! – я улыбнулся, испытывая некоторую неловкость. Сегодня мы уже, конечно, виделись (и лучше не вспоминать, при каких обстоятельствах!), но не могу же я признать это публично!
– О, мистер Нолан! – сказала она с холодком. – Доброе утро.
– Вы не могли бы подождать четверть часа? – попросил я, подавив глубокий вздох. – У меня есть еще кое-какие дела.
Признаюсь, с куда большим удовольствием я бы остался с Майей, но ничего не попишешь: начальство требовало регулярных отчетов.
– Как хотите, мистер Нолан, – пожала она плечиками. – Я жду кузенов Маккинби, чтобы вернуться в Эбервиль-хаус. Не обессудьте, если они успеют первыми.
– Я скоро! – пообещал я, с трудом сдерживаясь, чтобы не припустить бегом.
Хм, кажется, я окончательно потерял голову…
На почте меня ожидало письмо якобы от родственницы с требованием справиться с делом на «отлично», чтобы утереть нос «кузену Скотти». Вот только этого мне недоставало!
С телеграммой «любящей тетушке Джинни» (на самом деле Джеймсу Моррисону, моему достопочтенному начальнику) я управился просто молниеносно. Немудреная шифровка, но для любопытствующих сойдет.
Почтмейстер поглядывал на меня с любопытством, но к просьбе поторопиться отнесся с пониманием.
Майя по-прежнему сидела в скверике, будто не замечая ни чужих взглядов, ни палящего солнца. Хотя, в самом деле, что ей британское солнце? Она привыкла к куда более жгучим лучам светила.
– Я найду такси, – сказал я, озираясь, когда она встала мне навстречу. Но это не столица, тут такси – кот наплакал, и уж точно они не стоят в ожидании пассажира у каждого подъезда!
– Право слово, не стоит, – сказала Майя. – Думаю, лучше прогуляться до банка и подождать Дэйва с Хелен там.
– Тогда позвольте, я пойду с вами? – попросил я.
Каюсь, вышло жалобно, но я ничего не мог с собой поделать.
– Хорошо, – кивнула она. – Ну и чего вы ждете? К ноге!
Я, признаюсь, опешил, но собрался с силами и выдавил:
– Можно мне к той, на которой браслет?
И вот тут она засмеялась. Я впервые видел, как она смеется – искренне, не просто заученно улыбается… На нас недовольно оглянулись две пожилые дамы – девушке не пристало так себя вести, конечно же! А я стоял и смотрел на нее, как последний дурак, а она еще выставила вперед ногу с браслетом, каких тут никогда не носили…
– Тогда пусть Дэйв и Хелен возвращаются одни. А вы отвезете меня на такси, – попросила вдруг Майя и взяла меня за руку. – Думаю, так окажется быстрее и интереснее, чем ждать в банке.
Такси нам, что неудивительно, попалось только через пару часов (я изо всех сил старался его не найти). За это время мы успели пройтись по городку, посидеть на лавочке у реки, выпить чаю с замечательными булочками в маленькой кондитерской и… Собственно, и все. Разговаривать Майя не желала, и любые мои попытки вести светскую беседу разбивались о каменную стену молчания. (Кажется, мне пора было просить у Дэйва противоядие от романов, потому что я начал выражаться, как герои этих историй!)
– Мистер Нолан, – сказала она, когда я совсем выдохся. – Такси стоит во-он там. Правда, говорят, у собак неважное зрение.
– Да. А по запаху такси не отличаются от обычных машин, – ответил я. – Спасибо, что показали.
– Если я вам нравлюсь, вы могли бы так прямо и сказать, а не таскать меня битых два часа по этой деревушке, – сказала Майя, и ее голубые глаза неожиданно сверкнули красным, так отразилась в них какая-то вывеска. – Или вы просто так меня лапали?
Я лишился дара речи. Видимо, выражение лица у меня было достаточно красноречивым, потому что девушка снисходительно произнесла, погладив меня по виску (спасибо, за ухом не почесала на виду у прохожих!):
– Вы, британцы, ничего не говорите прямо. В политике это удобно, а в обычной жизни только добавляет проблем.
– Наверное… – выдавил я.
– Взять мисс Вилсон: она говорит что думает, и пусть ее манеры вам кажутся вульгарными, она хотя бы не страдает втихомолку. Если ей захочется узнать, не разлюбил ли ее мистер Тобиас, она пойдет и спросит прямо.
– И сломает об него стул?
– Да. Потом поплачет и успокоится, ну либо пристрелит его за измену, как это заведено у них на Диком Западе, – авторитетно заявила она. – А вы, британцы, будете годами ходить вокруг да около, и только когда вам исполнится полвека, узнаете: ваша избранница все это время оставалась старой девой лишь потому, что ждала, когда же вы осмелитесь сделать признание! Взять хотя бы вашу литературу: сплошные намеки, недомолвки и глупые приличия.
– Вы тоже читаете романы? – хмуро спросил я. Сплошные литераторы на мою голову!
– Да, а что в этом дурного? – Майя приподняла темную бровь. – Попадается порой откровенная чушь, однако есть классика, а в ней немало расхожих сюжетов. Что, мистер Нолан, сдрейфили? Как лезть к девушке в постель, так вы не тушевались, бессловесное животное! Или вы не можете собраться с мыслями?
Я снова опешил. Майя смотрела на меня с явным злорадством. Ну а поскольку говорила она довольно громко (явно не привыкла сдерживаться), то уже и прохожие начали поглядывать на нас.
– Может, не будем говорить об этом посреди улицы? – выдавил я.
– Почему нет? – она огляделась с видом наследной принцессы. – Это же не Лондон, где могут сбить автомобилем, тут даже под лошадь попасть сложно.
– Но… люди!
– А что – люди?
Нет, она откровенно издевалась, а я разучился пикироваться с молоденькими барышнями и безнадежно проигрывал.
– Смотрят, – мрачно ответил я, заметив краем глаза еще пару любопытствующих особ.
– Пускай смотрят, дыру не протрут, – хладнокровно ответила она. – Мы оба не местные, долго судачить не станут. Да и им какое-никакое развлечение, тут даже театра нет! Мистер Нолан?
«Да черт побери, она права! – подумал вдруг я. – Покончу с этим делом, уеду обратно, через пару недель обо мне никто и не вспомнит! И о ней тоже…»
– Вы готовы стать из бессловесного животного человеком или нет? – спросила она. – У меня, признаюсь, устали ноги, хотелось бы присесть, а еще проглотить что-нибудь посущественнее чая. Только не в ваших заведениях, тут все пресное, как картон.
– И в каком же заведении вы пробовали картон, интересно? – мрачно спросил я. – Идемте.
– Браслет на другой ноге, – ядовито сказала Майя, когда я подал ей руку, но я промолчал.
Признаюсь, мне было обидно, что девчонка, которой я гожусь если не в отцы, то в старшие родственники, так со мной разговаривает, а я не нахожусь с ответом. Она слишком уж отличалась от тех, кого я знал прежде. Только и оставалось лежать верным псом у ее порога… Тьфу, да это впрямь заразно, что ли?! Я опять заговорил штампами из романов, хотя читал-то всего один или два! Как Дэйв это выдерживает, интересно? Точно, он знает какое-то противоядие, либо у него выработался иммунитет…
– Кузиночка! – весело окликнул Маккинби, притормозив рядом. Легок на помине! – Мы тебя ждем-ждем, а ты прогуливаешься с кавалером? Садитесь! Мистер Нолан, вы как?
– Мне нужно побывать в Эбервиль-хаусе, – кивнул я, – если подвезете, буду благодарен… Такси, я вижу, увели у нас из-под носа.
– Ничего, поместитесь, – сказал он, и я подсадил Майю на заднее сиденье. – Машина основательная, сюда еще пару человек впихнуть можно, а если спьяну, то десяток…
– Это не твоя машина, поэтому давай обойдемся без экспериментов, – обронила Хелен.
– Твой Огден не будет рвать на себе волосы, если я слегка поцарапаю бампер, – ответил Дэйв. – Отдаст в ремонт или вовсе купит другую. А мою машину, кстати, разбила ты.
– Потому что ты ее вовремя не показывал механикам! Я вообще могла погибнуть вместе с Грегом! – вспылила Хелен. – Стучит там что-то… А если бы бензобак взорвался?
– Если ты не сунешь в него горящую сигарету, то это маловероятно, – Маккинби свернул, а я увидел женщину, тоже упустившую такси. Он чему-то усмехнулся, притормозил и крикнул: – Мисс, вас, быть может, подвезти?
– Что вы, что вы, сэр! – испугалась она, потом заметила надменное лицо Хелен и ее безупречную шляпку и чуть успокоилась. – Благодарю, но мне далеко, в Эбервиль-хаус… Ну уж не сегодня, значит…
– Какое совпадение, – сказал Дэйв, – мы тоже туда едем! Забирайтесь назад, мисс, доедем с ветерком!
– Мой брат – редкостный идиот, – вымолвила Хелен, – но в самом деле, садитесь в машину, мисс.
– Миссис, – поправила та. – Миссис Фостер. Я живу здесь неподалеку, на ферме «Зеленая мельница».
– А мы Маккинби, – ответил Дэйв, перегнулся назад и открыл ей заднюю дверцу. – Это вот мисс Тагор, а это – мистер Нолан, душеприказчик.
– В самом деле?! – поразилась миссис Фостер, а я, уже давно навостривший уши, насторожился. – Вот так совпадение…
– Мы племянники старого Генри, – пояснил Маккинби, выруливая на проселочную дорогу. – У нас там борьба за наследство. Ну а мистер Нолан за всем этим безобразием приглядывает.
– Да, верно, – ответил я. Майя вынужденно прижалась к моему боку, чтобы дать место новой пассажирке, и думать мне стало тяжело. Но необходимо. – И, миссис Фостер, боюсь, я не могу допустить вас в дом. Во всяком случае, не сейчас: в завещании имеются своеобразные условия, так что находиться в Эбервиль-хаусе могут только родственники. И, прошу прощения за нескромный вопрос… – тут я сглотнул, потому что Майя вдруг нащупала мою руку и принялась водить пальцем по ладони, как заправская гадалка. – Кем вы приходитесь мистеру Генри Уоррену?
– Ох… – женщина тяжело вздохнула. Она была еще молода, лет тридцати пяти, вряд ли больше, и довольно миловидна. Не в моем вкусе, правда, но хорошенькая: густые светлые волосы, свежее румяное лицо и большие серые глаза. Ну и фигура, насколько я мог судить, тоже весьма недурна. Хотя я люблю стройных, как Майя… – Мы давние друзья…
– Очень давние! – весело сказал Дэйв, газанул и вихрем пронесся по глубокой луже. Хелен только за голову взялась. – И очень близкие, да? Вы дама сердца дяди Генри, он как-то об этом обмолвился.
– Дэйв! – строго сказала Хелен. – Прекрати немедленно, ты смущаешь миссис Фостер.
– Да ладно, – отмахнулся он. – Тоже мне, невидаль! Надеюсь, вы не претендуете на наследство? А то вдруг у вас есть внебрачный ребенок и любовные письма дядюшки?
– О господи… – простонала Хелен. – Ну за что мне все это? Простите его, миссис Фостер, он идиот. И писатель. Это одно и то же…
– Как вы узнали? – не слушая ее, выпалила женщина, схватившись за спинку переднего сиденья.
– Я писатель, – глубокомысленно ответил Дэйв, вертя баранку, – но далеко не идиот. Хорошо угадал?
– Д-да, только… ребенка нет. Я… я хотела попросить назад свои письма, – выговорила миссис Фостер, явственно краснея, – а то мало ли…
– Алекс? – Дэйв повернулся ко мне. – Это же не фамильный детский горшок? Ну и… сам понимаешь, для дамы такие компрометирующие материалы…
– Да уж, – усмехнулся я и подмигнул ему. Надеюсь, он понял. – Правда, эти письма еще нужно найти. В документах, которые разбирал я, никакой личной переписки не было, только деловая. Приедем, спросим у экономки, где мистер Уоррен мог хранить подобный архив.
– И… пожалуйста, – пролепетала миссис Фостер, – не говорите никому! Тут…
– В маленьких городках слухи расползаются быстрее лесного пожара, – замогильным тоном процитировал очередной роман Дэйв. Тяжелая у него все же работа! – Мы сами-то не местные, заберем свои сокровища да по домам. А даже если останемся, то вряд ли вон Хелен станет сплетничать с вашими кумушками.
– Не имею такой привычки, – фыркнула та. – Смотри на дорогу! Джон, может, и купит другую машину, а вот другую себя я себе позволить не смогу!
– Хорошо сказано, утащу к себе в рассказ, – одобрил ее брат.
Я же, стараясь не сильно отвлекаться на руку Майи и не сжимать пальцы от щекотки, подумал, что у Генри Уоррена была очень насыщенная жизнь. И тут успел подсуетиться!
Дэйв домчал до Эбервиль-хауса за каких-то полчаса. Ему бы гонщиком быть, а не критиком! Или работа рецензента требует в случае чего умения не только сильно бить, но и быстро бегать?
– Мисс Маккинби, вас не затруднит проводить миссис Фостер? – сказал я, когда помог дамам выбраться из авто. – Хотя, полагаю, она…
– Да что вы! – испугалась та. – Я тут первый раз, клянусь!
– Тем более, – произнес я с нажимом.
– Конечно, – кивнула Хелен и протянула руку гостье. – Идемте. Осторожно, тут высокий порожек…
Дэйв заглушил мотор и посмотрел на меня.
– Думаете, самозванка? Если честно, я в глаза ее не видел, дядя Генри только имя называл.
– Вовсе не обязательно. Однако надо бы проверить.
– Ну, можно спросить у Донован. Она наверняка знает, к кому бегал покойный дядюшка, – непосредственно предложил Дэйв.
– Вот и я так подумал, – усмехнулся я. – Да и вряд ли в этих письмах что-то ценное. Скорее всего обычные записки о свиданиях. Вряд ли там есть хоть какая-то другая информация. Покойный Уоррен вряд ли сочинял любовные опусы на пять страниц, и миссис Фостер тоже не похожа на романтическую девицу, начитавшуюся этих проклятых романов!
– Алекс, дружище, поверьте, – проникновенно сказал он, – именно такие тихони и пишут длиннейшие письма. А вот романтические девицы вполне могут написать что-то вроде «Завтра у калитки», точка. Или даже не писать.
Тут он посмотрел на Майю, ждавшую нас на ступенях крыльца, а я понял, что у меня горят уши.
– Тогда идемте, поищем Донован, – выдавил я.
В гостиной мистер Бейнс с подозрением рассматривал миссис Фостер. Та съежилась в кресле и старалась ни на кого не смотреть, такое внимание явно было ей не по душе. Остальные делали вид, что пьют чай. К чаю ничего не было, и это удручало.
– Тоби, Джонни! Идите выгрузите припасы! – позвал Дэйв. – Я таскал в машину, теперь ваша очередь…
За ними помчалась Бэйби – руководить и контролировать.
– А где миссис Донован? – спросил я. – На кухне ее нет… Мне нужен ключ от кабинета и спальни мистера Уоррена, а он у нее.
Тут я покривил душой: во всем доме не осталось ни единой запертой комнаты. Все двери открыты нараспашку, чтобы наследникам было удобнее искать ценности. Зато это вполне уважительный повод разыскать экономку и кое о чем ее порасспросить.
– Да ее что-то давно не видно, – нахмурилась Эстер. – Кажется, с самого завтрака. Фиона?
– Ну да, она как ушла с подносом, так и не выходила больше, – припомнила та.
– Тогда просто поступим, как в книжках, – фыркнул Дэйв, с намеком глядя на Эстер. – Итак… Представьте, что я инспектор полиции… ну, как наш бессменный Рассел. И я строго спрашиваю: кто последним видел экономку?
– Мы! – хором ответили девушки. – За завтраком.
– Неправильный ответ. Она понесла завтрак наверх, следовательно, последними ее могли видеть те, кому она его несла! – воздел палец Дэйв. – Правда, гениальное умозаключение?
– О господи, за что мне это? – в который раз повторила Хелен, взявшись за голову.
– Браво, браво! – похлопала Бэйби. – Так пойдем да спросим у них! Пошли?
И вся эта компания, за исключением мистера Бейнса, миссис Фостер и Хелен, устремилась наверх. Даже Майя пошла с нами, хотя я этого и не ожидал. Я вообще был обижен.
Дэйв стукнул в дверь Дэниела, тот что-то ответил, и Маккинби сунулся внутрь. Я разглядел поднос на столике (завтрак был почти не тронут).
– Не он, – сообщил Маккинби. – Принесла завтрак и ушла. Следовательно…
Тут он сделал еще несколько шагов по коридору и без стука распахнул дверь к Эндрю…
И тут же ее захлопнул, для верности прислонившись к ней спиной.
– Не надо туда заглядывать, – сказал он, выдохнув. Впервые я видел насмешника Дэйва настолько ошарашенным. – Это даже не сюнга. И не «Камасутра», – добавил он, перехватив вопросительный взгляд Майи. – Кстати, а Донован-то еще очень даже ничего! Лишь бы прочие конечности Энди не переломала…
Тут даже до Фионы дошло, в чем там дело (да и звуки доносились весьма недвусмысленные!), и она залилась краской. Эстер сделала вид, что ничего не заметила, хотя я был уверен: она обдумывает новый сюжет.
– Подумаешь, – только и сказала Бэйби. – Ну, тогда будем искать эти письма обычным способом. Хотя…
Она отпихнула Дэйва и тоже сунулась за дверь.
– Скажите, а миссис Фостер – она кто? Ну, такая симпатичная, лет тридцати пяти, блондинка с родинкой на щеке?
В ответ раздалось краткое определение подобных особ, и Бэйби быстро захлопнула дверь.
– Вот видите, она настоящая любовница. Пойдемте письма искать!
И Бэйби потерла руки.
А вот Майя вела себя как-то странно: она принюхивалась, почти как я. Хотя сейчас я ничего особенного не чуял, так, немного веяло какой-то магией, но, повторюсь, тут половина безделушек с таким фоном! Кажется, Уоррен предпочитал коллекционировать непростые  вещицы.
– А где искать? – уточнила Эстер. – Кто видел какую-то корреспонденцию мистера Уоррена?
– Думаю, разумнее сначала поискать в кабинете или спальне, – предложила Бэйби, подумав. – И я видела конверты на кухне, хотя это, наверное, слуг.
– Личных бумаг в спальне и кабинете нет, – заметил я. – Во всяком случае, на виду. А тайники мистера Уоррена пока никто не отыскал.
– Он же говорил, что нет никаких тайников! – возразила Бэйби.
– По-моему, какая-то переписка была в сундуках на чердаке, – сказала Эстер и покраснела.
– И в библиотеке мы что-то видели! – вспомнила Бэйби. – Чур, я в библиотеку!
– Надеешься найти еще одну сюнга? – съязвила Эстер.
– Девочки, не ссорьтесь, – сказал Дэйв и взял под руку Эстер. – Мы на чердак. Бэйби, Фиона – за вами библиотека.
– А мы посмотрим на кухне, – решил я совместить два полезных дела. – Посмотрим, что за письма спрятаны там.
– Ну, приступим! – скомандовал Дэйв и вздохнул: – Надеюсь, моя сестрица на пару с Хвалибога не сожрут эту милую женщину.
Вот так мы и разошлись в разные стороны. Вернее, все разошлись, а мы с Майей остались – она все принюхивалась.
– Чувствуете что-то? – спросил я.
– Да, до странности знакомый запах, – нахмурилась она. – Я его чувствовала, и не раз, но… Ну конечно!
– Ну говорите же!
– Идемте на кухню, я расскажу по пути, – Майя взяла меня за локоть. – У меня на родине приняты браки по соглашению родителей. Молодых даже не спрашивают, хотят они пожениться или нет, любят кого-то другого или вообще никого не любят… Словом, чтобы брачная ночь состоялась, в покоях молодых воскуряют особые благовония, и людей, вдохнувших этот запах, охватывает страсть. И то, чем пахнет из комнаты…
– Вы хотите сказать, – я притормозил на лестнице, – что кто-то окурил Эндрю и экономку этими вот благовониями?
– Нет, запах не совсем такой, вдобавок совсем слабый, – серьезно сказала Майя. – Да и не работает это так просто. Люди должны коснуться друг друга, одновременно вдохнуть благовонный дым…
Я невольно посмотрел вверх, на чердак.
– Но это не дым. Может быть, просто заготовка для курильницы, – усмехнулась девушка. – Я видела тут немало хиндустанских шкатулок, табакерок и самих курильниц, так что…
– Эндрю мог просто случайно открыть одну такую или тряхнуть, чтобы глянуть, что там внутри, – заключил я. – А там был этот порошок. И тут пришла миссис Донован с завтраком и, не сомневаюсь, стала прибираться… Логично?
– Вполне. Но, судя по всему, оба не возражали, – улыбнулась она так, что я невольно спросил:
– А вы мне ничего подобного не подсыпали?
– Несмешная шутка, – сказала Майя. – Вдобавок эти благовония действуют полсуток, не больше. Обычно этого достаточно.
Мы вошли на кухню.
После хозяйственных упражнений Бэйби и компании тут было чуточку… не прибрано, выразимся так. А раз Донован не ликвидировала беспорядок за прошедшее после завтрака время…
«Она еще очень даже ничего! – мысленно повторил я слова Дэйва. – Да и Эндрю силен!»
– Вот они, – сказала Майя и поманила к себе трех полосатых кошек. Те с удовольствием принялись тереться о ее ноги. (Колокольчики на браслете зазвенели, и я всерьез подумал, не солгала ли она насчет зелья, потому что мысли в голову приходили абсолютно непристойные, сам от себя такого не ожидал!) – Ну что, дорогие, скажите, не видали ли вы еще одной кошки? Побольше вас, с гладкой шерстью, коричневую, с голубыми глазами, как у меня?
Кошки переглянулись. Та, что побольше, что-то мяукнула в ответ. В человеческом облике я их не понимал, и Майя перевела:
– Видели, мелькала. Но они не знают, откуда такая.
– Может, хозяйская? У Уоррена же была кошка.
– Мя, – ответила вторая кошка, у нее был белый галстучек. – Ми-а-а-у!
– Не та. Та умерла не так давно, и они не общались: та не пускала этих в дом.
– Мря, – презрительно добавила большая.
Тут я и без перевода все понял.
– А не видели ли вы, сударыни кошки, чего-то подозрительного на днях? – спросил я.
Они переглянулись и снова замяукали на разные голоса.
– Видеть не видели, – перевела Майя, – но рано поутру им вдруг не захотелось входить даже на крыльцо, хотя Минни всегда давала им молока. Кажется, именно в тот день ее убили… А потом уже нашли тело. Но они ничего не видели, чуяли только что-то опасное.
– Это и я чуял, – почесал я за ухом, а Майя машинально пригладила мне вихор. – Но что?
– Мырк, – серьезно сказала самая маленькая кошка с рваным ухом.
– Сейчас опасности нет, – перевела девушка. – Спасибо вам, кошки.
– Мяу, – добавила та, что с галстучком.
– Еще мелькал хозяин, – добавила Майя.
– Это какой? – не понял я.
– Ну, покойный Уоррен. Заглянул сюда зачем-то. Спасибо вам, кошки.
– Мур, – ответили они вразнобой и переместились на полку.
Бесполезно, подумал я. Ни камень, ни кошку мы не найдем к оговоренному сроку, а потом нас благополучно выставят отсюда законные наследники!
Видимо, о том же думала и Майя, потому что лицо ее мрачнело на глазах.
– Мя! – сказала вдруг маленькая кошка и выгнулась дугой. Это была та самая, которую я видел на подоконнике. – Мр-рык! Мр-ряу!
– Она вспомнила, – перевела Майя, – когда стало страшно и все решили уйти, она запрыгнула на окно. Минни стояла у стола и что-то мыла. А потом упала.
– А что, что она мыла?!
– Мры, – задумчиво ответила кошка. – Мур-рау?
– Что-то не очень большое. Точно не тарелку и не кастрюлю, тарелки эти дамы прекрасно отличают. И не столовые приборы…
Она вдруг замерла.
– Майя? – я осторожно тронул ее за плечо, но она подняла руку, мол, думаю, не отвлекай.
Потом она повела себя вовсе уж странно: подняла крышку на бочонке в углу (на всю кухню запахло кислой капустой, и я невольно зажал нос) и что-то выудила оттуда. Видя, очевидно, мою гримасу, она облила это что-то водой из кувшина и показала мне.
– Вот это выронила Минни, – сказала она. – Когда мы утром мыли посуду, эту вещь нашла Эстер. Может это быть вашим камнем?
– Не знаю, – честно ответил я, глядя на совершенно невзрачный булыжник размером с мой кулак. – Я уже ничего не чую, все запахи смешались. И он не мой.
– Ну, я думаю, никто не станет по нему плакать, – фыркнула Майя. – Держите и идем, пока нас не начали искать. Вы останетесь на обед?
– Смотря что подадут на стол, – хмыкнул я. – Яичницы что-то не хочется, да и миссис Донован занята… Обойдемся тем, что накупили Дэйв с Хелен?
– Конечно. Но собаку я к себе в спальню больше не впущу… – с каждым словом тонкий, но твердый палец все больнее утыкался мне в грудь.
– Ничего, пойду к себе, – ответил я, внутренне оскалившись. Говорить о ночевке у порога я не желал. Хотя и хотелось, что греха таить.
– Идите, – фыркнула Майя.
– Стоп, – спохватился я, – мы ведь собирались искать письма.
– Ищите, – пожала плечами она. – Вон там, в столе.
Я не стал спрашивать, зачем ей понадобилось рыться в столе, и выдвинул ящик.
По-видимому, кухню использовали вместо гостиной для прислуги. Во всяком случае, здесь хранились счета, списки продуктов, прочие хозяйственные записи. А также несколько десятков писем в конвертах.
Я взглянул на почтовые штемпели и чуть не присвистнул. Ну и ну! Рио-де-Жанейро, Бангкок, Нагасаки, Кейптаун…
– Ничего себе знакомства у миссис Донован! – выдохнул я, перебирая конверты. – Хм, вся корреспонденция направлялась в столицу графства до востребования. Взгляните, абонентский ящик такой-то. Любопытно.
– Думаете, ей есть что скрывать? – усомнилась Майя, заглядывая в письма из-за моего плеча.
– Наверняка, – я потер переносицу, вчитываясь в послание из Южно-Африканской Республики, написанное мелким бисерным почерком. – Вопрос только, есть ли в этом что-то криминальное, или разгадка вполне банальна.
– Во всяком случае, это точно не письма миссис Фостер, – рассудительно заметила Майя.
– Да, – согласился я, с неохотой отрываясь от эпистолы некой Эрнестины, где та вскользь описывала нападение льва, далее писала про какую-то редкую болезнь, от которой она все ищет лекарство, упоминала об очередном случае каннибализма, а затем об убийстве несчастного негра-альбиноса, которого суеверные местные жители разобрали на амулеты…
Я поежился и аккуратно сложил письма. М-да, похоже, сюрпризов полны в этом семействе даже домашние слуги…
– Куда теперь? – осведомился я, проверив, надежно ли спрятан камень в карман брюк. Признаюсь, мне отчаянно хотелось увлечь Майю в какой-нибудь укромный уголок и… Я тряхнул головой, отгоняя соблазнительные мысли, и обнаружил, что Майя смотрит на меня с каким-то плотоядным интересом.
– Поищем остальных, – смилостивилась она.
И мы отправились на поиски. На чердак решили не соваться: подозреваю, что Дэйв совместит приятное с полезным, и не стоит им с Эстер мешать. Никто не обрадуется, если его застанут за столь интимным занятием!..
При звуке открывшейся двери Фиона так дернулась и покраснела, словно ее тоже застукали за чем-то предосудительным.
– Ой, а мы тут… играем! – пролепетала она, силясь прикрыть карты.
– Фух, – Бэйби прижала руку к груди. – Предупреждать же надо! Мы думали, это папаша Бейнс.
Она энергично помахала, подзывая нас, и мы с Майей, переглянувшись, последовали приглашению.
– У дяди Генри такая потрясающая библиотека! – заговорила Фиона, покраснев. – И мистики много… Особенно о кладах и их стражах. О проклятиях всяких, амулетах, а еще несколько редчайших трудов по магии знаков. Представляете, я даже нашла первое издание мистера Беккера! Только папе не говорите!
Она умоляюще воззрилась на нас полными надежды глазищами.
– Раз вы нашли, это ваша добыча, – пожал я плечами. – А уж как спрятать книги от отца, думать вам.
– Придумаем, – кивнула Бэйби, – кстати, и детективов тут полно. Оригинал был этот мистер Уоррен.
– С этим сложно спорить, – усмехнулся я.
– А еще я нашла гадальную колоду, – призналась Фиона, так любовно гладя рубашки карт, словно это был, по меньшей мере, локон возлюбленного.
Хм, что это меня тянет на романтическую чушь?
– Идите сюда, – позвала Бэйби. – Фиона классно гадает, правда!
– Вы нам погадаете, кузина? – очень вежливо попросила Майя.
Фиона кивнула с уморительной важностью…
Признаюсь, в предсказания я не верю, но почему бы не поддержать игру?
Спустя четверть часа у меня в активе было обещание приятных неожиданностей, хлопоты, роковая брюнетка (кто бы сомневался), а также какая-то дальняя дорога.
Майе же карты посулили удачу, мужчину в возрасте (я едва не покраснел!) и прибыток, что бы это ни означало.
– А мне выпала ссора, – вздохнула Бэйби, потом оживилась: – Зато удача в делах от меня не уйдет!
– А можно… хм, погадать на отсутствующих? – уточнил я осторожно. Не сомневаюсь, что большая часть «предсказаний» – банальная психология и общие фразы, но вдруг в этом что-то есть? В конце концов, вряд ли девушка в таком возрасте изучала эту самую психологию, скорее просто обладала чутьем на людей, а это вполне могло оказаться проявлением дара.
– Нет, – покачала головой Фиона, с отрешенным лицом тасуя карты.
– Ясно, – вздохнул я. – Так что насчет писем? Вы что-то нашли?
– Ой! – спохватилась Бэйби. – Совсем из головы вылетело! Не-а, тут личных писем вообще нет. Какие-то вырезки, странные книги с пометками – это есть. А любовной перепиской даже не пахнет!
– Жаль, – искренне сказал я.
Не скажу, что миссис Фостер вызывала у меня какие-то подозрения, однако чем меньше посторонних слоняется по дому, тем лучше. Так что лучше бы от нее избавиться поскорее!..
Надеждам моим не суждено было сбыться.
Спустившаяся вскоре с горних высей (как мечтательно назвала чердак разомлевшая Эстер, отчего Фиона снова порозовела) поисковая партия номер два также признала поражение.
«Надеюсь, они хоть для вида поискали!» – подумал я со смесью неудовольствия и банальной зависти.
– Пойдемте обедать! – позвала Бэйби, от которой тоже не укрылось блаженное состояние Эстер, и добавила, понизив голос: – Эстер, ты того… Перед папашей не засветись!
Майя загадочно улыбалась и выглядела такой близкой и желанной, что я вообще не запомнил, что ел за обедом.
Трапеза прошла почти в полном молчании, которое слегка оживила лишь пикировка Дэйва и Эстер о каких-то фокальных персонажах. Звучало подозрительно, но я особо не прислушивался.
Мистер Бейнс, кстати, тоже выглядел неожиданно мечтательным и даже ни разу не повысил голос. Миссис Фостер, кстати, на обед не осталась – ей еще нужно было добраться до дому. Мистер Бейнс, напрочь шокировав присутствующих, предложил ее проводить, но она отказалась, сказав, что волков и разбойников в этих краях нет, а темноты она не боится, с чем и ушла восвояси.
Наконец все начали расходиться.
– Спокойной ночи, – сказала Майя и удалилась. Миссис Донован, кстати, так и не появилась, Эндрю тоже. Вряд ли им грозила голодная смерть: добросердечная Бэйби поставила у дверей поднос с кое-какой снедью и холодным чаем. Скорее, они просто опасались показываться остальным на глаза.
– Доброй ночи, – произнес я, вышел на крыльцо, благоразумно не прикрыв дверь, вздохнул и превратился. Ну и пошел обратно.
– Я сказала, что собаку больше не впущу, – ответила Майя на мое царапанье лапой. – Уходите.
Я испустил такой вздох, что и голодный тигр разжалобился бы, но нет, не помогло. Я и лег под дверью, печально думая о том, какой я…
– Идиот! – сердито сказала Майя, врезав мне дверью по ребрам. – Входите, мерзавец!
Это уже обнадеживало, и я вломился в комнату, размахивая хвостом, как победным штандартом.
– Ну вы что, полагаете, я стану целовать собаку? – спросила она надменно, а я только теперь сообразил, что из одежды на ней только тонкая сорочка. И браслет.
– Это несколько… неожиданно, – выдохнул я, снова став человеком и пощупав карман – камень был на месте. Тот, не тот, разберемся. Может, это простой булыжник с ближайшей дороги.
– Ну а зачем вы явились, если не знаете, чего ожидать?
Вот тут-то у меня и сорвало крышу, словно во время памятного урагана десятилетней давности – тогда в заливе эти крыши плавали, как ледяная шуга по весне.
В конце концов, не зря говорят, что безнадежная болезнь должна иметь отчаянное лекарство…
Правда, я так и не понял, кто кого, собственно, увлек на ложе страсти (да провались пропадом эти романы!). Кажется, Майя меня – я еще стукнулся затылком об эту твердокаменную подушку. А еще кровать беспощадно скрипела, так что все вокруг наверняка понимали, что это не просто кто-то ворочается с боку на бок от бессонницы. И да, до браслета я все-таки добрался, хотя Майя и заявила в очередной раз, что я извращенец. Только колокольчики звякали как-то не так (может, не в такт?), звон резал уши, а я помнил, что они позванивают мелодично и очень нежно…
– Недаром считается, что рыжие мужчины очень темпераментны и уж если разожгут огонь, то пылать он будет жарко, – сказала Майя, когда я немного выдохся. Конечно, я все-таки уже не мальчик, хотя и до старости мне еще далеко.
– То же самое говорят о брюнетках, в особенности уроженках южных стран, – вернул я ей комплимент, – и явно не привирают.
– Не стану спорить, – улыбнулась она. – Это вы, британцы, чопорные зануды, а у нас искусство любви – это особая наука. Существуют даже специальные храмы, и нет, Алекс, это не бордели.
– Я вообще молчал, – сказал я. Когда Майя назвала меня по имени, я почувствовал себя как-то странно. Может, и меня околдовали, как нашу экономку с невесть откуда взявшимся наследником?
– Но подумали. Ваши люди с такими вещами борются, причем чаще всего потому, что могут только зачинать наследников ночью, в темноте, под одеялом и в специальной ночной рубашке с прорезью… Да что вы смеетесь?! Об этом рассказывала по секрету одна учительница в миссии, совсем молоденькая.
– Ушла от мужа? – предположил я.
– Да, – кивнула Майя. – Кстати, об этом нужно рассказать Эстер: вылитая героиня романа! Вышла замуж за офицера от бедности, честно терпела пару лет, а потом влюбилась в молодого князя – увидела на охоте. И сбежала к нему пятой или десятой женой.
– А как она потом оказалась в миссии?
– Скучно было сидеть дома с остальными женами, а первый муж между делом как-то очень удачно умер… – Майя хмыкнула. – Его растоптал слон. Тоже на охоте. Ну а князь не возражал – чем бы жена ни тешилась, лишь бы не изменяла, да она и не думала: он, по ее рассказам, был очень темпераментным…
– Единение культур во всей красе, – притворно вздохнул я. – Только не говорите о таком мистеру Бейнсу, он не оценит.
– С какой стати я буду описывать ему классические позы и их вариации? – высокомерно спросила она. – Его ведь этак удар хватит, вряд ли он знает что-то интереснее миссионерской позиции!
Я не выдержал и засмеялся, представив Бейнса за этим вот занятием. На редкость непристойная картина, должен сказать.
– А вы ирландец? – поинтересовалась вдруг Майя.
– Нет, чистокровный британец, – ответил я. – Просто рыжий. Хотя как знать, может, где-то в глубине веков моя прапрапрабабушка и согрешила с ирландцем. А что?
– Ничего, просто спросила… – Она помолчала и добавила: – Как полагаете, это именно тот камень, что вам нужен?
– Сложно сказать, – я свесился с кровати и поднял свой пиджак. Чертов булыжник оттягивал карман, даже странно, что такой маленький камень столько весит! – С виду ничего особенного, верно?
– Н-ну… тянет от него чем-то скверным, но не сильнее, чем от других безделушек в этом доме.
– Да, я тоже что-то такое чую, но разобраться не могу, я же просто нюхач, а не узкий специалист! Ну да ладно, теперь надо отвезти его моему начальству. Есть ведь эксперты, вот пусть они и разбираются.
– И когда вы поедете?
– Прямо с утра, – ответил я, – нужно разобраться, пока у меня еще есть право находиться в этом доме.
– Не понимаю…
Майя нахмурилась, а в лунном свете, проникающем в окно, была так обворожительна, что я почувствовал себя двадцатилетним. «Влюбился по уши, идиот, – сказал мне тот внутренний Алекс, которого я воображал убеленным сединами дедушкой в кресле-качалке и с непременной трубкой (на пенсии-то уж можно начать курить постоянно, все одно скоро умирать). – Увидел красивую девицу, все дела побоку, а уж как дорвался до тела…»
«Кто до кого дорвался! – возразил я. – Я был стоек и довольствовался созерцанием!»
«Стоек он был, – гнусно хихикнул Алекс-старикашка. – Теперь удовольствовался?»
Я признал, что нет, не вполне. И, в общем-то, мои сорок без малого лет не висели грузом на плечах, а, наоборот, радовали накопленным опытом. И, судя по моей изодранной спине, не только меня.
– Черт побери, я же на службе, – невольно сказал я вслух, не в силах убрать руки от Майи. – Я же не должен разглашать секреты… Вдруг вы вторая Мата Хари?
– Вы ей льстите, – высокомерно ответила девушка. – Она отнюдь не была красавицей. Хотя, вполне возможно, владела какой-то магией либо всегда возила с собой запас приворотных зелий. Не так уж сложно напоить им кого-то, если сидишь с ним за одним столом или остаешься наедине.
Я невольно вздрогнул, вспомнив, как чуть не умер от какого-то зелья. Но верно говорят, что в капле – лекарство, а в ложке – яд! А не могла ли сама Майя…
– Я ищу только одно сокровище, – напомнила она, явно прочитав мои мысли. – И, Алекс, вы ведь обещали помочь мне с поисками кошки! Камень я вам нашла, теперь ваш черед!
– Сперва нужно проверить, он это или нет, – задумчиво ответил я, глядя на него. Показалось мне, или на тусклом камне вдруг появились золотистые прожилки, похожие на реки лавы на темной земле, а вокруг зароились искры? – Теперь, когда я завладел им…
Камень, до того холодный, вдруг обжег мне ладонь, и я невольно вскрикнул, выронив его. И еще мне внезапно стало тяжело дышать, и не потому, что меня охватил очередной порыв страсти, нет, не так, просто что-то сдавило шею, я дернулся, пытаясь нащупать, что сжимает мне горло, упал, кажется, с кровати… Перед глазами все плыло, я мучительно пытался вдохнуть или хотя бы ослабить удавку…
Яростный кошачий вопль раздался прямо над ухом, когти располосовали мне шею, и я вдруг понял, что могу дышать, хотя это было больно. Краем глаза я еще успел заметить мелькнувшую кошачью тень. Правда, сразу переключился на обнаженное колено Майи. Ну и все остальное, тоже обнаженное. Судя по такой реакции, я был вполне еще жив, хотя и немного подзадушен.
– Это правильный камень, – невозмутимо сказала она, помогая мне перебраться на кровать и подав воды – я надрывно кашлял.
– Почему?.. – выговорил я, чуть отдышавшись. – Почему вы так решили?
– Вы его взяли – и чуть не умерли, – ответила Майя. – Так бывает. Это не проклятие, просто у таких вещей бывают хранители. И если взять вещь без спросу, вор умрет.
– Но взяли-то вы, – прохрипел я.
– Мне камень не нужен, – улыбнулась она. – Он нужен вам.
Я вспомнил свои слова и вроде бы понял принцип. А заодно понял, как умер Генри Уоррен. Интересно только почему? Зачем ему-то понадобился этот треклятый булыжник, он же привез его по настоятельной просьбе из нашего Отдела… Для коллекции, что ли? Для коллекции… Я невольно подумал об этом особняке, набитом сокровищами и всякой дребеденью вперемешку, но так и не смог сформулировать догадку. Меня больше интересовало другое:
– А почему тогда хранитель не смог меня задушить?
– Потому что вы были со мной, – сказала Майя. – А у меня теперь тоже есть хранитель. Знаете, я все гадала, как бы подманить эту кошку поближе, а она пришла сама. Кошки всегда приходят сами, это же не собаки, которых только помани.
– Тогда я от вас не уйду, пока не избавлюсь от камня! – передернулся я. Горло болело, и очень сильно. На сравнение с собакой я не обиделся, потому что Майя попала в точку.
– Ну, воля ваша, – фыркнула она. Совсем как та кошка.
Я подивился иронии судьбы: я вроде бы нашел искомое, но увезти его не могу, мне как-то не хочется быть найденным со сломанной шеей в разбитом автомобиле! Если кошка охраняет Майю и заодно меня, потому что… ну… Одним словом, она меня знает. Кошка, я хотел сказать. И каким-то образом защищает.
– А если вы поедете со мной в Особый отдел, кошка сумеет противодействовать этому вот хранителю? – сообразил я.
– Нет, – ответила Майя. – Она привязана к дому, как все кошки. Это собаки привязываются не к месту, а к хозяину…
Я невольно фыркнул.
– Разве только взять с собой ее материальное вместилище. Оно спрятано где-то здесь, потому я и просила вас найти его поскорее! Если оно будет у меня, тогда мы сможем поехать в этот ваш Отдел… Но вашим магам я кошку не отдам! – сказала Майя.
– Не надо, что вы! Я же сказал, мне приказано найти камень, а никакую не кошку. Мне бы всучить эту штуковину специалистам, пусть сами разбираются! Они на этом собаку съели… Ну что вы смеетесь?!
Майя хохотала в голос, а я снова вспомнил, кто я такой, и тяжело вздохнул.
– Да, съели, и даже сожрали. Меня в том числе, а один знакомый из другой страны говорит, что его заездили. Угадайте, кто он?
Майя засмеялась еще громче, явно что-то представив.
– Он тоже нюхач? – спросила она, выдохнув.
– Отчасти. Чистых нюхачей мало, потому на нем и ездят все, кому не лень. У них там еще в ходу конная полиция, – сказал я и взмолился, убирая ее руку подальше от своей головы: – Да прекратите же вы меня гладить!
– А мне очень нравятся ваши волосы, – сказала она и улыбнулась так, что думы о камне напрочь вылетели у меня из головы. Валяется под кроватью и пусть себе валяется, не убежит! А вот как я завтра объясню, зачем явился к завтраку…
Верно! Письма-то мы так и не нашли!

День пятый 
К завтраку Майя спустилась в обычном своем скромном платье, отдохнувшая и сияющая, а вот мистер Нолан, хоть и улыбался блаженной улыбкой, выглядел несколько утомленным, хотя, казалось бы, какие его годы?
Эндрю пока так и не рискнул выйти, а вот миссис Донован явилась, безупречно одетая, как обычно, аккуратно причесанная… и неожиданно похорошевшая. Так же, как и Эстер. Себя Майя видела в зеркале, поэтому не сомневалась, чему все трое обязаны этим преображением. Впрочем, она и прежде себя дурнушкой не считала.
Бэйби, видимо, тоже была в курсе подобных вещей, потому что посмотрела на них с завистью.
– И где изволит пропадать экономка целыми днями? – грозно вопросил Бейнс. – Мы вчера не смогли вас отыскать, чтобы помочь молодой даме!
Дэйв негромко присвистнул. Похоже, миссис Фостер поразила старшего Бейнса в самую печень, вот уж неожиданность!
– На месте нового хозяина я бы немедленно вас уволил! – припечатал тот.
– Вы пока не на его месте, – холодно ответила миссис Донован, раскладывая по тарелкам неизбежную яичницу. – Ну а мне нездоровилось. Вдобавок я имею право на выходной день раз в неделю.
Бэйби тихо хихикнула и ткнула локтем Эстер. Та сделала вид, будто ничего не понимает.
– Не знаю, кто станет хозяином дома, – произнесла Хелен, намазывая масло на хлеб, – но я бы настоятельно советовала ему первым делом сменить кровати на те, что не скрипят! Это невыносимо! С одной стороны шумят, с потолка что-то сыплется…
– Но не скрипит! – вставил ее брат, выглядевший примерно так же, как и Алекс.
– Скрипит! – разозлилась она.
– Там нет кровати, – ляпнула Эстер и побелела. К счастью, замечтавшийся папаша Бейнс пропустил откровения дочери мимо ушей. Все сделали вид, будто ничего не услышали, только Бэйби громко закашлялась.
– А мне, – с тонким чувством момента вступила Фиона, – ночью приснился дядя Генри, можете себе представить?
– Так это ты визжала? – спросил Тоби недовольно. Он эту ночь провел явно не в объятиях Бэйби.
– Я не визжала, – покачала головой его младшая сестра. – Я подумала, что раз это сон, то ничего страшного не случится, если я поговорю с дядей.
– Фиона… – мрачно начал мистер Бейнс, но она продолжила, не обращая на отца внимания (Майя давно заметила, что главу этого семейства слушаются исключительно формально):
– Он сказал что-то вроде: «Привет, малышка, хочешь, я покажу тебе кое-что интересное?»
Дэйв подавился, Джон тоже, а Тоби сделал вид, будто ничего не слыхал.
– Я ответила, что хочу, конечно же, – продолжала Фиона, – и тогда он сказал: «Идем со мной, я покажу тебе тайники!» Я и пошла… А когда очнулась, то стояла возле китайской вазы, про которую Дэни сказал, что она поддельная. Я засунула в нее руку, а там оказалось кольцо…
Она показала массивный, явно мужской перстень в виде скарабея.
– Фиона! – начал краснеть ее отец.
– Можно? – попросил Дэйв и подбросил перстень на ладони. – Судя по весу, вполне может оказаться золотым. Или свинцовым, крашенным под золото: дядюшка явно был шутником! Держи.
– Ну и ладно… – Фиона забрала украшение. – Можно переделать его в медальон. Да, папа?
Видимо, мысль о золоте несколько отрезвила Бейнса, потому что он молча кивнул и принялся выбирать из тарелки неповрежденные части яичницы.
– Почему нельзя выкинуть из дома этих проклятых кошек? – спросил он мрачно. – Их вопли всю ночь не давали мне спать!
Дэйв снова поперхнулся, а Майя сделала вид, будто ее это не касается. А вот Алекс, отметила она, краснеет очень забавно: сперва загораются кончики ушей, потом уже лицо…
– Ведь они по весне вопят, разве нет? – спросила Фиона наивно.
– Хорошему коту и в августе март, – выпив воды, сказал Дэйв. – Ох… так и помереть можно.
– Да, вполне, если кто-то узнает об истинной причине этого кошачьего концерта, – произнес вдруг Тоби и мрачно взглянул на Бэйби, а потом на вторую сестру.
Бэйби взгляд проигнорировала, а Эстер ответила брату крайне недобрым взглядом. Согласие в семействе Бейнс даже не ночевало, отметила Майя, хотя с виду все было благопристойно. Впрочем, они ее не интересовали, а вот сидящий чуть наискось Алекс…
«Боги милосердные, не хватало влюбиться в британца! – невольно подумала она. – Он, конечно, хорош, и дар у него редкий, у нас бы его насильно заставили понаделать детишек, чтобы дар этот не пропал, вдруг у кого тоже проявится! Только он здешний, а мне скоро уезжать, с кошкой или без…»
Тут Майя встряхнулась, фыркнула про себя: «Ну что ж, пара дней еще есть! На поиски. И пара ночей на все остальное».
– Ты о чем? – не понял Дэниел.
– Да так, о всяком… Например, почему мистер Нолан подозрительно много времени проводит с мисс Тагор, а также почему мисс Тагор, прежде вроде бы не интересовавшаяся сокровищами дядюшки Генри, вдруг принялась за поиски, да как шустро! – сказал Тоби. Глаза у него были недобрыми, и Майя ответила ему таким же злым взглядом. – Казалось бы, мы должны быть в равных условиях, мистер Нолан?
– Вы и так находитесь в равных условиях, – пожал тот плечами, не удержался и почесался о спинку стула. Бэйби снова захихикала, а Майя сконфуженно подумала, что стоило бы подпилить ногти, а не затачивать их. – А мой интерес к мисс Тагор, представьте себе, не имеет ничего общего с вашим предполагаемым наследством.
На этот раз чуть не закашлялась сама Майя. Да, поистине, лгать с таким невозмутимым выражением лица могут только британцы!
– Ну да, равно как и интерес моей… хм… невесты к моему кузену, – хмыкнул Тоби. – Видимо, он более перспективен, на ее взгляд.
– Тоби, я не дам тебе в морду за такие слова только потому, что между нами стол, – преспокойно сообщил Дэйв. – Ну и челюсть сломать могу, я боксом занимался. Как всякий уважающий себя писатель, скажу я тебе, идеальная реакция на критику – прямой в челюсть. Ну, можно и хук слева, кто каких тенденций придерживается…
– А я дам, – произнесла Бэйби, осмыслив сказанное, встала и грохнула тарелку… нет, не об голову Тоби, как того ожидала Майя, а просто об пол. – Я тебе больше не невеста. Весь в папашу, хоть он тебе и не родной! Ну, не та мать, что родила, а та, что воспитала, а у тебя папочка… Дэйв, вызови такси, будь другом! Я пока шмотки соберу. Будь проклят тот день, когда я связалась с этой семейкой!
– А мы? – шепотом спросила Фиона, а Эстер покивала.
– С мужской частью семейки! – нашлась американка и гордо удалилась.
Дэйв, к слову, никуда не пошел, пояснив:
– Остынет и вернется. Но ты, Тоби, не при дамах будет сказано, зарвался.
– В чем же это? Разве не ты с нею…
– Я с нею прекрасно проводил время, но не в том смысле, о котором ты подумал. Девушке было скучно, а ты уныл, как пересказ развеселого любовного романа в исполнении старой девы.
– Дэйв! – одернула его Хелен.
– А ты не перебивай, когда я говорю всерьез, – ответил он тоном, которого Майя у него ни разу не слышала. Алекс тоже насторожился, а это что-то да значило! – Жених выискался… Думал, если она дочь геолога, то поможет тебе бриллианты искать? Твой папаша уже нашел, два дня напролет полировал!
Старший Бейнс зашипел, как закипающий чайник.
– Зато люстру помыли, – невозмутимо сказала миссис Донован, – еще бы на место ее повесить.
– Ты откуда… – начал было Тоби, но Дэйв не дал ему договорить.
– Ты и не думаешь на ней жениться. Неподходящая партия – вульгарная американка, манер никаких, денег нет, к тому же ты не первый… претендент на ее руку. Думаешь, я не знаю, что ты нашептывал Лили на танцах, а? Не-ет, я все слышал, – улыбнулся Маккинби, – у меня прекрасный слух, тренированный, в наших кругах иначе нельзя, не то упустишь полсловечка, и съедят-с!
Майя, признаться, не обратила внимания на то, о чем говорили Тоби с Лили и говорил ли вообще, а вот по взгляду Алекса было видно – и он тоже что-то такое уловил.
– Прекрати эту клевету! – прогремел очнувшийся Бейнс.
– Это не клевета, – преспокойно сказал Дэйв. – Это чистая правда.
«Кажется, у Уорренов в крови заложено устраивать другим пакости, вольно или невольно, а еще выдавать себя не за тех, кто они есть на самом деле», – подумала Майя, поднялась и выскользнула за дверь. Алекс проводил ее взглядом, а остальные так увлеклись ссорой Маккинби с Бейнсом, что не обратили на нее внимания.
Бэйби, как и предполагала Майя, как попало швыряла вещи в чемодан и плакала, размазывая слезы по круглым щекам.
– Не плачь, от этого не будет толку, – сказала Майя, прислонившись к косяку. – Кстати, такси тебе не вызывали.
– Сама вызову! – Бэйби бросила на пол очередную блузку и повернулась к ней. – Ты вот… ты тоже думаешь, я изменяла Тоби? С Дэйвом или еще с кем?
– Нет, – ответила Майя, потому что прекрасно это чуяла. – Не думаю. А ты в самом деле дочь геолога?
– Ну да, – шмыгнула носом та и села на кровать. – Я не очень хорошо разбираюсь, специально-то не училась – туда девушек не берут, ретрограды поганые! Но от отца наслушалась всякого. Мама ругается, что лучше бы за моряка дальнего плавания вышла – того тоже по полгода нет дома, но хоть все комнаты камнями не завалены!
– Не переживай, – Майя подсела к Бэйби. – Не стоит он того. Или ты так его любишь?
– Ну… – та задумалась. – Уже нет. Он симпатичный, серьезный такой, правильный, но скучный, как сборник псалмов его папаши!
– Дэйв сказал примерно так же.
– Я думала его растормошить, но… – Бэйби покачала головой. – Нет. Я тут не выживу, я чужая.
– Я тоже, – улыбнулась Майя. – Но я и не собиралась тут оставаться. Сделать бы дело – и домой…
– А… мистер Нолан? – с интересом спросила та, явно позабыв о своих страданиях. – Он как?
– Огонь, – честно ответила Майя.
– А я с Дэйвом даже не целовалась, – шмыгнув носом, сказала Бэйби. – Вот правда, и мысли не было! С ним весело, уютно, но… нет. Так даже лучше, потому что не надо смешивать личные отношения и бизнес! С Эсти и Фиа я договорилась, ты слышала. Дэйв тоже наверняка поможет, у него связи есть. Вот…
– Так ты уедешь сейчас же?
– Да нет, это я сгоряча, – та подобрала с пола одежду. – Билет еще менять, тягомотина… Уж потерплю два дня, но пусть папаша Бейнс знает, что его распрекрасному пасынку дала от ворот поворот вульгарная американка, а не наоборот!
– Ты не вульгарная, просто темперамент такой, – улыбнулась Майя, и тут из-за приоткрытой двери высунулся собачий нос. – Боже, Джинто, что тебе тут понадобилось? Подслушивал, да?
Спаниель подошел, положил голову ей на колено и блаженно вздохнул.
– Он такой милый! – Бэйби почесала пса за ухом. – Ты его заберешь с собой?
– Нет, – помолчав, ответила Майя. – Он же умрет от жары. Знаешь, британцы с трудом живут в нашем климате. Вот как мой отец – вроде бы и привык, и служил сколько-то лет, но подхватил малярию и скончался, а кроме малярии там еще десятки болезней. Мы-то привыкли, можем и не заметить, а чужаки умирают сотнями.
– Жалко, – грустно сказала Бэйби. – Глянь, как он на тебя смотрит! Прямо как человек… А ты его бросишь.
– Зато здесь он доживет до старости, а у меня на родине протянет год-другой, – отрезала Майя, стараясь не смотреть на пса, у которого были глаза Алекса, светло-карие, почти янтарные на свету, человеческие. – Он меня знать не знал еще пару дней назад, наверняка у него есть хозяин…
– Ну может, это была любовь с первого взгляда, – сказала Бэйби задумчиво, но не поняла, почему спаниель с тяжелым вздохом рухнул на пол и попытался закрыть морду лапами. Майя-то знала – он подумал о вездесущих, чтоб им провалиться, любовных романах.

Признаюсь, я не был рад услышать такое. Вернее, я прекрасно понимал, что Майя останется здесь ровно до тех пор, пока не найдет свою кошку. А вот пес ей совсем без надобности. В смысле, пока пригодится, но как только нужда в нем отпадет, Майя уйдет и вряд ли оглянется. А я плюну и пойду за следующим заданием, благо дел хватает. Это вот подвернулось, я еще радовался его сложности… Ну вот, нарадовался!
Настроение было испорчено бесповоротно – лучше бы я и не ходил за Майей, а слушал перебранку Бейнсов с Маккинби (из которой последние вышли победителями). Я давно подозревал, что настоящий Дэйв не богемный малый и не бездельник, за которого дела ведет сестра. Та тоже была хороша, но… Следует признать, что наш мир – это мир мужчин. И круги, в которые вхож Дэйв, вряд ли станут доступны Хелен в ближайшие годы.
Она вовсе не волочит на себе бездельника-брата, у них взаимовыгодное сотрудничество, подумал я. Вероятно, он предоставляет информацию (а в клубах она льется рекой), а она использует. Либо они вместе составляют планы… Огден понадобился Хелен, полагаю, чтобы поиграть самой: своего капитала жаль, брат не даст разгуляться так, чтобы спустить все деньги на неудачной сделке (я был более чем уверен, что Дэйв та еще пиранья). А Огден не обеднеет. Я тут на досуге навел справки о его состоянии и чуть не онемел.
Но и Хелен не марионетка, характер у нее под стать брату. Значит, у них действительно тандем… и вполне удачный, судя по моим данным.
Погрузившись в свои мысли, я перестал следить за гостями, а тем временем поиски сокровищ переросли в поиски писем.
Логичнее всего было бы поискать их в сейфе – где же еще держать интимную переписку? Но увы! Открыть его не было никакой возможности. Я уже упоминал, что Генри Уоррен был человеком далеко не бедным, а вдобавок крайне изобретательным по части неприятных шуток.
Защитить весь дом он бы не сумел – не хватило бы средств. Так охраняют сокровища короны, кое-какие музеи, банки, но в частном доме Уоррен мог позволить себе только сейф. Но вот на него он навешал все, что было ему по средствам!
О сейфовике-хранителе я уже упоминал. Вреднейшее создание: если бы не оно, давно можно было бы проверить сейф и узнать, не в нем ли хранится камень (логично ведь спрятать такую ценную вещь именно туда!). Но нет, при попытке взлома сейф должен был самоуничтожиться, и что случилось бы с окрестностями, окажись внутри камень, никто не брался предположить. Безопасно вскрыть сейф тоже бы не вышло – мы не знали свойств камня. Проще было выждать неделю, чем рисковать людьми, иначе не было бы тут наследников…
Я уже не раз упоминал о мерзком чувстве юмора Генри Уоррена и его богатстве, и это неспроста. Он потратился не только на сейф, но еще и на магическое завещание. Это его шуточное вроде бы условие – наследники могут неделю искать сокровища, где им вздумается, – было отнюдь не шуточным. Если не впустить их в дом и не предоставить свободы действий, в момент оглашения завещания не сработает заклинание, и сейф опять-таки самоуничтожится с непонятными последствиями. На дом-то со всем этим барахлом плевать, но камень!.. В итоге начальство решило пожертвовать моим временем, а не другими ресурсами (взломщики-то есть, я знаю, но услуги их стоят неимоверно дорого!) и дождаться момента оглашения завещания. Тогда сейф откроется для нового владельца, ну а как забрать камень – уже не моя забота. Я тут просто за порядком приглядываю и посматриваю вокруг – были предположения, что Уоррен мог держать камень не в сейфе, а подпирать им дверь, с него бы сталось. Как, собственно, и оказалось…
Ладно, хватит размышлений, от них и так уже голова шла кругом.
Выйдя из дома, я отыскал укромный уголок, сменил облик и вернулся на крыльцо уже человеком (полчаса назад я ушел из столовой под предлогом срочного дела, а сам в другом  облике отправился к Майе).
– Проходите, мистер Нолан, – ровно произнесла экономка, впустив меня. – Господа уже в гостиной. Во всяком случае, большинство из них.
– Спасибо, миссис Донован, – кивнул я.
В гостиной как раз разгорался скандал.
– Миссис Фостер на вас понадеялась, а вы! – ревел Бейнс.
– А мы не сыщики, – ответствовал Дэйв, пожав плечами. – Что ж вы сами не поищете?
Бейнс в ответ басил об уважении к старшим и обязанностях джентльмена по отношению к даме. Любопытно, когда это он стал таким вежливым?
– Могу ли я узнать, о чем речь? – осведомился я.
Хелен с отстраненным видом терла висок, Дэниел комкал платок и явно из последних сил сдерживал кашель, Фиона и Эстер о чем-то шушукались, а Тоби грыз костяшки пальцев. Огден с Хелен куда-то подевались, но никто, кажется, не обратил на это внимания. Ну а Майя с Бэйби так и не вернулись.
– Да об этих письмах! – Дэйв махнул рукой. На мизинце красовалось кольцо-печатка. – Которые просила найти та веселая вдовушка.
– Не смейте говорить о ней так! – взвился Бейнс.
Эстер подняла брови, а романтичная Фиона восторженно округлила глаза.
Да, кажется, миссис Фостер поразила их папашу не то что в печень, а даже и в селезенку. Ну либо у него уже пошли метастазы.
– Миссис Донован, – повернулся я к невозмутимой экономке. – Вы не подскажете, где мистер Уоррен хранил личную переписку?
– В спальне, – не колеблясь, отозвалась она. – Только я не знаю, как открывается его бювар.
– В смысле – не знаете? – не понял я. – У вас нет ключа?
– Ключ не нужен, – объяснила она, расправив передник. – Там есть довольно хитрая вещица. С виду это глобус, но если что-то повернуть, то получится стол.
– Хм, – я заметил, что Дэйв и старший Бейнс прекратили перебранку и с интересом прислушиваются. – Что ж, показывайте, где это. Попробуем открыть.
«Хорошо хоть, Бэйби здесь нет, иначе она непременно предложила бы вскрыть глобус шпилькой!» – подумал я. Звучало нелепо, но так, видимо, казалось мне одному.
– В крайнем случае, взломаем, – заметил Дэйв беззаботно. – Долго ли?
Бейнс явно разрывался между нежеланием портить наверняка недешевую вещь и стремлением угодить прекрасной вдове.
– Позвольте я попробую, – вдруг предложил Дэниел и закашлялся. Все с удивлением повернулись к нему (обычно в беседы Дэниел не встревал, предпочитая слушать молча). Чуточку смутившись от всеобщего внимания, он с трудом выговорил сквозь кашель: – Я видел подобную вещь в музее. И примерно представляю, как она должна открываться.
– А давай, – охотно согласился Дэйв и встал. – Ну, миссис Донован, показывайте, где это!
В гостиной остались только Тоби и мистер Бейнс, остальные гуськом направились в спальню Генри Уоррена…
Личные комнаты покойного были обставлены с претензией на шик. Украшенный янтарем камин, по полу в беспорядке разбросаны шкуры и шелковые персидские ковры (я поморщился при виде такого варварства), стены отделаны, похоже, дубовыми панелями.
Зато здесь не было никаких статуэток, фигурок, картин и прочего барахла. Потрясающий контраст с остальными комнатами, захламленными до предела!
Я обратил на это внимание еще когда впервые осматривал дом. Но, признаюсь, распотрошить глобус я не додумался.
– Вон там, – без особой нужды указала миссис Донован, остановившись на пороге.
У окна на подставке красовался глобус высотой мне по плечо.
«В штуковине такой величины можно перевозить не то что контрабанду, а и беглых преступников! – подумал я. – Интересно, как его сюда втаскивали, через окно, что ли?»
Дэниел бросился к нему, как умирающий от жажды к роднику. Руки его дрожали, щеки пылали лихорадочным румянцем.
Он ощупал гигантский шар, что-то нажал, повернул – и глобус распался на столик и нечто вроде трюмо, только вместо зеркал оказались полочки.
С восторженным вскриком Дэниел схватил что-то, при ближайшем рассмотрении оказавшееся маленьким кинжалом экзотического вида.
Постойте, я ведь его уже видел, только на рисунке!
От этой вещицы так разило магией, что мне захотелось открыть окно и избавиться от фантомной вони.
Мой предупредительный возглас запоздал: Дэниел держал оружие, сложив ладони лодочкой, и любовался страшноватой отделкой. С рукоятки кинжала скалилась мерзкая рожа (похоже, какой-то туземный божок), из раззявленного рта которой словно вытекал ручеек крови. Рожа выглядела крайне злорадно.
Конечно, это была всего лишь чеканка да эмаль, но я все равно поежился.
– Фу, какая гадость! – воскликнула Фиона, а Эстер согласно кивнула и добавила:
– Главное, не показывай папе, он скажет, что это сатанинская игрушка.
– Кхм, – прочистил горло Дэйв. – Мы, вообще-то, письма искали.
Дэниел вздрогнул, как внезапно разбуженный человек, и повернулся к нам.
– А можно?.. – произнес он просительно. – Можно я оставлю его себе? На память? Вряд ли мистер Уоррен использовал подлинник для разрезания бумаги, это явно копия, но очень талантливо сделанная! А я всегда увлекался непальскими безделушками…
Наследники переглянулись.
– Вряд ли кто-то будет против, – сказал Дэйв, посмотрев на кинжал, и зябко передернул плечами.
– Спасибо! – Дэниел баюкал кинжал, как младенца, а из темного угла мне вдруг снова послышалось довольное хихиканье.
– Мы ищем письма, – напомнил я, стараясь не поддаваться иррациональному желанию сбежать, и, шагнув вперед, принялся выдвигать многочисленные ящички.
Любовные послания миссис Фостер, аккуратно уложенные в деревянную шкатулку, оказались в одном из верхних.
Я начал бегло просматривать их, чтобы убедиться в отсутствии там чего-то дорогостоящего и не принадлежащего этой даме. С чувством юмора Генри Уоррена… он вполне мог вложить в какой-то конверт нечто ценное. Кстати, конверты я тоже внимательно осматривал – мало ли, вдруг попадется редкая марка. (Да, от романов тоже бывает польза!)
Девушки с любопытством бродили по спальне, миссис Донован молча стояла у двери, а Дэниел любовно рассматривал свою новую игрушку. Дэйв же заглядывал мне через плечо (хотя роста ему на это едва доставало).
Из очередного конверта выпало… выпали…
Признаюсь, я остолбенел, разглядывая эти… изображения.
Дэйв восторженно присвистнул и заметил:
– Я и не знал, что у дяди такой талант к фотографии!
– Что? Что там? – спохватилась Эстер, и я поспешно спрятал письма обратно в шкатулку. Девушкам такого точно видеть не следовало, это ведь даже не сюнга!
– Ничего интересного, – правильно истолковал мое замешательство Дэйв. – Каталог для мужчин. Ну там… подтяжки для носков, модные панталоны, курительные принадлежности. Зачем дядя это сюда засунул?
– Думаю, случайно, – произнес я, чувствуя, как пересохло горло, и посмотрел на Маккинби с благодарностью. – Пожалуй, теперь следует позвонить миссис Фостер.

Инспектор появился незадолго до того, как подали чай, и сперва зашел ко мне в коттедж – мы условились об этом заранее.
Мне было нелегко оторваться от Майи, но, во-первых, это уже выглядело неприлично, а во-вторых, мне требовалось подышать свежим воздухом. Я ведь говорил, что фон от всех безделушек шутника Генри сбивает нюх, так что мне позарез нужно было сделать передышку.
– Я тут пирожных к чаю прихватил, – сказал Рассел, поздоровавшись, и показал большую коробку. – Для девиц. А то бакалейщик сказал, что мистер Маккинби закупил припасов и ящик консервов и заявил, мол, вы там на осадном положении и вообще голодаете.
– Ну, я не был бы столь категоричен, – ответил я, усмехнувшись. – Хотя меню разнообразием не отличается. Кстати, не упоминайте про консервы, мисс Маккинби запретила брату их покупать. Боится отравиться.
– Не буду! – кивнул он и уселся на край стола. При упоминании о мисс Маккинби у него на лице появилась застенчивая улыбка.
А я задумался: не приволок ли Генри Уоррен из своих странствий какую-нибудь финтифлюшку, которая действует исключительно на сильный пол? А он мог, мало ли, возраст все-таки, вот и озаботился.
Во всяком случае в его доме теперь просто роились влюбленные мужчины…
– Ну что тут у вас? – спросил Грег.
– Да полная неразбериха, – с досадой ответил я. – Но, кажется, насчет одного почерка вы правы. Генри Уоррен и судомойка убиты одним и тем же лицом. Или объектом, так вернее.
– Это как? – нахмурился он.
– Я не имею права вдаваться в подробности, – покачал я головой, – но это связано с некой вещью, которую Уоррен привез для нашего Отдела. Хранитель сокровища. С Генри понятно, а судомойка, думаю, хотела эту вещь прибрать к рукам. Видимо, случайно разглядела в ней что-то любопытное. Меня этот хранитель тоже чуть не отправил на тот свет, когда я эту штуку прикарманил.
Я оттянул воротник рубашки и показал иссиня-черную полосу на горле. Скоро она должна была сделаться разноцветной.
– Вот это здорово! – высказался Рассел, смутился и добавил: – В том смысле, что можно спихнуть эти дела на ваш Отдел, а не что вас чуть не убили. Тогда у меня остается покушение на Эндрю и убийство Лили. Хотя, между нами говоря, я надеюсь передать эти дела в Скотленд-Ярд.
– Вряд ли, – хмыкнул я, вспомнив приказ дражайшего начальства утереть нос «кузену Скотти». – Отдел не хочет передавать дело Уорренов Скотленд-Ярду.
Впрочем, расстроенным Рассел не выглядел.
– Ладно. Тогда сами разберемся, – сказал он с восхитительным оптимизмом. – Ну, а с покушением на вас все ясно, только доказательств нет.
– Ну да, это мы уже обсудили.
– А с Лили вообще полный мрак, – признался он. – Из свидетелей только Тед, но он ничего не видел, только фигуру, да голос слышал, и тот опознать не сумеет. Минни тоже мертва. Я сперва думал, что ее убили как свидетельницу, но вы вот сказали о хранителе сокровища…
– Но как повод для визита эта версия ведь годится?
– А смысл время терять? – грустно произнес инспектор. – Лучше заняться покушением на Эндрю. Логично ведь предположить, что кто-то убил Лили, а потом столкнул с лестницы Эндрю. Подозреваю, что тут замешаны Бейнсы. Я тут перечитал показания: мисс Тагор и мистер Маккинби, когда выскочили на шум, видели наверху самую младшую мисс Бейнс. Не думаю, конечно, что это она столкнула парня, но… Ведь это Тоби рыскал в вашем коттедже! И опоил вас или он, или та же Фиона.
– Повод для визита… – повторил я и встал. – Идемте, а то там и чая не останется!
Не сказать, чтобы нам очень обрадовались, однако миссис Донован принесла еще два прибора, и мы с инспектором устроились, как нарочно, каждый напротив своей дамы сердца. (Если Рассел полагал, что его романтический интерес к неприступной Хелен Маккинби незаметен, то он ошибался. Дэйв вон тоже толкнул сестру локтем и подмигнул мне.)
Хелен была холодна, как полярные льды, и на неуклюжие попытки инспектора завязать с нею беседу не откликалась. Видимо, еще не простила инспектору критику ее манеры вождения.
Майя тоже молчала, да и не мог я говорить с нею у всех на глазах.
– А что привело вас на этот раз, инспектор? – спросила миссис Донован, разливая чай и передавая чашки близсидящим. Я зорко следил за тем, чтобы мне снова что-нибудь не подсунули, а то ведь могут и стрихнину сыпануть по доброте душевной.
– Да вот, хотел уточнить кое-какие детали касаемо покушения на мистера Уоррена, и так удачно подгадал, прямо к чаю, ха-ха! – натянуто ответил он. Хелен даже не улыбнулась. – Но это лучше делать не за столом, полагаю. Ах да, вот…
– Это кстати! – потерла руки Бэйби, увидев пирожные. – Кухня у вас ужасная, а сладости очень даже ничего!
Гости живо разобрали угощение (Дэйв взял два пирожных – за себя и сестру, которая сухо сказала, что следит за фигурой), и на некоторое время воцарилось молчание.
– Извините, я опоздал, – раздался вдруг голос Эндрю. – Трудно одеваться с этим гипсом.
Я повернулся и остолбенел. Эндрю был чисто выбрит, одет в безупречный дорогой костюм, пробор его можно было выверять по линейке, и только рука в лубке портила впечатление.
– Что это с ним? – шепотом спросил инспектор.
– О… – протянул Дэйв. – Об этом лучше умолчать…
– Миссис Донован, – сказал тем временем Эндрю и нервно сглотнул. – Мэри… Я прошу вас стать моей женой!
Немая сцена была достойна лучшей театральной постановки. Испортили ее только сдавленные звуки, которые издавал Дэйв.
– Очень лестное предложение, мистер Уоррен, – невозмутимо ответила экономка, – однако… нет, не нужно вставать на колени, у вас травма ноги, если вы не забыли. Что это вам взбрело в голову?
– Мэри…
– Миссис Донован.
– Хорошо, миссис Донован! – Эндрю в лучших традициях жанра порылся в кармане и выудил кольцо (вполне вероятно, найденное в этом доме). – Признаю, я много где побывал и порой занимался не самыми хорошими делами…
Дэйв припал к плечу Бэйби и тихо выл от восторга. Очень тихо, чтобы не сбивать новоявленного жениха. Девушки восторженно внимали импровизации Эндрю (не всякий день увидишь постановку дурного романа).
– Но я еще не утратил остатков порядочности, – завершил тот свой спич. – Как честный человек, я обязан жениться!
– Однако я не обязана выходить замуж, – холодно ответила миссис Донован и добавила, ничуть не стесняясь публики: – Я оценила ваш жест, но я вдова, а не непорочная девица, над вами не стоит мой батюшка с ружьем, а вдобавок, если даже забыть о разнице в положении, подумайте о разнице в возрасте. Вы мне если не в сыновья, так в племянники годитесь.
– Но…
– Я понимаю, что вы не могли удержаться… объясню вам наедине, почему это от вас не зависело, если угодно. Но случившееся не по вашей вине – не повод для свадьбы, – произнесла Донован и передала чашку отвергнутому жениху. – Присаживайтесь и пейте чай, пока он не остыл.
– Железная дама, – шепнула Бэйби, а я подумал, что экономка наверняка очень много знает о тайнах покойного хозяина.
– Тут у вас каждый день такое веселье? – вполголоса спросил у меня инспектор.
– Такого еще не бывало, – честно ответил я. – Убийства, призраки, но это, право, такие мелочи…
Эстер судорожно строчила что-то карандашиком в записной книжке Дэйва, с которой он не расставался. Видимо, чтобы не забыть реплики миссис Донован и вставить в роман. В последнее время у меня все чаще возникало чувство, что я в таком романе живу!
Чаепитие проходило в гнетущем молчании, и даже пирожные скрасили его лишь отчасти.
– Слушайте, давайте уже приберем со стола и приступим к допросу, – призвал через некоторое время Дэйв, хищно посмотрев на инспектора. Возможно, он подозревал, что у того при себе есть еще что-нибудь вкусное. – Кто у нас главный подозреваемый, а, мистер Рассел?
– Не допросу, а опросу, и не у нас, а у меня, – флегматично ответил тот, дождавшись, когда миссис Донован при помощи девушек соберет посуду. Эстер тем временем продолжала строчить, явно уже на эту тему. Выдержав паузу, он добавил: – Наивероятнейшая кандидатура – мисс Фиона Бейнс.
Фиона выронила все, что держала в руках. С ужасающим грохотом стопка тарелок превратилась в осколки.
– Это был любимый сервиз Генри, я хотела сказать, мистера Уоррена, – тяжело вздохнула миссис Донован. – Остатки теперь только на кухню…
Она начала было собирать осколки, как Эндрю ринулся к ней на помощь, да так резво, что они столкнулись лбами.
– Родными будете, – злорадно заметил Дэйв, наслаждавшийся спектаклем. Эндрю вспыхнул, а экономка даже ухом не повела. Вот это, я понимаю, выдержка!
Бэйби с Майей, вернувшись с кухни, принялись помогать с уборкой.
– Слушайте, этот ковер проще свернуть вместе с осколками, иначе вы их до завтра выбирать будете, а потом вынести во двор и вытряхнуть как следует! – не выдержал инспектор. – Заодно выбить и почистить. Алекс, поможете отодвинуть стол? Дамы и господа, привстаньте, что ли, и наблюдайте из партера! Не можете помочь, так не мешайте.
Кажется, это была излюбленная фраза инспектора.
Хелен, должен отметить, посмотрела на него с интересом.
К нам присоединился Дэйв, втроем мы кое-как своротили тяжеленный стол и скатали ковер. Да, а потом вынесли наружу и выбили (в этом нам помогала Бэйби, заявившая, что обожает теннис, а выбивалка напоминает ракетку). Обратно мы вернулись пыльные, уставшие, но довольные: ковер почти не пострадал (голодные гости подъели все до крошки, так что надо было только вытряхнуть осколки). Мы положили его на законное место и придавили столом.
Но это я рано обрадовался… Папаша Бейнс, все это время пребывавший в некоем ступоре, вдруг ожил:
– Инспектор, что это вы сказали про мою дочь?
– Я сказал, что она основная подозреваемая в деле о покушении на мистера Уоррена, – хладнокровно сообщил тот и откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди. (Полностью закрылся от остальных, отметил я, возможно, это привычка, но…)
– Ложь и гнусная клевета! Кто мог такое заподозрить?!
– Я, – сказал Рассел. – Судите сами: когда мисс Тагор и мистер Маккинби выбежали из гостиной на крик, они увидели наверху мисс Бейнс-младшую, которая смотрела вниз, на упавшего мистера Уоррена, но не двигалась с места, вместо того, чтобы кинуться ему на помощь!
– Фиона испугалась, – встряла Эстер. – Любой бы испугался на ее месте!
– А почему она не закричала?
– Так от испуга же!
– А почему вы отвечаете за сестру? Она снова перепугалась до потери дара речи?
Фиона неожиданно расплакалась, закрыв лицо руками. Мистер Бейнс-старший хватал ртом воздух и явно пытался что-то выговорить, но не мог. Как бы его удар не хватил!
– Даже если это не она пыталась убить мистера Уоррена, – продолжал инспектор, – она может находиться в сговоре с кем-то еще либо покрывать его… скажем, если это был родственник. Ведь вряд ли она стала бы выгораживать постороннего, так?
– Не говорите ерунды, Фиона не пошла бы на такое! – сердито выпалил Дэниел.
– Не пошла бы! – всхлипнула она.
– Не трогайте мою девочку! – Бейнс вскочил, нависнув над инспектором и брызгая слюной. – Негодяй! Мерзавец! Поди, вымогаете взятку, чтобы поскорее закрыть дельце?
– Я вам штраф выпишу за оскорбление сотрудника полиции при исполнении, – преспокойно сказал Рассел, взял салфетку и утер лицо. – Фу, отодвиньтесь, прошу! От вас селедкой разит…
Улыбка Хелен стала шире, и я подумал, что у инспектора есть шанс.
– Мисс Фиона… разрешите вас так называть во избежание путаницы, а то Бейнсов тут очень уж много!
Та кивнула, а Дэйв снова тихо взвыл и упал головой на руки. Очень тихо, потому что сестра больно ущипнула его.
– Да, конечно, – Фиона шмыгнула носом. – Но, инспектор, это не я, правда! Какие у меня причины убивать Эндрю?! Я же его почти не знаю!
– Ну почему же… – с расстановкой произнес Рассел. – Вы девушка чувствительная, добрая. А у брата вашего, я слышал от доктора, чахотка. На лечение денег нет, наследство мистера Генри Уоррена – его единственный шанс вовремя получить нужное лечение и выздороветь… И пусть дядюшка оставил вам что-то по завещанию, так ведь мистер Уоррен – вроде как сын покойного, препятствие на пути к сокровищам. Даже если суд признает ваши права, то на это о-го-го сколько времени уйдет! Не факт, что мистер Дэниел Бейнс до этого доживет, уж простите за прямоту. Ну и вы, чтобы облегчить страдания брата, решили расчистить этот путь!
Мы с Дэйвом мученически переглянулись, и он прикрыл лицо рукой.
– Я не трогала мистера Уоррена! – воскликнула Фиона. – Клянусь! Кто-то постучал, и я открыла дверь, вот и все!
– Это я спьяну зигзагом шел и стукался о двери, – покаянно сказал Эндрю.
– Вы продолжайте, мисс Фиона, и не волнуйтесь так, – попросил инспектор. – И, кстати, самое время сказать, если вы кого-то выгораживаете. Например, своего брата Тобиаса, а?
Улыбка Хелен сделалась загадочной.
– Да что вы себе позволяете?! – взвыл старший Бейнс, багровый от негодования.
Кажется, тех капель, которые достались мне, ему сейчас очень недоставало.
– Папа, не волнуйся! – всполошилась Эстер. – Тебе вредно переживать. Инспектор только хочет все выяснить!
– Именно, – подтвердил Рассел энергично. – Так что вы видели?
– Я вышла на площадку и увидела мистера Уоррена, – сказала Фиона. Эстер подсунула ей стакан воды. Та глотнула и продолжила: – Он начал спускаться, медленно так. А снизу шла миссис Донован.
«Вот это поворот!» – подумал я.
– У нее в руках была швабра, это я запомнила. Раньше никогда не видела, чтобы миссис Донован убиралась сама.
– Может быть, это она столкнула мистера Уоррена? – спросил инспектор.
– Знаете, я бы, наверное, это заметил! – буркнул тот. Экономка была по-прежнему невозмутима, хотя я почувствовал нарастающее напряжение. Майя тоже прищурилась, а она чувствует такие вещи, будто кошка, я уже понял. – Мэ… Миссис Донован меня не толкала.
– Она прошла за фут или больше от него, еще посмотрела неодобрительно, – добавила Фиона. – Лестница же широкая. Там, конечно, темновато было, но я бы заметила, подойди миссис Донован к мистеру Уоррену! Как она могла его толкнуть, если она тогда поднималась ему навстречу? А больше там никого не было, честное слово! Вот… А потом он упал, а я так испугалась, что даже не смогла закричать!
– Благодарю, мисс, – кивнул инспектор, – мистер Уоррен кричал за вас.
– Да, мы и выскочили на его вопли, – сказал Дэйв. – Так, кузиночка?
– Верно. Мистер Уоррен вышел освежиться, потом раздался грохот и вопль, – кивнула Майя, а я вдруг подумал, что это я мог быть там. И танцевать с Майей… Нет, дела важнее, конечно. – А когда мы вышли, мистер Уоррен уже лежал на полу, мисс Бейнс стояла наверху, вцепившись в перила, вся белая, и смотрела вниз. А вот миссис Донован я не видела.
– И я не видел, – нахмурился Дэйв.
– Интересно. – Инспектор вдруг вправду стал похож на джек-рассел-терьера. Только что уши не насторожил и хвост не напружинил. – Миссис Донован, куда же вы подевались?
– Я поднялась на площадку и поставила швабру в чуланчик, – ответила она. – Это направо от лестницы, за большой пальмой и фикусом, вы наверняка их видели.
– А, ну за такими деревьями вас можно и не заметить, – сказал Дэйв. – К тому же темновато было.
– Да, но почему вы не бросились на помощь мистеру Уоррену? – спросил Рассел у экономки.
– Он уже все равно упал, полминуты не играли роли, – сказала миссис Донован. – И как бы я помогла ему шваброй?
– Из нее можно было сделать временный лубок, – не выдержал я. – Или костыль.
– Да, об этом я не подумала, – кивнула она. – Но швабра все же лучше подходит для того, чтобы прибрать то… гм… безобразие, что оставил кто-то из молодых господ. Во времена моей юности принято было, если уж тошнит после вечеринки, добираться если не до уборной, так хоть до цветочного горшка! Ну либо пользоваться собственным платком…
– Или травить в сумочку… – пробормотала Бэйби. – Или в рукав пальто.
Судя по тому, как заполыхали уши у Тоби, перебрал именно он. Впрочем, с кем не бывает. Как мне было плохо после первой в моей жизни вечеринки, я даже передать не могу! Я и выпил-то всего ничего, но потом двое суток был не в себе, с непривычки-то…
– Значит, вы видели мистера Уоррена?
– Разумеется. Он едва стоял на ногах, держался за перила, – сказала миссис Донован. – Я спросила, не нужна ли ему помощь, но он махнул рукой, и я пошла наверх, к чулану. Потом услышала грохот и вскрик.
– А мисс Фиону вы видели?
– Видела. Она выглянула из своей комнаты, я еще хотела спросить, не нужно ли ей чего-нибудь. Ну а когда раздался крик, она бросилась к перилам. А тут уж и я подошла.
Мы с инспектором переглянулись и тяжело вздохнули.
– Я обо что-то споткнулся, – сказал вдруг Эндрю. – Я был пьян, но помню вас, Мэ… миссис Донован, вы еще спросили, не нужна ли мне помощь. Я отказался, взялся за перила… а очнулся уже внизу от боли.
– На лестнице ничего не нашли, – сказал инспектор. – Да и миссис Донован заметила бы, натяни там кто-то леску поперек лестницы. Ладно. Торопиться уже некуда, если не возражаете, продолжим завтра.
Он встал, а Хелен вдруг произнесла:
– Инспектор, вы на машине или снова на телеге?
– На машине, а что?
– Подвезите меня, пожалуйста, до города. Я забыла дать важную телеграмму. Женщины такие забывчивые…
– Ничего, мисс, я и обратно могу привезти, – улыбнулся Рассел. – Собирайтесь скорей!
– Я и так готова. Только надену шляпку, – сказала Хелен и удалилась.
– Ось только не сломай, – шепнул я Грегу, и тот снова покраснел. Вряд ли его ждет что-то кроме поездки, но… вдруг? Он-то по уши втрескался в Хелен, сразу видно, только зачем ей простой полицейский? Как и простой агент – Майе, подумал я и поплелся к себе.
Вернулся я уже собакой, но Майя не обращала на меня внимания. Бродила себе по комнатам, трогала одну безделушку за другой, но ничего не находила. Лицо ее делалось все печальнее, да и я уже извелся, потому что ничем не мог помочь!
– Джинто, не вздыхай так, – попросила она. – Поищи лучше в другом месте!
Я помотал ушами.
– А, ты же не знаешь, что именно искать… Нет! – сердито сказала Майя, – если так пойдет, кошку я не найду… А времени все меньше! К ноге, Джинто!
Это была не только команда, но и целеуказание, и я с удовольствием ткнулся носом в браслет.
– Прекратите, извращенец! – прошипела Майя, отпихивая меня ногой. – Мне сейчас не до того! Подите поищите какую-нибудь… болонку, если невтерпеж!
Я заскулил и отпрянул.
«Вот, значит, как она думает обо мне?»
Майя не обращала на меня внимания, и я, превратившись, молча вышел, прикрыв за собой дверь.
– Что, завернула? – хихикнул из угла призрак, но я даже не удивился.
– Идите к черту, – посоветовал я ему. – Не до вас.
– Все там будем, – философски ответил тот и растворился в воздухе.
Ну а я отправился домой и лег вздремнуть. Было очень, очень обидно, но не смертельно. Я и так знал, что мужчина средних лет, скромный служащий его величества не чета такой девушке.
«Да ну, закончу с делом – забудется, – решил я, рухнув на кровать. – Мало их таких было, что ли? А обиду переживу, не маленький».
С этой мыслью я и задремал. У меня хоть подушка была мягкая.

В Эбервиль-хаус я отправился не без внутреннего протеста.
Вот закончу это задание и попрошу о переводе куда-нибудь в Шотландию, а лучше в Австралию! И женюсь наконец на милой британской девушке, у которой на уме только домоводство, дети и бридж…
Хотя я побаиваюсь детей, если честно, не умею с ними обращаться. А от хозяйственных забот впадаю в уныние. Нет, останусь лучше старым холостяком! Или все же завести уютное гнездышко?
Дверь мне открыла Майя, и одного запаха ее экзотических духов хватило, чтобы всякие мысли о добропорядочных британках и уютных гнездышках выветрились у меня из головы.
– Добрый вечер, – произнес я нейтрально (да здравствует вежливость!). – Надеюсь, я не опоздал?
– Нет, – негромко ответила она, отступая в сторону. – Проходите, Алекс.
– Благодарю, – я вежливо склонил голову, не глядя на нее, и заметил: – Сегодня отличная погода, не правда ли?
Кажется, она прошипела под нос что-то нецензурное…
Все уже сидели за столом. По правую руку от мистера Бейнса устроилась миссис Фостер, которой он что-то весьма прочувствованно рассказывал. Только алеющие кончики ушей этой милой (но уж точно не добропорядочной) дамы выдавали ее смущение.
– А, мистер Нолан! – поприветствовал меня старший Бейнс с неожиданной приветливостью. – Садитесь скорее! Очаровательная миссис Фостер приготовила вкуснейшее рагу!
– Откуда вы знаете? Мы же его еще не пробовали! – съязвил Дэйв.
– Ну и что? – с достоинством парировал Бейнс. – Я уверен, что миссис Фостер просто не может сделать что-то плохо!
Дэйв похабно ухмыльнулся, видимо, вспомнив те самые фото.
– Дэйв! – возмутилась Хелен. – Раскладывай лучше курицу с карри. Разумеется, я сомневаюсь, что в местном пабе подают нормальную пищу, но…
– Но дареному коню в зубы не смотрят! – парировал он и тряхнул головой. – И не ворчи. Кухарку пусть новый хозяин ищет. Когда он обнаружится, конечно.
Я отметил про себя, что Дэйв вовсе не уверен, что дом достанется именно ему, как бы ни пытался изобразить обратное. Впрочем, он ведь давно сказал, что его все это забавляет. И он вполне обеспечен, хотя, конечно, не откажется от такого лакомого куска пирога.
– Меня больше интересует, кто устроил эту дурацкую шутку, – заметил он, ловко орудуя ложкой.
– Какую шутку? – не поняла Хелен, подавая брату тарелки.
– Кто-то спер у меня жемчужину! – сообщил тот, накладывая очередную порцию риса. – Я снял ее, чтобы принять ванну. Оставил на комоде, а когда вернулся – ее уже не было. И, кстати сказать, это совсем не смешно. Это все же память о маме, а не просто побрякушка.
– Может, ты сам куда-то ее засунул? – предположила Хелен хладнокровно. Кажется, она пребывала не в лучшем настроении.
Он только покачал головой и нахмурился.
До конца обеда я созерцал крайне мрачные лица, разве что миссис Фостер и мистер Бейнс ворковали, как голубки.
Бэйби не смотрела на Тоби и его отца, те – на нее и Дэйва, Майя игнорировала меня, словом, думать о чем-то приятном не получалось.
В молчании закончилась трапеза, я откланялся и собрался уйти к себе, как вдруг Майя, подчеркнуто не глядя в мою сторону, спросила:
– Никто не видел Джинто? Он куда-то пропал.
– Днем был тут, – удивленно сказала Бэйби. – Ох… а если он выбежал на дорогу и его сбила машина?
– Тут машины проезжают раз в час, да еще со скоростью пешехода. Такой шустрый пес успел бы выскочить из-под колес, – успокоила ее Хелен.
– Иногда и под лошадь попадают…
– Найдется, – оптимистично сказал Дэйв. – Не переживай, кузиночка, кобели все такие – набегается да придет!
– Хам и пошляк, – пробурчал Бейнс-старший.
– Да, пожалуй, так, – рассеянно кивнула Майя (непонятно только, с чем именно она согласилась) и удалилась, бросив многозначительно: – Я не стану запирать дверь.
Я мысленно взвыл. Вообще-то этой ночью я мечтал отоспаться… Какое там отоспаться!
Когда я прокрался в комнату Майи, она уже спала, зарывшись лицом в подушку, и я не стал ее будить, просто потихоньку прилег рядом, погладил пышные темные волосы… И понял, что сейчас меня убьют. Потому что это была вовсе не Майя, а Хелен – меня сбил с толку запах постели!
Я сполз на пол, молясь, чтобы она не проснулась, но было поздно.
– Если это вы, мистер Нолан, то вы ошиблись дверью, – зевнула она, – а если проникли злонамеренно, то у меня под подушкой револьвер.
– А как вы тут оказались? – уныло спросил я с пола.
– Поменялась с мисс Тагор. В моей комнате точно такая же кровать, только не скрипит, если сильно не ворочаться. Идите прочь и дайте мне поспать! Кстати, если вы все равно ползаете возле тумбочки, подайте беруши…
Я выскочил за дверь и беззвучно расхохотался. Да, сестрица у Дэйва ему под стать! Так, а где она-то обитала? Ага…
– Попался? – весело спросил попавшийся мне на лестнице Дэйв, явно шедший на чердак. С собой у него была бутылка шампанского и пара яблок.
– Ваших рук дело? – светски осведомился я.
– Отнюдь, – в том же тоне ответил он, захохотал и ушел.
На этот раз я сперва проверил, ту ли девушку обнимаю. И нет ли у нее под подушкой револьвера, кинжала или чего похуже. Например, дрессированной ядовитой змеи…
Вот тут я так задумался, что Майе пришлось возвращать меня к реальности парой оплеух.
– Извинения приняты, – не удержался я, получил еще одну затрещину, и довольно весомую, должен сказать, перехватил ее руку и поцеловал в ладонь.
– Алекс, щекотно!
– А мне в машине было не щекотно? – спросил я, отметив, что хотя бы щекотки Майя боится. Потом подумал и поделился своей идеей:
– А может хранитель быть змеей, как полагаете? Правда, несчастных задушили, а не отравили…
– Змеи, Алекс, бывают разные, – напомнила Майя и удачной подсечкой отправила меня на кровать. Тут подушки, кстати, были не мягче.
Я вспомнил, что в юности занимался вольной борьбой, поэтому сумел одержать верх, правда, это было все равно что объезжать дикую лошадь – в жизни бы не подумал, что девушка может быть настолько сильной и верткой! («Проклятые романы! – подумал я снова. – Бэйби ненавидит вестерны, я тоже!»)
– А ну пошел прочь! – гаркнула вдруг Майя, спихнув меня в сторону, и запустила каменноугольной подушкой в дальний угол. Я уже приметил, что там мерцает что-то, но решил, что лунный свет отражается в трюмо и падает на паутину. – Извращенец!
– Подумаешь, – произнесли из угла знакомым голосом. – Чего я тут не видел? На чердаке интереснее!
– Ну так и идите туда, развратный старикашка! – прошипела Майя.
– Да и пойду, только они еще не раскочегарились, а про книжки мне слушать неинтересно…
Воцарилась тишина.
– Майя, это вы с кем? – шепотом спросил я.
– С призраком Уоррена, – буркнула она, – не видели, что ли?
– Ну… что-то мерцало в углу. Я не туда смотрел, если честно.
– Ненормальная семейка, – фыркнула она.
– Вы тоже урожденная Уоррен, Майя, – напомнил я. – И прежде чем бросать в призрака подушкой, раз уж вы его опознали, могли бы спросить его о своей кошке!
– А я будто не спрашивала, – огрызнулась она. – В прошлый раз он подсматривал за мной в ванной.
– Вы его чем, кувшином или тазиком? – осведомился я.
– Тазиком. С холодной водой.
– Бедняга, – пожалел я Уоррена и вернулся к прежнему занятию.
Был бы я чуть помоложе, я бы вовсе не спал, но… прогулять службу, как когда-то лекцию, я не имел права. Пусть даже очень хотелось.

День шестой 
Поутру я вышел пройтись (в собачьем облике, разумеется), а потом побежал к себе, чтобы побриться и переодеться. По пути я представил, как бреюсь в образе Джинто и на что становлюсь похож, и развеселился.
Несмотря на ранний час, миссис Вуд, у которой я снимал половину коттеджа, уже бодрствовала. Она пила чай на веранде в компании какой-то унылой девицы, орлиным взором высматривая добычу. Видимо, у нее отличное зрение, а в газеты она утыкается носом потому, что так удобнее подслушивать, о чем говорят окружающие, я сам видел как-то на почте. Надо подсказать ей, что в газете еще можно проковырять дырочки и подсматривать.
Почуяв опасность, я попятился, но было уже поздно – меня заметили.
– О, мистер Нолан! – радостно воскликнула миссис Вуд. – Вы с утренней прогулки? Прелестная погода, не правда ли? Вот мы с Нэнси и решили позавтракать на улице!
Прелесть погоды заключалась в том, что дождь еще не начался, хоть и явно вот-вот собирался. Еще задувал такой приятный прохладный ветерок, что спасались милые дамы только горячим чаем и теплыми шалями.
– Душевно рад за вас, – вежливо раскланиваясь, пробормотал я. – Здравствуйте.
– Ах, я такая рассеянная! – спохватилась она. – Нэнси, милая, позвольте представить вам мистера Нолана, поверенного Уорренов. Мистер Нолан, познакомьтесь с Нэнси Хокинз, дочерью моей подруги.
– Рад знакомству, – вежливо сказал я. – Простите, я спешу.
Попытку бегства милая домохозяйка пресекла решительно.
– Ах, мистер Нолан, еще так рано! – всплеснула она полными руками. – Выпейте с нами чаю, вы ведь еще наверняка не завтракали! Милая Нэнси испекла отличные кексы. Вы такая умница, дорогая! И такая хозяйственная!
Милая Нэнси, бесцветная девица около тридцати, розовела (надеюсь, от ветра и горячего чая) и смотрела на меня с надеждой.
– Спасибо, мне не хочется чая, – пробормотал я, прикидывая пути для отступления.
А ведь сам недавно размышлял о женитьбе на милой британской мисс! Только после Майи британки казались мне не просто бесцветными, а линялыми.
– Ну что вы, как можно пропускать завтрак? – сердечно попеняла мне миссис Вуд. – Мой полковник Вуд, да упокоится душа его в мире, всегда говорил, что плотный завтрак дает силы на целый день. И не спорьте!
Устоять перед таким напором было непросто.
– Простите, у меня дела, – вновь предпринял я попытку ретироваться.
– Ах, какие глупости! – величественно изрекла миссис Вуд. – Куда можно торопиться в такой ранний час? Конечно, кто рано встает, тому Бог подает, но это не значит, что нужно весь день ходить голодным. И если вам нужно по делам, тогда тем более следует подкрепиться. Нэнси, дорогая, принесите чашку для мистера Нолана!
– Конечно, миссис Вуд, – кивнула девушка.
Вернулась она так скоро, будто третий прибор был заранее оставлен прямо в холле.
Тут я сообразил, что ловушка расставлена по всем правилам. Где бы я ни гулял ночами, но к завтраку возвращался непременно. Роль поверенного требовала аккуратности, ведь кто поверит в профессионализм небритого юриста в измятой рубашке?
И теперь я угодил в силки вежливости, из которых следовало выбираться, пока меня не закабалили.
– Простите, – вздохнул я, сделав символический глоток чая. – Я действительно спешу. В полицию.
– В полицию?! – глаза миссис Вуд вспыхнули, когда она почуяла что-то интересное. – Зачем же? Неужели в доме Уорренов опять…
– Нет, – вздохнул я. – Мне нужно к инспектору по другому делу.
– Какому же? – еще больше заинтересовалась миссис Вуд.
Я мог себя поздравить: попытка пристроить унылую дочь подруги сразу отошла для моей домохозяйки на второй план.
Взглянув на мисс Хокинз, я невольно вздрогнул. Она смотрела на меня голодными глазами уже второй день некормленого бульдога.
– Увы, произошла кража, – сообщил я, пытаясь изобразить на лице должную степень прискорбия. – Ко мне пробрались воры.
– Что?! – она схватилась за сердце. – Не может быть!
– Это правда, – развел руками я. – Может быть, вы что-то видели или слышали? Это произошло позавчера ночью. – И, чтобы миссис Вуд не задалась очевидным вопросом, почему я спохватился только сейчас, пояснил: – Инспектор просил раньше времени никому не говорить. Тайна следствия, понимаете?
– О-о-о, – протянула она, восторженно блестя глазами.
Я посмотрел на нее со значением и добавил, понизив голос:
– Уверен, на вас можно положиться в столь щекотливом вопросе!
Немного оправившись от потрясения, она кивнула:
– Разумеется, мистер Нолан! Я буду нема как рыба!
– Спасибо. Инспектор все еще ищет свидетелей. Но, увы, пока безуспешно.
– Как-то не очень хорошо он ищет, – поджала губы эта достойная дама. – Меня даже не спросил!
– Так вы в самом деле что-то заметили? – заинтересовался я и даже для поддержания разговора взял сэндвич.
Неужели появится повод прижать Тоби?!
– Нет, – она с искренним сожалением покачала головой. – Знаете, мистер Нолан, я часто страдаю бессонницей, и это неудивительно в моем-то возрасте. Но в ту ночь, как назло, спала как убитая. Вдобавок, вы знаете, я на ночь слушаю радио, так вот даже не выключила его…
Она вздохнула, прощаясь с мечтой быть главной свидетельницей на процессе.
Я знал, да еще как: от ее радиолы в коттедже дрожали стены, дребезжали оконные стекла и сыпалась с полок всякая мелочовка. (Не удивлюсь, если на ближайшей ферме переставали доиться коровы.) Собственно, прежде я еще и поэтому предпочитал ночевать в Эбервиль-хаусе. Не знаю, как удалось добиться такого мощного звучания обычного вроде бы прибора, но тому, кто это сделал, следовало бы получить патент на свое изобретение, а затем немедленно и добровольно сдаться полиции, чтобы его спрятали в надежной камере от разъяренных соседей таких вот меломанов.
– Ну что вы! – галантно возразил я. – Вы женщина в самом расцвете лет!
– Ах, мистер Нолан, – она зарделась и погрозила мне пальцем. – Вы такой дамский угодник! Правда, Нэнси?
– Да, – прошелестела та, хотя лично ей я никаких комплиментов не делал и даже не собирался.
– А что пропало? – продолжила расспрашивать миссис Вуд. – Что-то ценное? Деньги? Драгоценности? А, наверное, ваши бумаги!
– К счастью, ничего, – я спрятал улыбку. – Наверное, вора спугнули. Вдруг по радио передавали какую-нибудь постановку, и сыщик крикнул: «Стоять, ни с места!» Он испугался и сбежал. Должно быть, какой-то неопытный воришка.
– О, – чуточку разочарованно сказала она. – Значит, вам повезло.
– Очень! – с чувством подтвердил я, вспомнив, как едва не отбросил лапы из-за подлитого лекарства. С другой стороны, это помогло мне объясниться с Майей… И ведь не убила же она меня! Подозреваю, что в немалой степени ее снисходительность объяснялась обычной женской жалостью к несчастному умирающему животному. Так что, как говорится, все, что ни делается, – к лучшему.
– Вам тоже, миссис Вуд, – встряла милая Нэнси. – Представляете, если бы этот воришка влез на вашу половину! Вы бы могли испугаться до смерти!
Я полагал, что миссис Вуд, скорее, насмерть забила бы негодяя старинной медной грелкой либо же скрутила и лично доставила в полицию, но промолчал.
– Да, вы правы, милочка, об этом я и не подумала…
– А вдруг он вовсе не ценности искал, а… а подглядывал? – фантазировала девица. Я мысленно застонал: да что ж они все такое читают? А с виду такие набожные скромницы.
– О боже! – воскликнула миссис Вуд, запоздало испугавшись, хотя в глазах ее читалось, что она не отказалась бы от такого приключения, возраст там, не возраст. И тут же добавила самокритично: – Правда, не знаю, кто в этом случае испугался бы больше.
Я встал.
– Простите, миссис Вуд, я действительно спешу. Спасибо за чай, и кекс тоже был очень вкусный. Мисс Хокинз, приятно было познакомиться.
И я сбежал.
«Какой приятный мужчина!» – услышал я томный вздох и прибавил шагу.

К завтраку я уже чинно возлежал в гостиной. Ко мне привыкли, девушки норовили погладить, и даже миссис Донован как-то якобы случайно уронила кусочек бекона. А я не гордый, я подобрал. Хороший у них тут поставщик, вот что я могу сказать!
– Дэйв, нашелся твой амулет? – спросила Фиона, размешивая сахар (она пила очень сладкий чай).
– Нет, – мрачно ответил он. – Понятно, такие жемчужины дорогие, но мне-то он не из-за цены важен был.
– Возьмешь еще что-нибудь мамино, – успокаивающе произнесла Хелен, похлопав брата по руке. – Не переживай так. Может, еще найдется.
Дэйв молча кивнул. Честно скажу, не подозревал, что он будет так переживать из-за пропажи своей жемчужины. Впрочем, даже самого черствого человека можно пронять, взять вон хоть Бейнса… Два дня назад я и вообразить не мог, что он забудет прочитать перед едой молитву! А все из-за грез о миссис Фостер.
– Я вот не могу найти серьги, которые надевала на танцы. Не помню, куда положила, – продолжала Хелен. – Вроде бы в какую-то вазочку, но их в комнате столько… Потом со всеми этими перипетиями вовсе позабыла, а сегодня хотела надеть, все обшарила – их нет. Миссис Донован, горничных же не было в доме? Я в первую очередь подумала на них.
– Не было, мисс, – ответила она. – Да и к чему им ваши бриллиантовые серьги? Эти девицы даже продать такие ценности не смогут, их сразу за руку поймают, а полиции они боятся. Они, скорее, прибрали бы гребень или еще какую-то мелочь, которой вы сразу не хватитесь, пудреницу или помаду, например.
Я отметил, что экономка явно знает, о чем говорит.
– Как странно, – произнесла Майя, – я тоже после танцев убрала колье в шкатулку… Потом вспомнила, что не вынула шпильки из волос и положила их на столик. Они не то чтобы очень дорогие, но старинные, достались мне в наследство… А вчера вечером я вспомнила о них, но не нашла. В шкатулке их нет, под кроватью вроде бы тоже, в щель они завалиться не могли…
– Таинственное происшествие в Эбервиль-хаусе, – попытался сострить Джон. – Эту историю можно было бы продать газетчикам за кругленькую сумму. Наследники воруют друг у друга сокровища – чем не сенсация?
Судя по задумчивому виду Эстер и блеску ее глаз, журналистам тут ничего не светило. Думается, она уже собрала сюжетов лет на десять активного творчества, а неделя еще не закончилась.
– Не смешно! – отрезала Хелен. – Это банальная кража. Речь ведь вовсе не идет о коллекции дяди Генри.
– А может, это призрак таскает всякие мелочи? – живо спросила Фиона. – Взамен тех, которые мы нашли?
– Вряд ли призраку интересны вещи, – сдержанно заметила Майя.
– Вот именно, – Хелен взяла чашку и заметила спокойно: – Если украденное не вернут в ближайшее время, боюсь, нам придется обратиться в полицию.
– Какая еще полиция?! – очнулся Бейнс. – Опять?!
– Ага, – фыркнул Дэйв. Кажется, долго тосковать он не умел. – За каких-то шесть дней у нас уже случилось два убийства, одно покушение, если, конечно, Энди не врет, и завелся вор. Неплохой набор! А ведь напиши о таком – не поверят, скажут, выдумки.
Я бы мог добавить к этому списку еще два покушения – на убийство и на кражу, а также первопричину всего этого – насильственную смерть Генри Уоррена. Но я вынужден был молчать, в том числе и по причинам вполне прозаическим: собаки не говорят.
Интересно, а не мог ли Тоби стащить все эти украшения? Уже понятно, что он не брезгует некрасивыми методами (жаль только, что доказать это невозможно), так что вполне мог ограбить и родственников. Другой вопрос, зачем ему это могло понадобиться…
Настойчиво задребезжал дверной звонок, и миссис Донован удалилась, чтобы впустить гостя.
Я насторожил уши – судя по всему, нас навестил инспектор.
Это действительно оказался Рассел: хмурый, уставший и явно во вчерашнем костюме. В шаге от него почтительно замер констебль.
– Доброе утро, – сказал инспектор мрачно.
– Вы легки на помине! – заметил Дэйв. – Мы как раз обсуждали, что пора посылать за полицией.
– Что такое? – насторожился инспектор. Пусть он и не был псом, но принимать охотничью стойку умел. – Еще убийство? Кто, кого, за что?
– Упаси бог! – гневно перекрестился мистер Бейнс. – Как вы могли такое подумать?!
Судя по иронично поднятой брови Рассела, об этой семейке он уже мог подумать что угодно.
– У нас вещи пропадать начали, – объяснила Бэйби. – Ну, личные вещи, а не… сокровища.
– Вы собираетесь подавать заявление? – вперил в нее взгляд инспектор.
Кажется, перспектива еще одного дела, связанного с Уорреном и его наследниками, Рассела нисколько не воодушевляла.
– Н-нет, – запнулась она, потом встряхнула крашеными волосами. – Но вы же можете поискать, правда?
– Неофициально, – подсказал Дэйв.
– Я думаю, это может обождать, – холодно произнес инспектор. – Я приехал с ордером на арест мистера Эндрю Уоррена.
– Что?! – в один голос сказали минимум трое, а я бы потерял дар речи, если бы не был собакой. – Как, почему?..
Я посмотрел на Эндрю. Тот побледнел, но ничего не сказал. От него пахло страхом, но… сложно объяснить человеку то, что ощущает собака. Он боялся, да, но был в этом ощущении некий оттенок облегчения, словно он заранее знал, что так и выйдет. «Я еще не утратил остатков порядочности», – вспомнил я его слова. Интересно, за что же его?..
– За что вы его?! – озвучила мои мысли Фиона.
– Не за что, а почему, – машинально поправил Рассел. – По подозрению в причастности к убийству Генри Уоррена.
– Как… убийству? – опешил Бейнс-старший.
Эстер, кажется, боролась с желанием одновременно взяться за карандаш и посочувствовать Эндрю. Фиона прижала ладошку к губам, Тоби нахмурился, Майя насторожилась, Дэйв протяжно присвистнул. Бэйби вполголоса сказала несколько слов, совсем не подобающих воспитанной девице, а Хелен подняла брови. Кажется, одна только экономка не выказала удивления (но это и понятно, поскольку неожиданностью для нее это точно не стало).
– Я… я не… – начал было Уоррен.
– Расскажете об этом в участке, – сказал ему инспектор. – Констебль! Проводите задержанного в машину.
– Я не убивал никого! – выкрикнул Эндрю, но сопротивляться констеблю даже не пытался. Да и куда ему, с одной-то здоровой рукой! – Зачем мне убивать его?! Мэри!
– Успокойтесь, мистер Уоррен, я полагаю, инспектор во всем разберется, – чуть заметно улыбнулась миссис Донован. – Я знаю, что вы не убийца. Вам не было в этом выгоды.
Эндрю просветлел лицом и позволил увести себя, Дэйв же решительно загородил дорогу инспектору и потребовал объяснений.
– Обождите в машине! – велел тот констеблю и тяжело вздохнул. – Ну что вам еще? Ваша семейка меня точно вгонит в гроб!
– Хоть скажите, за что вы забираете Энди? – попросил Дэйв.
– Я уже сказал.
– Но почему его заподозрили? – встряла Эстер, проигнорировав грозный взгляд отца.
– Вообще-то, с помощью душеприказчика мы проверили вас всех, – серьезно сказал Рассел. – Всех, кто значится в списке, ну и родственников, ясное дело. Вы все – настоящие, а вот в подлинности Эндрю Уоррена есть некоторые сомнения. Не позднее чем завтра мы получим все нужные бумаги.
Хорошо, что он ни словом не обмолвился о Майе, не то бы я точно цапнул его за лодыжку!
– А также имеются сомнения в чистоте его помыслов, – высокопарно добавил инспектор. – Его видели неподалеку еще до смерти мистера Уоррена. Однако отчего-то он не явился проведать папочку, верно, миссис Донован?
– Я впервые увидела этого молодого человека несколько дней назад. И Ген… хозяин никогда не говорил о том, что у него есть сын, – сказала экономка. – Более того…
Она оборвала фразу и поджала губы.
Бейнс недовольно засопел. Кажется, его подозрения относительно миссис Донован и Генри Уоррена укрепились.
– Ну вот. Его видели в нескольких дансингах в соседних городках – у меня неплохая агентурная сеть, знаю, кого и о чем спрашивать, – ухмыльнулся Рассел. – Мистер Эндрю – мужчина приметный, его сложно пропустить. Его опознали хозяева, сдававшие комнаты, и девицы, бывавшие на танцах. Словом, он жил неподалеку не меньше пары недель. Представлялся бывшим военным, а зарабатывал как платный танцор.
Я вспомнил, как Эндрю старательно оттаптывал ноги партнершам, и вдруг понял, что это и впрямь выглядело нарочито. Майя нахмурилась и задумчиво сказала:
– А ведь он в самом деле умел танцевать. Лили что-то такое сказала… не помню точно, увы. А я еще подумала, что она, наверное, танцовщица…
– Ну да, она одно время подвизалась в кабаре, – подтвердил Дэйв, – потом поднакопила и перестала плясать за деньги, но танцы все равно любила и часто ходила на танцевальные вечеринки. Так что она вполне могла понять, валяет партнер дурака или вправду не умеет танцевать.
– Вот! – довольно сказал инспектор. – Она могла его узнать и выдать. Вот и мотив для ее убийства… Наследство и ненужная свидетельница! Вдруг она стала бы его шантажировать?
Эстер записала.
– Чем шантажировать? – простонала Хелен.
– Тем, что видела его здесь до того, как погиб Генри Уоррен!
По-моему, инспектор устроил спектакль с пока не вполне ясными мне целями. Я ведь рассказал ему, что к убийству Генри и посудомойки приложил руку (или что там у него?) охранник талисмана, а вовсе не живой человек. Хотя с чего я взял, что Эндрю не мог быть причастен к смерти «папочки»? Конечно, камень привез Генри, но ведь почему-то сюда он сумел доставить его беспрепятственно, а это долгие недели пути! И только в Эбервиль-хаусе хранитель талисмана вдруг словно взбесился и задушил сначала Генри, а потом и служанку.
Что, если… Я даже зажмурился, лихорадочно обдумывая свою мысль. Шеф ведь говорил, что камнем интересовались иностранные разведки! А Эндрю вполне мог оказаться резидентом! Тогда все сходилось.
Жаль только, что поделиться своими выводами с Расселом я пока не мог. А он тем временем продолжал разговаривать с наследниками (по-моему, скорее не по служебной надобности, а желая покрасоваться перед дамой сердца).
– Ну мало ли, куда может поехать человек на танцы! – возражала Эстер. – Может, у него было свидание…
– Повторяю, другие свидетели подтверждают: мистер Эндрю Уоррен жил неподалеку не менее двух недель, – отрезал Рассел.
– И кто тогда его столкнул с лестницы и зачем? – спросила Эстер. – Где тут логика?
– У него был соучастник! – предположил Дэйв насмешливо. – И они не поделили сокровища, так, что ли?
– Или соучастница… – вполголоса добавила Эстер.
Миссис Донован оскорбительный намек проигнорировала.
– А с лестницы он вообще мог нарочно упасть! – не сдавался инспектор.
– Ага, и виртуозно сломать руку, а не шею, – ядовито сказал Дэйв. – Либо вступить в сговор с доктором, чтобы тот диагностировал ушибы как перелом.
– Вот видите, вы сами все знаете, – миролюбиво ответил инспектор. – Эх, жаль, убийство служанки никак на него не повесить! Вряд ли он сумел бы задушить ее одной рукой…
– Ну почему, – снова сказал Дэйв. – Он мог стукнуть беднягу своим гипсом по голове, а если у него там только ушибы, то он и не почувствовал бы. Потом взял что-то и задушил ее. Затянуть петлю можно и одной рукой, если ногой упереться как следует.
– У вас очень богатое воображение, мистер Маккинби, – сухо сказал тот, – но на теле служанки нет следов ушибов.
– Я писатель как-никак, я обязан фантазировать, – фыркнул Дэйв и гордо посмотрел на Эстер. Та записывала, будто на мастер-класс явилась.
– К тому же не понимаю, почему тогда следовало непременно душить, – поддержала его Хелен. – В самом деле, вполне можно было просто ее стукнуть чем-нибудь тяжелым. Будто на кухне нет молотка для отбивания мяса или какой-нибудь увесистой сковородки!
– Но это ведь глупо! – вдруг вмешалась Фиона и сердито поддернула длинноватые рукава свитера. Интересно, она носила вещи не по размеру из-за желания выглядеть младше или попросту не замечала таких мелочей, полностью погрузившись в свой богатый внутренний мир? Хотя нельзя исключать, что старший Бейнс таким образом экономил, покупая младшей дочери одежду на вырост, либо же она донашивала ее за Эстер.
– Что именно? – повернулся к ней инспектор.
– Да все! – она махнула рукой. – Если мистер Уоррен… Эндрю – не сын дяди Генри, то зачем он сюда приехал? Не собирался же он судиться! Адвокаты быстро вывели бы его на чистую воду.
Рассел крякнул и покосился на меня. Вот вам и наивная девица, совсем не знающая жизни… А слабое место уловила безошибочно!
Я мог бы подсказать ответ. Если Эндрю в самом деле шпион, то ему требовалось всего лишь проникнуть в дом, чтобы иметь возможность хорошенько в нем пошарить. А до суда он дело доводить не собирался.
– Думаю, – инспектор потер переносицу, – что мистер Эндрю вполне мог просто рассчитывать поживиться. Как и мисс Брадшо, кстати. Ничейные сокровища всегда привлекают авантюристов.
– Почему это ничейные? – хмыкнул Дэйв. – По-моему, потенциальных хозяев у них даже больше, чем нужно.
Инспектор тяжело вздохнул.
– Все это очень любопытно, – произнес он, – но у меня, увы, нет времени на светские беседы. Я, собственно, намерен осмотреть личные вещи мистера Эндрю. А чтобы не возникло недоразумений, я пригласил мистера Нолана, пускай взглянет, нет ли там чего-то входящего в список. Он подойдет с минуты на минуту, я ему звонил и застал за завтраком, – инспектор посмотрел на часы и ткнул меня мыском ботинка. Я понятливо кивнул, встал и потрусил к входной двери.
Выждав минут пятнадцать, я вернулся уже человеком. Майя прикрыла глаза и тяжело вздохнула, мол, тяжела жизнь простого нюхача! Хотя, возможно, она имела в виду вовсе не это.
– А вот и вы! – преувеличенно радостно воскликнул инспектор, когда миссис Донован открыла мне дверь и проводила в гостиную. – Долгонько же вы завтракаете!
– Миссис Вуд превосходно готовит, – ответил я. – Я не мог обидеть ее, не отведав всего хотя бы понемногу. Так зачем я вам понадобился, инспектор? Вы ничего не объяснили по телефону.
– Нужно обыскать вещи мистера Эндрю Уоррена, – пояснил он. – Есть подозрение, что он нечист на руку, а вы знаете, какие предметы мистер Генри Уоррен упомянул в завещании. Посмотрите, не прихватил ли этот «сынок» чего-то лишнего?
– Конечно, посмотрю, – кивнул я, неотрывно глядя на Тоби. – Список я помню наизусть.
– Тогда не будем тянуть время, идемте! – сказал Рассел. – Где комната мистера Эндрю?
– Я покажу, – ответила миссис Донован. – Идемте, господа…
Мы проследовали за ней.
– Моя кровать у окна! – крикнул вслед Джон.
– Я помню, куда вас поместила, мистер Огден, – ответила экономка, поджав губы, – и если вы не поменялись кроватями с мистером Эндрю Уорреном…
– Мы не менялись, – заверил тот.
– Вот и прекрасно.
Мы зашли в комнату. Инспектор вежливо, но настойчиво выпроводил миссис Донован за дверь, закрыл ее на ключ, предусмотрительно оставив его в замочной скважине, и потер руки.
– Ну-с, приступим!
Кровать Эндрю была заправлена идеально, горничная бы лучше не справилась. Впрочем, если он служил, это неудивительно. На прикроватной тумбочке тоже царил армейский порядок. Вещи в саквояж были упиханы так, что он едва закрывался, а когда инспектор заглянул под кровать, то присвистнул.
– Интересно, где он взял такое чудовище?
– Какое? – заинтересовался я подкроватным монстром. В детстве, помнится, я их боялся и не спускал ноги на пол в темноте – вдруг откусят?
Под кроватью лежал чемодан весьма заслуженного вида, чуть ли не ровесник века. Однако приехал Эндрю с одним саквояжем, и небольшим, вон тем, я помню! Откуда же взялся этот раритет? Не иначе, с чердака…
– Давайте вытащим да посмотрим поближе, – предложил я, и инспектор попробовал извлечь чемодан на свет божий. Тот, однако, будто прирос к полу.
Я сунулся помочь, и вдвоем мы едва выволокли здоровенный чемоданище из-под кровати. Весил он, по-моему, не меньше нас с инспектором вместе взятых, а то и больше.
– Крокодиловая кожа, – с уважением сказал Грег, похлопав по пузатому боку нашей добычи.
– Разбираетесь?
– Пришлось. В юности расследовал дело о краже дамских сумочек, чего только не наслушался, – пояснил он, поднимая крышку. – Вот это да…
Я заглянул через его плечо и невольно присвистнул. Заслуженный чемодан напоминал сундук с сокровищами – он был набит под завязку! Немудрено, что мы его едва сдвинули с места… Интересно, Эндрю тоже собирался тащить его волоком? Мы вдвоем едва справились, хотя я отнюдь не хлипок, да и инспектор мужчина сильный!
«А если Эндрю настолько силен, чтобы поднять чемодан, не мог ли он сломать шеи покойному Уоррену и служанке? – подумал я и потряс головой. – Нет, чушь. Меня-то душил не он! Не было его в спальне Майи, я бы почуял! Да и Майя не слепая!»
– Алекс! – в третий раз окликнул инспектор. – Давайте описывать это вот все. Я вроде видел на столике бумагу… ручка у меня своя имеется. Вы вынимайте, осматривайте и кладите на кровать, а я буду писать.
Следующие полчаса прошли неописуемо скучно.
– Браслет, вроде бы золотой, с изумрудами, – говорил я.
– Женский? – уточнял инспектор.
– Судя по размеру, да. Или детский.
– Гм… браслет из желтого металла с зелеными прозрачными камнями, маленького размера, – записывал Рассел, – не забыть бы еще померить диаметр! Что дальше?
– Табакерка из бело-серого металла, напоминающего серебро, с инкрустацией из голубого непрозрачного камня, напоминающего бирюзу, – обреченно сказал я, а инспектор поднял голову, но тут же успокоился, вспомнив, в каком ведомстве я служу. – Кольцо, судя по размеру, мужское, из желтого металла, с печаткой из отполированного черного камня с вырезанным на нем неизвестным символом, похожим на египетский иероглиф…
– И-е-рог-лиф, – старательно корябал инспектор. – А как выглядит?
– Хм… Глаз и загогулинка, – честно ответил я, а Рассел записал. – Хотите, зарисую?
– Да ну, время терять, – отмахнулся он. – Что еще?
– Неизвестного назначения предмет из резного… – тут я подавился, вспомнив, о чем подумал во время первого визита в этот дом. – Из резной кости. На нем вырезаны изображения непристойного характера.
– Покажите! – заинтересовался инспектор и отобрал у меня диковину. – М-да, и правда что… Гхм… Держите. Думаете, ценный?
– Вряд ли слишком. Но некоторый интерес представлять может, – обтекаемо ответил я, разглядывая пару сценок. Надо попробовать, если… Бог мой, о чем я думаю! – Мешочек… В мешочке дамские украшения. Все переписывать будем?
– Нет! – с ужасом сказал Рассел, поглядев на увесистый сверток у меня в руке. – Поглядите, нет ли там пропавших ценностей, остальное потом допишу.
Я высыпал ворох сверкающей мишуры на покрывало, порылся в нем, но ни жемчужины Дэйва, ни сережек Хелен (описание она дала) не нашел, не говоря уж о шпильках Майи, их-то я бы узнал!
– Монеты, – продолжил я, вытряхнув на этот раз деньги разных стран. – Желтый металл, на аверсе отчеканен слон, на реверсе чей-то профиль…
– Просто пересчитайте, – с содроганием сказал инспектор и записал с моих слов – монеты, сорок две штуки желтого и двадцать бело-серого металла, неизвестных государств и достоинства. – Там много еще?
– Нет, тут на дне уже, – заверил я. – Статуэтка из желтого металла, украшенная разноцветными камнями, изображает человека с головой слона. Увесистая, зараза.
– Увесистая, за… Алекс, мне страницу из-за вас переписывать!
– Вымарайте, – предложил я и сунул руку в недра чемодана. – А это…
Вместо холодной тяжести металла я ощутил приятную гладкость отполированного дерева, хоть и тоже тяжелого.
Я держал в руке статуэтку кошки. Кофейного цвета кошки с голубыми глазами, и если бы даже они не сверкнули красным, когда я чуть повернул ее, чтобы рассмотреть, я все равно понял бы – это та самая. Та, которая нужна Майе. От нее так разило магией, что я чуть не чихнул!
Да, немудрено, что Майя не могла ее найти: где-где, а под кроватью у Эндрю она ее вряд ли искала…
– Ну что там еще? – поторопил инспектор. Я его понимал: дел невпроворот, в машине ждут констебль и задержанный…
– А это, Грег, как раз входит в список, – сказал я, стараясь не выдать себя ни словом, ни взглядом. – Глядите.
– Кошка как кошка, тут таких статуэток прорва! – фыркнул он, едва взглянув на кошку. – Красивая, да. Видно, Эндрю сперва хапал все подряд, а потом уже стал выбирать. И как он собирался тащить этот чемоданище? Да, там осталось что-нибудь?
– Так… вот еще какой-то медальон, внутри миниатюра. Все, – ответил я, одной рукой держа статуэтку, другой шаря во внутренностях чемоданьего патриарха.
– Пропавших ценностей нет… – Рассел вздохнул. – М-да. Давайте свалим это все обратно, пусть лежит до оглашения завещания, никуда не денется.
– Будете второй экземпляр описи делать? – не удержался я.
– Не смешите, я взял копировальную бумагу! – гордо ответил инспектор. – У меня целых три копии, правда, последняя совсем блеклая…
Я посмотрел на него с подозрением. Где-то я такое уже видел… или читал…
– Кошку я в чемодан положить не могу, – вернулся я к насущному. – Она должна вернуться на место. Наверняка Донован знает, где она стояла.
– Да пожалуйста, напишите только расписку, – пожал плечами Рассел. – А куда девать чемодан?
– Обратно под кровать, – ответил я, прижимая кошку к груди. – Огден богат донельзя, думаете, он польстится на эти побрякушки?
– Да кто его знает, – инспектор почесал в затылке. – О! Где там этот перстень с глазом? Свеча вот она… Запечатаю, и дело с концом!
– А перстень вы потом как в чемодан положите? – поинтересовался я с интересом, и Рассел беззлобно ругнулся.
– Ладно, пусть будет моя пуговица, – сказал он, выудил пуговицу от полицейского мундира на часовой цепочке и объяснил в ответ на мой заинтересованный взгляд: – Счастливая.
Опечатав чемодан с копией описи внутри, мы не без труда задвинули его обратно под кровать и переглянулись.
– Я поехал, а то мы давно уже возимся, все извелись, поди, – сказал инспектор, пожав мне руку. – Спасибо за помощь.
– Всегда рад, – кивнул я, невольно вспомнив «кузена Скотти» – от их конторы спасибо не дождешься! – Я пойду спрошу экономку, откуда эта кошка. Удачи!
Мы распрощались, инспектор пошел в гостиную, а я сел на кровать Эндрю и принялся рассматривать статуэтку. В самом деле, деревянная, но тяжелая, как камень. Мордочка вырезана вроде бы примитивно, но так виртуозно, что стоит чуть повернуть статуэтку или подставить под луч света, как кошка начинает сердиться, улыбаться или даже мурчать… Глаза – прозрачные сиреневато-голубые камни, непонятным способом вставленные в глазницы так, что не потеряли ни чистоты, ни цвета (хотя, казалось бы, темный фон должен был как-то сказаться, впрочем, я не ювелир). Под определенным углом зрения или при свече (я провел эксперимент, взяв фонарик и с головой накрывшись одеялом) они меняли оттенок вплоть до багрово-красного, и выглядело это жутковато.
Я слышал, как отъехала машина Рассела, как возбужденно переговариваются внизу наследники, потом узнал знакомые шаги на лестнице – колокольчик на браслете звенел нежно-нежно, почти неслышно, – и успел проскочить в комнату Майи до того, как она туда вошла.
– Что вы тут делаете? – недоуменно спросила она, обнаружив меня сидящим на кровати. – Разве вы не уехали с инспектором?
– Зачем я там? Я служу по другому ведомству, так, помог по доброте душевной.
– Эндрю, может быть, воришка, но не убийца, – со странной уверенностью произнесла Майя. – От него не пахло смертью. Давней – немного, но это, видимо, отголоски войны, он ведь служил… Кстати, Алекс, а вы?
– Что – я?
– Служили?
– Конечно, – неохотно ответил я. – По своему основному профилю – искал мины. Искал диверсантов. Шпионов помогал вычислять. Состарился лет на десять, роздыха вообще не знал.
– Вот почему у вас седина, – протянула она. – Собачий век короче человеческого, и чем больше вы…
– Не надо об этом, пожалуйста, – оборвал я. – Жизненные силы вполне восстановимы, но постоянно находиться в другой форме не рекомендуется.
– Просыпаются животные инстинкты?
– Нет, думать начинаешь примитивно.
– А это не одно и то же?
– Нет, – ответил я. – У меня выбора не было, нюхачей слишком мало, так что меня непрерывно перебрасывали с объекта на объект. Времени превратиться и прийти в себя просто не хватало. А потом, после войны, я полгода заново учился разговаривать по-человечески. Спасибо, не списали по инвалидности, говорю же, нюхачей всего ничего. Для гражданской службы я вполне годен, даже справка есть.
Майя помолчала.
– Простите, – сказала она наконец, опустив голову так, что я видел только тонкий пробор в блестящих черных волосах. – Я не умею шутить. Видите, попыталась – и сделала вам больно.
– Ничего вы не сделали, – вздохнул я. – Это уже в прошлом. Отболело и прошло.
– А шрамы остались, – серьезно произнесла она и посмотрела на меня своими невероятными глазищами.
– Конечно, – согласился я, почесав шрам на виске (это меня осколком зацепило, а вовсе не бандитской пулей), и вынул другую руку из-за спины. – Кстати, вы не это вот искали? Я нашел ее в вещах Эндрю.
Каюсь, я не умею устраивать сюрпризы. Прямолинеен, как… как собака, да.
Реакция Майи превзошла все мои ожидания. Увидев статуэтку, она онемела, и я не представлял, что ее обычно бесстрастное лицо может выражать такие эмоции – и потрясение, и радость, и страх…
Правда, тут я отвлекся от физиогномики, потому что Майя буквально рухнула передо мной на колени и протянула руки. Сейчас в глазах ее читался священный восторг, и я быстро убрал статуэтку обратно за спину.
– Простите, пока я вам ее не отдам.
– Почему?! – девушка изо всех сил вцепилась в мои колени, глядя снизу вверх.
«Бедные брюки, – подумал я. – Бедные мои ноги, мало было спины…»
– Вы о камне не забыли? – спросил я. – Я отдам вам кошку, вы испаритесь порой ночною, а меня найдут со сломанной шеей, так, что ли? Потерпите до оглашения завещания, прошу! Потом я отдам вам вашу кошку, вот и все… Поймите, жизнь моя стоит не так уж много, но рисковать своей добычей я не имею права. Вот мне нужно поехать дать телеграмму: оставить камень здесь я не могу, а везти его с собой боюсь: одно дело коттедж миссис Вуд, кошка туда может попасть, а другое…
– Дайте его мне, – сказала Майя, придвигаясь все ближе. Я попытался отстраниться, но сделать это, сидя на кровати, крайне сложно. – Клянусь, я не притронусь к нему! Или хотите, я поеду с вами… Только верните кошку!
– Если вы репетируете сцену на балконе, – сказал Дэйв с порога, – так хоть комнату бы закрыли!
С этими словами он притворил дверь, а я понял, что сейчас сгорю со стыда. Майя, по-моему, плакала, уткнувшись мне куда-то в район диафрагмы.
– Ну перестаньте, отдам я вам вашу кошку, – растерянно сказал я, слушая всхлипы. – Слово джентльмена!
Майя отстранилась и подняла голову. Я понял, что я идиот. Она не плакала, а смеялась!
– Хорошо, что это оказался не папаша Бейнс, – выговорила она сквозь смех. – Не могу представить, что бы он вообразил!
– А я могу, – мрачно ответил я и, понимая, что совершаю страшную ошибку, сунул в руки Майе статуэтку. – Заберите. Можете уезжать. В завещании упоминаний о вас нет, так что… свое сокровище вы получили.
– А как же страж камня? – Майя не торопилась вставать, удобно облокотилась на мое колено, а кошку прижала к груди свободной рукой.
– Вызову специалистов по обезвреживанию заклятий сюда, – ответил я. – Это вызовет некоторые сложности, но решаемые. Главное, сообщите, когда соберетесь уезжать, а то они могут и не успеть.
– Никуда я не уеду, пока вы от него не избавитесь, – твердо сказала она, поднимаясь на ноги одним гибким движением, и бережно поставила статуэтку в изголовье кровати. – День-два ничего не решают. А раз вы тут…
– Благодарить меня не надо, – я тоже встал. – Особенно так. У нас был уговор, мы оба выполнили свои обещания, следовательно…
– Следовательно, это акт доброй воли, – перебила Майя и толкнула меня обратно. Я и сел с размаху, но ушибленному о столик локтю значения не придал, потому что платье вдруг стекло с Майи, как змеиная кожа, и… и…

Майя не могла поверить своим глазам – кошка! Та самая, ее невозможно спутать ни с какой другой! Алекс постарался… А Эндрю, скорее всего, и не представлял, что именно небрежно бросил в чемодан…
«Сутки, – подумала она, гладя старый шрам на огненно-рыжем с проседью виске Алекса. – У меня есть еще сутки, вот объявят наследников, мы отвезем этот проклятый камень в его Отдел, и я уеду. Что будет дома!..»
Она зажмурилась, представив праздник, охватывающий дом за домом, деревню за деревней, крики: «Она вернулась, люди, она с нами!» Под «ней», конечно, имели в виду кошку…
Майя повернула голову и встретилась глазами со статуэткой. Ей показалось, что та подмигнула и усмехнулась. А потом потянулась, выгнулась, соскочила со столика и растворилась в тенях. Возможно, отправилась попугать Бейнса-старшего, с невольной улыбкой подумала Майя.
– Майя! – распахнула дверь непосредственная Бэйби. – Мы там… ой, мамочки, извини…
Дверь закрылась. Впрочем, девушка знала, что Бэйби попусту болтать не станет. Кому какое дело, в чьей комнате и в чьих объятьях коротает время некто Алекс Нолан?

В городок я ехал, мягко говоря, в пришибленном состоянии, а телеграммы-«молнии» тетушке Джинни отправлял, и вовсе не приходя в сознание. Кое о чем, понятное дело, пришлось умолчать. Знаю я своего начальника: ему только намекни о таком сокровище, как кошка Майи, ведь наверняка тут же попытаются отобрать и как-то использовать. Последствия лучше даже не представлять!
Так что о кошке я не упомянул и словом, вместо этого туманно сославшись на некие способности самой Майи.
Ответа я ждал довольно долго, но все-таки дождался и выдохнул с облегчением: тетушка сообщила, что братья заедут за мной завтра вечером (значит, отряд специалистов наготове и готов выехать в Эбервиль-хаус), по второму вопросу ответ тоже оказался утешительным.
Честно признаться, оставлять камень на попечение Майи мне было страшно, но еще страшнее – таскать его с собой с риском потерять. Так-то он лежал себе в Эбервиль-хаусе под твердокаменной подушкой, под надежной охраной кошки, а меня и подстеречь могут, мало ли!
И вообще, я как-то не горел желанием проверять, на какое расстояние могу вместе с амулетом безопасно удалиться от Майи с ее кошкой.
Немного очухался я уже на подступах к полицейскому управлению.
– Новости есть? – спросил я, поздоровавшись с инспектором, и упал на стул. Либо я старею, либо Майя – суккуб.
– Ага, – отозвался он. – Пришел наконец ответ на запрос по поводу Эндрю Уоррена.
– Мне тоже, – кивнул я. – Так что у вас?
– Это настоящий Эндрю Уоррен, – хмыкнул инспектор самодовольно. – И даже отца его звали Генри.
Я нахмурился, пытаясь понять.
– Однофамилец, что ли?
– Ну вот, испортили мне весь триумф, – в шутку обиделся Грег. – Да, однофамилец. Вы же видели, в каком состоянии его документы, прямо на сведениях об отце потертость. Имя можно прочитать, а остальное… Но мы запросили армейских – да, был такой лейтенант Эндрю Уоррен. Отличился, кстати.
– И чем же? – поинтересовался я.
– Он на аэродроме служил, топливо загорелось, – пояснил инспектор, – а рядом ангары. Народ запаниковал, а он дал капитану в глаз, чтобы не мешал, и организовал тушение, спас самолеты. Выговор потом схлопотал. И награду за проявленное мужество.
– Вот даже как…
– А после войны, сами знаете, еще поди найди работу, вот он и подвизался платным танцором.
– Значит, он вполне мог оказаться в этих краях случайно?
– Ну да. Потом увидел некролог в газете и понял, что сорвал джек-пот! – фыркнул Рассел. – Кстати, у него в бумажнике обнаружился билет на завтрашний утренний поезд до Лондона. Он вовсе не собирался дожидаться оглашения завещания, явно хотел схватить, сколько сможет унести, и драпануть. А по условиям он ведь не мог уехать раньше, так? Поэтому такого поворота от него никто не ждал.
Я подумал. Инспектор прав: Эндрю, как выяснилось, вовсе не наследник, так что на него все эти формальности не распространялись. Уоррен, да не тот! Так что он-то прав на ценности Генри Уоррена имел не больше, чем покойная Лили. И он ведь, если подумать, никаких официальных шагов, чтобы претендовать на наследство, не предпринял! Так, шатался по дому да общался с «родней» (ну и прислугой заодно).
Инспектор выслушал меня и кивнул.
– Значит, пришить ему можно разве что мошенничество, – сказал он. – Если семейка захочет мараться и публично это все выяснять.
– Погодите! – спохватился я. – А как же убийства?
– Ну, – пожал плечами Рассел, – Генри Уоррена и Минни кокнул точно не он. Во-первых, вы сами говорили про стража сокровища. А во-вторых, ну какой смысл ему было убивать старика, раз они не родственники? Украсть кое-какие вещички можно и без такого риска. Ладно бы Генри во время ограбления прикончили, а так…
Он махнул рукой, а потом пронзительно посмотрел на меня.
– Мне показалось, Алекс, или у вас были какие-то свои соображения насчет Эндрю?
– Не показалось, – признался я. – Но они не подтвердились. Мое начальство сообщило, что Эндрю Уоррен не резидент иностранной разведки, а то было у меня такое нехорошее подозрение.
– Во-о-от оно что! – прищурился инспектор. – Не буду спрашивать, чем вы там таким заняты, раз шпионов высматриваете.
– Вам интересно? – усмехнулся я.
– Умираю от любопытства! – признался он искренне. – Но в такие дела нос совать себе дороже. Или вам нужна помощь полиции?
– Нет, – покачал головой я. – Спасибо, Грег, я уже нашел что искал.
– Хотел бы я сказать то же самое, – понурился он.
– Так, – я задумался, – с хозяином дома и служанкой все ясно. Что осталось?
– Убийство мисс Брадшо, перелом руки мистера Эндрю Уоррена, – перечислил инспектор, загибая пальцы, – ну и ваше отравление. В смысле, когда вас…
– Я понял, – усмехнулся я. – Только с этим-то как раз тоже все ясно. Я ведь учуял там Тоби, помните?
– Да, – подтвердил он и, взяв со стола ручку, принялся ее крутить, не замечая, что чернила пачкают пальцы. – Только доказательств никаких. Кстати, Алекс, а не может Тоби оказаться шпионом? Вдруг мы неправильно подумали, и искал он вовсе не список сокровищ?
– Как-то сомнительно: слишком много совпадений – он и наследник, и шпион… Не похоже, – покачал я головой. – В любом случае, та вещь у меня, и он может хоть обыскаться! Правда, я бы с большим удовольствием вывел его на чистую воду – я ведь в самом деле мог умереть… Даже если он хотел просто усыпить меня, то мог напутать с дозировкой, а это, сами понимаете, чревато.
– Преступная неосторожность, да еще корыстный умысел, – вздохнул Рассел. – Но, повторюсь, доказательств никаких. Кроме вашего чутья, конечно, но вы тут лицо заинтересованное…
– Грег, – сказал я задушевно, – не морочьте себе голову. Об отравлении я не заявлял, о проникновении в коттедж тоже, так что формально вы ничего расследовать не обязаны. Если только, – усмехнулся я, – не выяснится, что все остальное тоже дело рук Тоби.
– Вряд ли, – хмыкнул инспектор. – Насчет Эндрю там вроде все ясно. Экономка его столкнула, больше некому. Она не могла не заметить, как кто-то его спихнул вниз. И вряд ли она покрывает кого-то из наследничков, явно же не сильно их любит. Только вот доказать, опять же, никак.
– Похоже, – согласился я, пожав плечами. – Значит, остается смерть Лили. То есть мисс Брадшо.
– А вот тут я пас, – вздохнул он и, спохватившись, принялся оттирать пальцы промокашкой. – Понятия не имею, кто мог ее убить и за что.
– Хм, – я потер переносицу и поудобнее устроился в кресле. – А вы уверены, Грег, что это не Эндрю? Вроде бы совсем недавно вы были убеждены, что он и есть наш убийца.
– Свидетель его не узнал, – мрачно признался инспектор и пояснил на мой вопросительный взгляд: – Тот молодой работник с фермы, помните? Я ему и так показывал Эндрю, и эдак, и покашлять заставил…
Тут я спрятал улыбку, воображая, как именно он принуждал мистера Уоррена раскашляться.
– Не узнал?
– Нет, – забывшись, он потер лоб и, чертыхнувшись, принялся оттирать уже его. – Да и по времени не сходится. Вот, смотрите, я тут хронометраж набросал. – Он протянул мне исписанный листок. – Врач, конечно, время смерти назвал очень примерно, но Минни с кавалером встретились после часа. К тому моменту Эндрю уже руку сломал и вряд ли помчался бы в сад убивать Лили. Мотива мало, надо же еще и возможность иметь!
– Да, не получается, – признал я, вглядываясь в пометки, написанные почерком с обратным наклоном. – Последний раз Лили видели где-то за полчаса до полуночи. Интересно, что же она так долго там делала?
– Или где гуляла, прежде чем выйти в сад, – вдруг поправил Рассел. – Мы же с вами не можем быть уверены, что она сразу вышла из дома. И зачем ей вообще понадобилось уходить с вечеринки? Освежиться – ладно, но не торчать же в саду добрых полтора часа! Разве что у нее свидание было назначено, но тогда, опять же, почему такое неудобное место? Вон некоторые на чердаке… хм…
– Грег, – медленно проговорил я, вспомнив набитый ценностями саквояж Лили, – вы гений! Конечно, дело не в свидании. Мало ли в доме укромных уголков? Она ушла, чтобы без помех порыскать в поисках сокровищ!
– Ну да, пока все на вечеринке, – кивнул он, и мы посмотрели друг на друга. – Кроме старшего Бейнса!..
Он хотел сказать что-то еще, но тут в дверь постучали.
– Кто?
– К вам тут викарий, инспектор, – сообщил констебль, просунув голову в кабинет. – Говорит, видел вора у коттеджа миссис Вуд и хочет дать показания!
– Давайте его сюда! – оживился инспектор.
– Грег, позвольте, я останусь, – попросил я, – собакой, ладно?
– Ага, это ж вас касается, – кивнул он, и я полез под стол.
Викарий оказался совсем молоденьким, выглядел он, если честно, совершенно несолидно и не знал, как себя вести.
– Присаживайтесь, мистер… – судя по тому, как замялся инспектор, в церкви он бывал нечасто.
– Браун, – подсказал молодой человек и присел на краешек стула. Покосился на меня, не удержался и погладил по голове. Я вильнул хвостом – Браун показался мне симпатичным малым. Был он худым, веснушчатым и взъерошенным, но мне понравился его взгляд – одновременно мечтательный и проницательный, словно викарий видел что-то недоступное простым смертным.
– Да, конечно, мистер Браун… Так о чем вы хотели сообщить?
– Я… если позволите, я начну издалека, не то непонятно будет, о чем я рассказываю, – попросил тот. – Словом, позавчерашней ночью меня позвали к умирающей, мисс Кэмпбелл…
Инспектор тяжело вздохнул.
– По-моему, она регулярно умирает примерно раза три в месяц, – мрачно сказал он. – В похоронной конторе, как мне говорили, уже и заказ от нее не принимают, потому что все равно отменит.
– Зачем вы так? – мирно сказал Браун. – Она одинокая старая женщина, и вполне логично, что она заботится о том…
– Какое впечатление произведут на соседок ее похороны, – цинично завершил Рассел. – Будто она их увидит!
– Неисповедимы пути Господни, – ответил викарий, а я подумал, что эта мисс Кэмпбелл, вполне вероятно, может и задержаться, чтобы оценить траурную церемонию в свою честь. Уоррен же остался! – Итак, я съездил к бедной женщине, а обратно, чтобы срезать путь, возвращался мимо коттеджа миссис Вуд…
– Там же машина не пройдет.
– Бог с вами, откуда у меня машина! – засмеялся викарий. – Я ехал на велосипеде и старался не угодить в какую-нибудь канаву. У меня на руле фонарик, да и луна светила достаточно ярко, так что обошлось. И тут я увидел, как кто-то выходит из коттеджа и идет к калитке. Я притормозил, чтобы не облить его грязью из лужи… я не очень-то хорошо езжу… И подумал еще: должно быть, это тот человек, который снимает у миссис Вуд коттедж, решил прогуляться. Странно, правда, что ночью, но мало ли у кого какие причуды?
Он перевел дыхание и продолжил:
– Ну а сегодня после службы я услышал, как дамы делились новостями. И миссис Вуд заявила, что как раз той ночью к ее постояльцу забрался вор. Я не сразу сообразил, а потом понял, что его-то я и видел! И поехал к вам. Вот, собственно, и все.
– Вот так дела… – протянул Рассел. – Викарий, а опознать этого человека вы сможете?
– Не знаю, – честно ответил Браун. – Света фонарика хватало примерно вот досюда, – он провел рукой где-то в районе шеи, – но он был слабый. Луна светила, но этот человек надвинул шляпу на нос, и лица я не разглядел. Только очертания подбородка, фигуру и немного одежду.
– Хм… А это точно был не постоялец миссис Вуд?
– Точно, – уверенно заявил викарий. – Того я видел. Во-первых, он рыжий, а волосы из-под шляпы виднелись темные – это я заметил, когда тот мужчина развернулся. Во-вторых, мистер Нолан выше ростом и другого сложения. Этот тоже был высокий, но крепкий на вид, а мистер Нолан скорее худощавый.
Я аж поперхнулся от такой характеристики. Я, значит, на вид не крепкий?
– А что с костюмом? – терпеливо поинтересовался инспектор.
– Обычный темный пиджак, – ответил Браун. – Цвет галстука не рассмотрел, вроде бы однотонный. И еще я обратил внимание на ботинки – у него были блестящие ботинки! Если бы он пришел по дороге, то наверняка бы заляпал их грязью, а так… разве что он шел по обочине, по траве.
– Викарий, сознайтесь, вы читаете детективы? – озвучил Рассел мою мысль, и Браун зарозовел. – Раз так, не нашлось ли там окурка или горелой спички?
– Я же не искал специально, – вздохнул тот. – Вроде бы легкий запах табака я почувствовал, но при мне этот человек не курил. И одеколон у него такой… с тяжелым запахом.
Я покосился на инспектора и кивнул. Тоби пользовался одеколоном, который можно было применять вместо боевого отравляющего вещества.
– Хорошо… – протянул Рассел. – Подождите пару минут, я отдам распоряжения…
Я выскочил следом за инспектором – тот поманил меня в коридор, а оттуда в соседний кабинет.
– Что вы задумали? – спросил я, преобразившись.
– Хочу предъявить ему Эндрю для опознания, – пояснил тот.
– Но это точно был не Эндрю.
– Я знаю. Я хочу послушать викария. Если он сможет обосновать, что видел не Уоррена, то, возможно, сумеет указать на Тоби. А это уже повод разобраться с его поступками, – потер руки инспектор. – Идемте! Вы будете вторым, чтоб выбор был. Где ваша шляпа?
– У вас в кабинете на вешалке, – вздохнул я.
Для следственных действий выбрали полутемную комнату, да еще и шторы задвинули, чтобы максимально воссоздать условия. И велосипедный фонарик принесли. Я надвинул шляпу на нос и постарался ссутулиться, чтобы выглядеть пониже ростом. Рядом со мной поставили Эндрю в похожем головном уборе, прикрыв загипсованную руку пиджаком. Выглядел он совершенно убитым, и если бы я еще верил в мифы и легенды, то мог бы подумать, что он испытывает угрызения совести.
Затем пригласили викария.
Тот поглядел на нас и с ходу заявил:
– Это же мистер Нолан! Видно, что волосы рыжие, вон, на висках, и подбородок у него очень характерной формы, не спутаешь. И уши тоже. А этот… нет, этого человека я не знаю. Ночью я видел точно не его. Тот был… м-м-м… примерно того же роста, только брюнет и другого сложения. – Викарий возбужденно засопел. – У этого, как у мистера Нолана, осанка совсем другая!
– Военная выправка? – уточнил инспектор не без интереса.
– Да, именно! Они оба подтянутые и не сутулятся, хотя мистер Нолан и пытался… – азартно продолжил Браун. – А тот был самый обычный… И вот, если у этих господ фигуру можно описать как треугольник, то у того, скорее, был прямоугольник.
– Толстый, что ли? – не выдержал Рассел.
– Нет, просто… – викарий развел руками, – достаточно плотный. Я еще запомнил, что подбородок у него квадратный. И он еще так характерно голову наклонял…
Он попытался изобразить, будто кого-то бодает. Я видел такое у Тоби, точно, еще подумал, что он похож на барана.
– Интересно! – потер руки инспектор. – Да, мистер Браун, вы нам очень помогли! А вас не затруднит проехать с нами в Эбервиль-хаус и взглянуть на прочих мужчин?
– Я бы с радостью, но как же мой велосипед? – замялся тот.
– Кто его возьмет, посудите сами! Тут все-таки полицейское управление! А обратно я вас довезу.
– Хорошо, – вздохнул викарий. – Но как будет ругаться моя домохозяйка, если я не успею вернуться к обеду!
– Ничего. У нас тут дело государственной важности, несравнимое с обедом, – подмигнул мне Рассел, и я солидно кивнул.
– Инспектор, – мрачно произнес Эндрю, – меня посадят?
– Вряд ли, если Уоррены не станут на вас заявлять за мошенничество, – ответил Рассел. – В убийстве вас уже не подозревают, с чем я вас и поздравляю.
– Спасибо, – буркнул Эндрю.
– Но вам придется уехать, а до поры до времени посидите под замком и подумайте о своем поведении!
– А… слушайте, возьмите и меня на опознание, очень прошу! – попросил вдруг тот.
– Вас уже не опознали, успокойтесь. Вещи ваши никуда не денутся, могу лично вам их привезти.
– Да не в этом дело! Я… мне… мне бы поговорить с Мэри! Просто объяснить, почему я так поступил… Иначе они просто мой чемодан на порог выставят, и все. Ну будьте же вы человеком!
– Не могу, я при исполнении, – серьезно ответил инспектор, а викарий вдруг сказал:
– Мистер Рассел, но если это последний шанс для человека объясниться, разве можно отказывать ему в этом? Тем более мистер Уоррен не опасный преступник, насколько я понимаю, и если он даст слово джентльмена не пытаться сбежать… И вы сами сказали, что ему вряд ли грозит суровое наказание, так зачем подаваться в бега?
Мы с Грегом переглянулись. Я понял, что ненавижу литературу.
– Ладно, – сдался инспектор. – Поедем.
Одним словом, мы загрузились в автомобиль и отправились в Эбервиль-хаус. Эндрю тоже захватили с собой – ему, в конце концов, надо было забрать свой саквояж, ну и признаться во всем семейству…
– Ну и угораздило вас, – журчал на заднем сиденье викарий, обращаясь к Эндрю. Ему в двух словах обрисовали ситуацию, и Браун просто просиял. Он был счастлив оказаться в самом центре расследования! (На вопрос, почему он не пошел служить в полицию, если его так занимают такие вещи, он понуро ответил, что забраковали – здоровьем не вышел.) – Идти на обман, на подлог ради горстки самоцветов…
– Легко вам говорить, – вяло огрызался Эндрю, – а если живот от голода подводит, потому что танцами сыт не будешь, за квартиру месяц не плачено, тут за любой шанс ухватишься!
– Почему же вы не устроились на работу? Вы молодой, сильный мужчина…
– Знаете, сколько нас таких? – буркнул Уоррен. – На ферму батраком и то не берут – после войны желающие в очереди стоят! На фабрику тем более, тамошние рабочие за свои места глотку перегрызут. Да и не умею я со станками обращаться.
– Вы же вроде бы служили на аэродроме, так инспектор сказал!
– Так я же не механик, я автоколонной командовал! Автомобиль починить еще сумею… наверное, а станок – дело другое.
– Что ж вы не сбежали вовремя? – спросил инспектор, повернув голову. – Билет был при вас.
– Ну… я хотел еще раз поговорить с Мэри, – буркнул Эндрю. – Но тут появились вы с ордером на арест. Теперь-то она вовсе на меня смотреть не пожелает…
– Кстати, а как вы собирались тащить этот чемоданище? – поинтересовался я. – Мы его вдвоем еле вытянули!
– Во-первых, своя ноша не тянет, – ответил он, – а во-вторых, я намеревался взять чей-нибудь автомобиль. Нет-нет, только чтобы доехать до станции! Такси вызывать дорого, да и водитель бы меня запомнил, как пить дать!
Я вздохнул и снова уставился на дорогу. В чем-то я Эндрю понимал: если бы меня комиссовали, я тоже мог бы вот так скитаться по стране в поисках случайного приработка. Нанимался бы охотничьей собакой, подумал я, или полицейской. А что, пристроился бы вон к инспектору в управление, помогал бы искать вещдоки и выслеживать грабителей по следу… У меня было больше возможностей, чем у Эндрю, если на то пошло, и мне все-таки повезло.

Алекс уехал и пропал надолго. Таинственный камень никак не проявлял своей сущности, ну да его стерегла кошка… Майя протянула руку и любовно погладила статуэтку.
Судя по грохоту, наследники старались нахапать побольше сокровищ – завтра истекал срок, отведенный на поиски.
– И зачем все это? – спросила Майя у кошки. – Ну ладно, Дэйв прихватил этот локомобиль, мальчишки любят такие игрушки. Пусть девушки выбирают украшения. Пусть Дэниел ищет картины. Но сгребать все подряд, не зная даже, ценная это вещь или так, безделушка… Что с людьми делает жадность!
– Ты с кем говоришь? – спросила Бэйби, как обычно, ввалившаяся без стука.
– Сама с собой. Что-то случилось?
– Нет, просто все надоело, – та вздохнула и присела на стул. – Все как с ума сошли. Все, я уже точно не выйду за Тоби замуж!
– Почему? – удивилась Майя.
– А потому! – Бэйби поправила белокурую прядь. – Посмотрела, как ведет себя он и вся его семейка… мужская ее часть, во всяком случае. Эстер с Фионой больше книги ищут и сувениры, а эти – золото, золото, больше золота! Тьфу… Извини, накипело.
– Ничего, продолжай.
– А что продолжать? – пожала та плечами. – Я не люблю жадных, а Тоби именно жадный…
Она задумалась.
– Быть может, он просто хочет помочь семье? – предположила Майя спокойно. Она сама бы ради Кирана и мамы что угодно сделала!
– Да нет, – вздохнула Бэйби. – Ну, то есть он так говорит, но… Он же урожденный Уоррен! А старикашка Генри тоже вон накопил сокровищ и лежал на них, пока не помер. Видно, это у них в крови! Хотя Фиона тоже наполовину Уоррен по матери, а совсем другая… Не поймешь, кто в кого удался, правда?
Майя молча кивнула, подумала и сказала:
– Дэйв и Хелен тоже наполовину Уоррены, но сокровища их не слишком занимают.
– У них и так денег куры не клюют, – отмахнулась Бэйби. – А Бейнсы всё норовят поживиться. Противно. Джонни-бой тоже не ищет, ему лень. Но ему-то незачем, он и так богатый.
– А почему не ищешь ты?
– Да ну, – сказала девушка. – Сперва было весело искать, как в игре. А так… Что найду – все равно же Тоби отдам. Ну то есть я могла бы присвоить какую-нибудь побрякушку, как Лили делала, но это нечестно, я потом сама себя уважать не буду. Так взять – все равно что украсть. Если Тоби подарит, тогда дело другое, только он не подарит, потому что жмот. Он Бейнсу пасынок, а кажется – родной…
– Не переживай так, – произнесла Майя. – Судьба – странная вещь. Никогда не угадаешь, как повернется ее колесо.
– Ага, скажи еще, человек предполагает, а Бог располагает, – фыркнула Бэйби.
– Это то же самое.
– И что теперь, положиться на провидение?
– Почему бы и нет, – пожала плечами Майя. Всё же люди из других стран сильно отличались мировоззрением!
– Я ничего не поняла, – честно сказала Бэйби, – но спасибо, что выслушала. И… м-м-м… извини, что я так ворвалась. Второй раз уже. А… эм… ну…
– Тебе не померещилось, – невозмутимо ответила та.
– А он…
– Нет, не подсказывал, – произнесла Майя, взглянув на кошку. – Он человек слова.
– Да я ничего такого и не имела в виду, – обиделась Бэйби. – Просто вы очень необычно смотритесь рядом. И у тебя внешность непривычная, и у него. А…
– Хорош, – предвосхитила та вопрос и невольно улыбнулась. – Но, как все местные, скован путами долга и абсолютно не умеет расслабляться. Вернее, это он так полагал.
– Ага, лежит и думает о Британии, – хмыкнула Бэйби, потом не выдержала и рассмеялась. – Тоби такой же. А может, и хуже. «Нет, дорогая, не сейчас, дорогая. Не приставай с поцелуями, люди смотрят. Не держи меня за руку, это пошло…»
Девушка тяжело вздохнула.
– У нас с этим попроще, хотя ханжей тоже хватает, – добавила она и вдруг навострила уши: – Слышишь, приехал кто-то! Пойдем посмотрим?
Внизу уже собралась вся компания, не хватало только Дэниела. Правда, судя по надрывному кашлю, доносившемуся из его комнаты, ему было совсем худо, молитвы папаши Бейнса не спасали.

В Эбервиль-хаусе нас встретили настороженным молчанием, особенно увидев Эндрю и викария. Последний осматривался с таким восторгом, что Бэйби невольно хихикнула. Браун посмотрел на американку и заморгал. Потом неуверенно улыбнулся и поздоровался.
Инспектор тяжело вздохнул, представил Брауна присутствующим (не было только Дэниела, видимо, опять слег). Миссис Донован сдержанно кивнула – она-то с викарием точно знакома, остальные назвались: видеть-то они викария видели на службе в церкви, но он их по именам не знал.
– Какой хорошенький… – шепнула Бэйби Майе, кивнув на священника.
Тот явно чувствовал себя не в своей тарелке.
– Бэйби, – сказала та, когда до нее дошла очередь, и крепко пожала Брауну руку, так, что тот ойкнул. – То есть Барбара Вилсон.
– О-очень приятно, – невесть с чего покраснел и начал заикаться викарий. – Браун. Джеральд.
– Вас в детстве называли Джерри? – серьезно спросила Бэйби, и бедняга совсем закраснелся.
Нет, по-моему, в этом доме что-то сильно неладно. Нужно будет сказать новому владельцу, что неплохо бы проверить его от и до, а то любой, переступивший порог, начинает вести себя неадекватно!
– Итак, – сказал инспектор, когда с церемонией знакомства было покончено, – с одним недоразумением мы разобрались, поэтому мистер Эндрю Уоррен… полагаю, сами объяснитесь? Или доверите это мне?
– Сам, – коротко ответил он и повернулся к публике.
Я подумал, что человек, тушивший горящее авиационное топливо, чтобы не дать огненной реке добраться до ангаров с самолетами, мог бы вести себя посмелее. А потом решил, что такое вот признание куда страшнее пожара на топливном складе. Я не оправдывал Эндрю, но понять его мог. И, сознаюсь, жалел, что он не успел уехать до ареста… Хотя все равно бы его нашли рано или поздно.
Тут я спохватился и взглянул на Майю. Та едва заметно кивнула, мол, с камнем все в порядке, и я успокоился…

Эндрю выглядел усталым и каким-то потерянным, как показалось Майе.
– Дамы и господа, – просто сказал он, – я самозванец.
В гостиной воцарилась тишина, только Эстер судорожно зашуршала блокнотом, отыскивая чистую страничку.
Бейнс-старший открыл рот, но не успел разразиться громами и молниями, потому что Эндрю продолжил негромко:
– Я действительно Эндрю Уоррен, только я сын совершенно другого Генри Уоррена. Я жил тут неподалеку, увидел некролог в газете и решил, что…
– Что сможешь поживиться, негодяй! – выкрикнул Бейнс.
– Да, именно так, – с редкостным самообладанием ответил тот. – И если бы не вмешался случай, я был бы уже далеко отсюда со всем награбленным.
– Почему вы не арестуете этого мерзавца?! – обратился Бейнс к инспектору.
– А он и так пока под арестом, – флегматично ответил тот. – Я его привез, собственно, преследуя две цели… Первая – уточнить, будут ли наследники заявлять на мистера Уоррена?
– Конечно!
– Вы не наследник, – осадил старшего Бейнса инспектор, – так что извольте помолчать.
– Я точно не стану, – сказал Дэйв, с явным сочувствием глядя на Эндрю. – Ты же не от хорошей жизни на это пошел, а?
– Куда уж там… хорошей, – мрачно улыбнулся тот.
– Он отставной военный, – негромко заметил Алекс. – Имеет награды за мужество. Только работы нет. Нас много таких…
Майя заметила эту оговорку, но не поняла, нарочно ли он так сказал или просто не проследил за своими словами.
– И я не стану заявлять, – твердо сказала Хелен.
– Надо же, какое совпадение – чтобы отец Эндрю оказался полным тезкой дяди! – вздохнула Фиона. Ее мнение особого значения не имело, она все равно была несовершеннолетней. На самом деле инспектор тут покривил душой: пока Фионе не исполнится двадцать один год, решения за нее по закону мог принимать мистер Бейнс. Как говорится, от имени и в интересах… Но сообщать об этом ему никто не собирался, а сам Бейнс, что скрывать, был скуповат и пожалел бы денег на юриста. – Я думаю, Эндрю надо простить.
– А ты говоришь, я выдумываю… – пробормотала Эстер, сосредоточенно строча в блокноте. – Тут и сочинять не надо!
– У меня нет претензий, – сказала Майя.
– Ну и славно, – потер руки инспектор, не давая Бейнсу-старшему открыть рот. – Раз решено покончить дело миром, то, думаю, мистер Уоррен может забрать свой саквояж и отправляться восвояси. Без добычи, разумеется. Но… – тут он выдержал паузу, – только после еще одной процедуры.
Майя представила, каково Эндрю стоять под возмущенными, злорадными, недоуменными и сочувственными взглядами, и невольно вздохнула, пожалев его. Воровство и мошенничество, конечно, оправдывать не стоит, но… похоже, другого выхода у него не было. И что он станет делать теперь, без шиллинга в кармане?
Задумавшись, она едва не упустила нить беседы. Поняла только, что инспектор что-то сообщил присутствующим о покушении на Алекса и о том, что таинственный вор проник в его жилище. Впрочем, все это Майя знала и без полиции.
– Я не собираюсь участвовать в этом! – громогласно вещал Бейнс. – Что за глупости!
– Не глупости, а опознание, – поучительно отвечал инспектор. – Чистой воды формальность. Давайте, господа, надевайте шляпы и стройтесь у стеночки… Миссис Донован, задерните шторы, будьте добры… вот так! Где фонарик? Алекс, где фонарик, я вас спрашиваю?! Мы что, забыли его в управлении?
– Он у вас в кармане, – ответил тот и что-то негромко сказал Эндрю. Тот только усмехнулся и уставился в стену.
– А что, это даже забавно, – сказал Дэйв и лихо напялил свою шляпу набекрень.
Остальные, недовольно бурча, последовали его примеру. Инспектор включил фонарик и принялся подсвечивать одного за другим, благо в гостиной теперь царил полумрак.
– Точно не мистер Бейнс, – сказал викарий, присмотревшись к Хвалибога, – тот человек был не таким… гм… крупным. И не мистер Огден, у него нижняя челюсть совсем не той формы и лицо худое. И родинка очень приметная на подбородке, сложно не заметить. Не мистер Маккинби, у него волосы длинные и вьются. Не мистер Уоррен, он вообще светлый.
– Усов у того типа не было? – вспомнил инспектор об отсутствующем Дэниеле.
– Не было, – твердо ответил Браун и добавил застенчиво: – Я, видите ли, увлекался трудами Ломброзо…
«Спасибо, черепа измерять не начал», – подумал я.
Викарий остановился перед Тоби, который набычился, очевидно, не обрадованный затеей с опознанием.
– Это он, – сказал Браун. – Мистер Тобиас Бейнс.
Старший Бейнс издал сдавленный хрип, в котором улавливалось: «Да как вы смеете!» – но назвать клеветником викария не посмел.
– Точно он, – продолжил тот. – Вот точно такой жест я видел, словно он бодает кого-то. И форма подбородка. И… – он принюхался, – одеколон.
– Да уж, этим одеколоном только клопов морить, – не удержалась Бэйби.
– Должно, вы ошиблись, – сдержанно произнес Тоби. – С какой стати вы…
– Вас опознал викарий, на ваше несчастье проезжавший ночью по дорожке за домом миссис Вуд, – ласково сказал инспектор. – Ну а кроме того, в комнатах мистера Нолана обнаружены ваши отпечатки пальцев.
– Неправда, я был в перча…
Тоби осекся, а инспектор ухмыльнулся так, что даже человеку несведущему стало бы ясно: Тоби попался в примитивную ловушку. Сразу видно, не читал детективов (редкость в этом полоумном семействе!). Любопытно тогда, откуда он взял идею с сердечными каплями? Впрочем, мог и услышать от сестры, не зря ведь та подвизается на литературном поприще.
– И едва не убили мистера Нолана, не так ли? – улыбнулся Рассел.
Тоби сейчас напоминал воздушный шарик, из которого выпустили воздух, он как-то съежился, сник и выглядел очень жалко.
– Я правда не хотел никого убивать, – выговорил он наконец. – Просто… просто… Да поймите вы, Дэни умирает! А отец, – Тоби метнул яростный взгляд на Бейнса, – делает вид, что все в порядке, что молитвы помогают, Господь исцелит… а Дэни нужен хороший врач, вот что!
– А я говорила, что нужно срочно уезжать! – поддержала Эстер.
– Ну да, так доктор сказал после приступа. Только денег на хорошее лечение у нас нет, – продолжал Тоби. – А еще чахоточным в санатории жить надо, и, может, даже не один год. И я подумал… если найти что-то на самом деле ценное, не эти вот побрякушки, тогда, может быть, удастся вылечить Дэни… И да, я взял лекарство у отца и подлил вам, мистер Нолан. Считайте это признанием. Можете подать на меня в суд или как там это делается…
Алекс промолчал. Майя, признаться, не ожидала от вечно угрюмого Тоби такой привязанности к сводному брату! Воистину, чужая душа – потемки…
– Алекс, вы будете заявлять? – спросил инспектор. – Дело-то еще не открыто.
Нолан помолчал, потом качнул головой:
– Нет. Пусть это останется на вашей совести.
Старший Бейнс с облегчением выдохнул. Тоби мрачно смотрел в пол.
– Кажется, пора пить чай! – преувеличенно бодро сказала Бэйби.
– В самом деле, – кивнула миссис Донован и раздернула шторы. В гостиной сразу стало не так мрачно. – Сейчас я подам на стол.
– Я помогу! – вызвалась Бэйби и ускакала следом за экономкой, а за ними последовали Эстер и Фиона, явно чтобы посплетничать.
Эндрю посмотрел на инспектора.
– Значит, я могу забрать свои вещи и уехать?
– Да, но только свои, – последнее слово Рассел выделил голосом.
– Спасибо, – сказал тот. – Вы проконтролируйте на всякий случай. Чтобы не завалилось чего-нибудь лишнего.
– Непременно, – любезно ответил инспектор. – Идемте?
– Сперва чай, – перебила миссис Донован, входя с подносом. – Или вы полагаете, что я отпущу человека, кем бы он ни был, голодным?
– Я не сяду за один стол с мошенником! – вскричал Бейнс, хмуря брови.
– Ну так постойте, – негромко произнес викарий, явно наслаждавшийся спектаклем.
Бэйби посмотрела на него с еще большим интересом.
– Викарий, вы же присоединитесь к нам? – спросила она. – А то как вам отсюда выбираться? Инспектор будет ждать, пока соберется Эндрю, а пешком тут далековато!
– Если никто не возражает… – смутился он.
Возражений не последовало. Даже Бейнс перестал пыхтеть и устроился за столом.
Майя посмотрела на Алекса. Тот как раз надевал пальто.
– Извините, – сказал он, – дела. Всего доброго.
Девушка проводила его взглядом и лишь усмехнулась, когда спустя пять минут в дверь поскребся Джинто. Миссис Донован впустила его, пес шмыгнул под стол и мимоходом лизнул Майю в коленку.
«Извращенец», – в который раз подумала она и погладила спаниеля по шелковистым ушам.

Ввязываться в судебное разбирательство с Тоби мне было совершенно не с руки, да и начальство за это по голове не погладит (и за ушком не почешет!).
Я живо вообразил, как начальник морщится и занудно выговаривает мне: «Из-за вашего нелепого стремления к справедливости, Нолан, вам снова приходится отвлекаться от работы! Следовало понимать, что суд – это бесконечные проволочки, которые не позволят вам должным образом…»
Обычно примерно на этом моменте я переставал слушать. Даже если начальник поймает на невнимательности, то стоить мне это будет лишь еще одной выволочки. Которую я тоже пропущу мимо ушей.
Что же, решено: заявлять на Тоби я не стану. Попугали – и хватит.
Однако и безнаказанным такое оставлять нельзя. Ну да я придумаю, как быть…
Вернувшись в гостиную уже собакой, я не отказал себе в удовольствии подразнить Майю (и удостоился поглаживания, а не пинка), улегся под столом и насторожил уши.
На том краю стола, где разместился Эндрю, царила гробовая тишина. В присутствии викария, пусть даже тот выглядел сущим мальчишкой, Бейнс помалкивал, зато Бэйби разливалась соловьем, рассказывая о родных краях и пытаясь вытащить из несчастного Брауна что-то помимо «да», «нет», «не знаю». Не могу даже предположить, чем ей вдруг приглянулся молодой священник!
– Инспектор, – сказала Хелен, деликатно хрустя печеньем, – а кражи-то продолжаются.
– Неужто? – нахмурился он. – Что еще пропало? И когда? Кто мог украсть?
– После вашего отъезда никто не отлучался, – задумчиво произнесла Эстер. – Разве что мистер Нолан, но я вряд ли бы предположила, что он может взять колечко Бэйби.
Рассел посмотрел на меня. Я недоуменно поднял брови.
– Фиона, у тебя ведь тоже что-то пропало? – требовательно спросила Хелен.
– Ну… – та выразительно указала взглядом на отца. – Перстень, который я нашла. Папа, это же не ты его выбросил?!
Тот покачал головой и тоже нахмурился.
– У меня исчезла книга, – внес он свою лепту. – Библия. Я взял ее в библиотеке, там очень красивый старинный переплет, может, даже с настоящими камнями! Правда, она на латыни…
– Но вы же наверняка знаете латынь, – вкрадчиво произнес Дэйв.
Судя по выражению лица Бейнса, латынь он знал в пределах «Ave, Maria», не более того.
– Я протестант, – вывернулся он. – Но книга была очень хороша, в старинном переплете с медными застежками. А какие картинки… особенно с Девой Марией!
Дэйв сдавленно кашлянул.
– А у меня, как Хелен и сказала, кольцо куда-то задевалось, – мрачно сообщила Бэйби. – Серебряное, простенькое, но мне его на совершеннолетие подарили родители. Кому оно могло понадобиться?
– Может, закатилось куда-то? – предположила Эстер.
– Наверное. Я тоже, как Дэйв тогда, пошла умыться, сняла кольцо и оставила на подушке. Прихожу – нету. Лазила, лазила под кроватью, так и не нашла. Разве что оно правда скатилось и в какую-то щель провалилось… – она пригорюнилась.
– Похоже, в наших рядах появился воришка, – хмыкнул Дэйв. – Что интересно, только у мистера Бейнса пропала найденная вещь, у остальных собственные побрякушки. Надо звать сыщиков, вот что! Хотя о чем это я, инспектор уже здесь…
– У вас вон собака есть, пустили бы по следу, – предложил викарий.
– Правда! – подскочила Фиона. – Джинто очень умный!
Я выразительно посмотрел на Рассела.
– Это не поможет, – вздохнул он, правильно истолковав мой взгляд. – Потому что у всех пропали то серьги, то кулоны, то кольца, но это же металл и камни! Как, по-вашему, их можно унюхать?
– У папы украли Библию, – произнесла Фиона с придыханием. – Это же книга, он ее листал, она должна им пахнуть!
– И верно, – подумав, сказал Бейнс и протянул мне руку. – Ну ищи, ищи…
Я подавил вздох. В этом доме столько ароматов, что и собственный хвост отыскать непросто! А тем более какую-то книгу, которую Бейнс только пролистал.
Подумав, я плюхнулся на зад и уставился на Рассела преданным взглядом. Дескать, все понимаю, но помочь не могу.
– Боюсь, Джинто не настолько… кхм, проницателен, – заметил инспектор, кажется, с трудом сдерживая смех. – Спасибо за чай, но мне пора. Мистер Уоррен, если вы закончили, то идемте за вашими вещами.
Тот молча кивнул и поднялся, отставив чашку.
Они удалились, а я подумал о том, что завтра все это закончится. Каждый получит то, что ему причитается и уедет отсюда, я тоже отправлюсь за новым заданием, а Майя повезет в свой Хиндустан кошку с голубыми глазами… И я никогда больше ее не увижу.
– Может, Тоби прихватывал все эти вещички? – непосредственно спросила Бэйби.
– Ну не клептоман же он, – ответила Хелен, игнорируя недобрый взгляд Тоби, брошенный на бывшую невесту. – Ты же слышала, он искал что-то в самом деле дорогое, а не серебряные колечки и шпильки для волос!
– Ну а кто тогда?..
– А кое-кто, вероятно, нашел! – не выдержал Тоби и покосился на невозмутимую Майю. – С подсказками. Известно, чем платят за такие подсказки…
Я пожалел, что сейчас я всего лишь собака и могу только цапнуть его за лодыжку или порвать брюки. Но я запомнил его слова.
Тем временем снова вошли инспектор и Эндрю. Тот держал саквояж, с которым приехал сюда. Чемоданный монстр, видимо, остался под кроватью.
– Ну, нам пора. Так и быть, я подброшу этого афериста до вокзала, – дружелюбно произнес инспектор. – Викарий?..
– А? Нет-нет, не беспокойтесь, я доберусь пешком! – ответил тот, отвлекшись от Бэйби. – А велосипед заберу с утра.
– У нас есть велосипед, можете взять его, только верните потом, – напомнила миссис Донован.
– Вот так удача! – обрадовался Браун. – Вы не ждите меня, инспектор, я сам доеду…
Рассел тяжело вздохнул.
– И все же подождите, – попросила миссис Донован. – Я обещала рассказать молодому человеку, из-за чего произошло… гм…
– Мы поняли, – поспешил сказать Дэйв. – И вы обещали сделать это с ним наедине. В смысле, рассказать.
– Да-да. Мистер Уоррен, не пройдете ли вы со мною? – обратилась экономка к Эндрю. Тот покосился на инспектора, дождался кивка и последовал за миссис Донован.
А я пошел следом, уж больно любопытно было, о чем она станет говорить.
Как и следовало ожидать, миссис Донован коротко и сухо изложила почти все то, о чем мне рассказала Майя: да, в той шкатулке хранился некий вызывающий желание порошок. Да, Генри Уоррен порой пользовался им в корыстных целях (в основном со стряпчими: в микроскопических дозах порошок просто усиливал приязнь к человеку, а не заставлял его вожделеть). Понятно, что такие вещи противоправны, но Генри Уоррен к законопослушным гражданам точно не относился, и его такие мелочи не смущали…
– Действие этого зелья давно уже закончилось, – заключила миссис Донован. – Искусственно вызванные чувства должны исчезнуть, так что…
– А мне так не кажется, – негромко выговорил Эндрю, выслушав все это. – Миссис Донован… Мэри… Да, я обманщик и неудачник, у меня ни пенса за душой, и у вас есть все резоны меня презирать! Но, быть может, вы позволите хотя бы изредка писать вам? Без надежды на ответ, конечно… Я знаю, вы скажете, что годитесь мне в матери, хотя я в этом сомневаюсь, но…
Он умолк, а я тяжело вздохнул. Наверное, я так же мучительно путался бы в словах, если бы пришлось объясняться с Майей.
Миссис Донован молчала.
– Мистер Уоррен, я ведь действительно… кхм, спустила вас с лестницы, – сказала она наконец. – С помощью швабры. Надеюсь, это остудит ваш пыл?
– Нет! Только подогреет, – усмехнулся он.
– А что вы можете мне предложить? – спросила вдруг миссис Донован.
– Ничего, – честно ответил Эндрю. – Все, что есть, при мне. Руки вроде бы растут откуда нужно, голова варит. Работать умею, было бы где. Могу авторемонтником наняться или даже свое дело организовать. Только денег нет. Но это бы ладно, да я понимаю, что скитаться по съемным углам…
Он бессильно опустил руки.
– Я предложил бы вам выйти за меня замуж, – тихо продолжил он. – Хоть вы снова найдете тысячу причин против этого. Теперь, когда я не наследник, а просто воришка, – так тем более.
– А если соглашусь? – задумчиво произнесла миссис Донован.
Эндрю онемел, а я поспешил удрать оттуда поскорее, потому что не хотел видеть, чем кончится это безумие!
В гостиной тем временем было не менее интересно.
– Представляете, мне опять являлся дядя Генри! – донесся до меня звонкий голосок Фионы.
– Днем? – не поверила Бэйби. – Разве призраки появляются, когда светло?
– Старый дракон, – Дэйв хмыкнул, – и не такое может.
– А по-моему, – Фиона упрямо насупилась, – это не просто так!
– О чем вы, мисс Бейнс? – заинтересовался и инспектор.
– Дядя Генри не нашел упокоения! – драматическим шепотом сообщила очевидное Фиона. – Значит, у него осталось незаконченное дело или какая-то цель…
– Отомстить своему убийце? – предположил Дэйв. – Тут вам, инспектор, карты в руки.
На этот счет я мог кое-что сказать. Сомнительно, что Генри Уоррен задержался на грешной земле, дабы поквитаться со стражем сокровища, которое сам же не так давно украл.
– Спасибо за доверие, – отозвался Рассел едко. – Только мне, уж извините, важнее правосудие. А упокоение призраков – это по части нашего доброго викария.
Священник мягко улыбнулся.
– Покойный мистер Уоррен был своеобразным человеком…
– Ага, – поддакнул Дэйв и хохотнул. – Дядюшка был той еще сволочью. Но забавной.
– Ну и эпитафия! – с отвращением проговорил мистер Бейнс, заглядывая в свою опустевшую чашку. – А я согласен с Фионой.
От такого заявления бедная Фиона поперхнулась, а Дэйв вытаращил глаза.
– Да, согласен! – продолжил Бейнс напористо. – Хвала богу, она умная девочка. И она совершенно права! Генри Уоррен не нашел покоя, и наверняка это из-за того, что полиция ничего не делает, чтобы найти убийцу!
– Неужели вы сами, мистер Бейнс, лучше инспектора умеете ловить преступников? – поинтересовалась Хелен иронично. – Тогда вам следует заняться этим самому.
Рассел взглянул на нее с благодарностью, а мне захотелось рассмеяться.
– Что за глупости?! – возмутился старший Бейнс. – Это работа полиции! А я, как порядочный гражданин, имею право ее контролировать. В конце концов, не обязательно уметь готовить, чтобы оценить вкус блюда!
Кажется, инспектор наблюдал за ним не без интереса. Ему явно не впервой было сталкиваться с теми, кто ничего не умел сам, зато отлично критиковал других.
– Напыщенный болван, – вполголоса бросил Дэйв, отвернувшись, и папаша Бейнс побагровел.
– Да как ты смеешь!..
– Думаю, порядочный гражданин , – голос Хелен звенел льдом, – должен помогать полиции, а вовсе не контролировать ее.
Бейнс от возмущения даже потерял дар речи.
– Вот видите, инспектор, – весело сказал Дэйв, снова беззаботный, как птичка, – сестричка так все повернула, что теперь мы, как законопослушные граждане, просто обязаны вам во всем содействовать. Пользуйтесь!
– Благодарю вас, мистер Маккинби, – склонил голову Рассел.
– Ну же, чего изволите? – продолжил дурачиться Дэйв, который вскочил и, набросив на руку салфетку, поклонился с видом услужливого официанта. – Что нужно от нас полиции?
По-моему, он переигрывал. Вот и Хелен, помрачнев, прошипела что-то вроде: «Паяц!»
– Мне не помешает свидетель, – усмехнулся инспектор. – Но тут вы мне помочь не сможете. Да и… компания у вас приятная, но мне в самом деле пора.
– Инспектор, не подвезете ли меня до города? – сказала вдруг Хелен. – Нужно на почту, а…
– А почему бы не попросить меня? – неожиданно резко произнес Огден. – Кажется, ты моя невеста. И сама ты можешь взять машину в любое время. Ну а полицейский автомобиль тебе не такси. И вообще, не забывай о своем положении!
Хелен поджала губы, но промолчала.
– Это вы верно подметили, – после паузы сказал инспектор и встал. – Что ж, думаю, на сегодня хватит.
В тоне его явственно звучало: «Век бы вас не видеть!»
– Инспектор, – неожиданно позвал Дэйв. – Можно вас на минутку? Выйдем?
Рассел отрывисто кивнул и, сухо попрощавшись, последовал за ним.
А я прокрался следом, стараясь, чтобы меня не заметили.
– Итак, – сказал инспектор, когда они вышли на крыльцо. – Что вы хотели, мистер Маккинби?
– Огден – бесхребетный лентяй, – без предисловий сказал Дэйв, вынимая сигареты. – Хелен сваляла дурака, когда связалась с ним.
– Зачем вы мне это говорите? – после паузы осведомился инспектор. – Личные дела мисс Маккинби меня не касаются.
– Ну и зря, – Дэйв от души затянулся и заметил в пространство: – Я бы предпочел видеть своим зятем вас, а не размазню Огдена. Я же вижу, что Хелен к вам неравнодушна.
– Да что вы понимаете?! – вспылил вдруг Рассел и с силой растер лицо ладонями. – Ваша сестра из хорошей семьи, племянница Уоррена, да еще и помолвлена! А я… я обычный парень, который выбился наверх из низов!
Он отвернулся, и я не сразу опомнился от удивления.
Что за страстная речь! Вот уж от кого не ожидал…
А Дэйв улыбнулся, кажется, одобрительно.
– Инспектор, – начал он мягко. – Не падайте духом, в наше время классовое неравенство уже совсем не так много значит. К тому же сейчас-то вы на одной социальной ступени с Хелен!
– Сейчас, – повторил он горько. – Ну что я могу ей предложить, а? Конурку, которую снимаю у миссис Хейнс? Жалованье свое, которого на меня одного едва хватает?
– Ну и ну, – произнес Дэйв насмешливо. – А у вас, оказывается, комплекс неполноценности!
– Идите вы! – беззлобно ответил инспектор и попросил: – Дайте сигарету, а?
Дэйв молча протянул ему портсигар и зажигалку. С минуту они молча курили, потом Дэйв повернулся к Расселу:
– Попробуйте спросить Хелен, инспектор. Может, ей хватит и вас  самого?
Они смотрели друг другу в глаза.
– Да вы идеалист, мистер Маккинби! – сказал Рассел и протянул ему руку.
– Не уличен, – ухмыльнулся Дэйв и крепко пожал ладонь полицейского.
А я проскользнул в приоткрытую дверь. Романтика романтикой, а у меня были дела поважнее…
Подкараулить Тоби оказалось несложно.
Наследники бессистемно рассредоточились по дому, и Тоби бродил в полном одиночестве. Раньше с ним ходила Бэйби, но теперь американка его словно вовсе не замечала.
Я подстерег его на втором этаже. Планировка у дома была замысловатая, поэтому с лестницы сложно было разглядеть, кто стоит за углом. Вот я там и притаился, поджидая Тоби.
– Мистер Нолан? – отпрянул он, чуть не натолкнувшись на меня. – А что вы тут…
– Что я тут позабыл? – спросил я. – Сущую безделицу. Хотел спросить у вас, мистер Бейнс, говорил ли вам когда-нибудь ваш набожный батюшка, что отвечать нужно не только за свои поступки, но и за слова и даже помыслы? Или, может, вы слыхали об этом в колледже?
– Не пойму, к чему вы клоните? – набычился он.
– Вы оскорбили девушку, – ответил я. – А поскольку сама за себя она постоять не может, я обязан сделать это вместо нее.
– А, вам уже кто-то доложил, – ухмыльнулся Тоби. – И что, вызовете меня на дуэль?
– Стреляться с вами? – ответил я такой же улыбкой. – Смешно! Впрочем, я не откажусь преподать вам урок, и…
Он ударил первым, явно рассчитывая застать меня врасплох. Тоби был меньше ростом, но куда массивнее, и явно полагал, что этого достаточно. Только не учел, что я-то не валял дурака в студенческих спортивных клубах, меня учили совсем иному…
Откачнувшись в сторону, я пропустил кулак Тоби мимо (кому другому он вполне мог бы сломать нос), а потом ударил его одновременно в лицо и в солнечное сплетение. Не сильно, но чувствительно: ровно настолько, чтобы пустить кровь и заставить его согнуться пополам в тщетных попытках вздохнуть. И, клянусь, я не спускал его с лестницы, он сам упал, когда попятился и не удержал равновесия на верхней ступеньке.
Я живо отступил за угол, а снова выглянул уже в виде Джинто. Тоби, судя по ругани, был вполне жив. Ну и хорошо, в моих планах убийство не значилось, я просто хотел его проучить!
– Вызовите полицию! – стенал Тоби, заливая кровью пол.
– Боюсь, инспектор не оценит юмора, – холодно сказала миссис Донован, вышедшая на крики. – Он ведь совсем недавно уехал. Вы целы?
– А вы что, не видите?! Он мне нос сломал!
– Кто, инспектор?
– Нет, Нолан!
– Молодой человек, вам не стоит злоупотреблять алкоголем, – произнесла экономка. – Это до добра не доводит, мистер Эндрю Уоррен убедился в этом лично. Вы решили последовать его примеру?
– Но это был Нолан!
– Мистер Нолан уехал еще до отбытия инспектора, – напомнила миссис Донован, а я злорадно ухмыльнулся. – Вам померещилось. И вообще, встаньте и подите умойтесь, а я вытру пол, не то потом ковер не отчистишь…
Тем временем собрались привлеченные воплями кладоискатели.
– Тоби, что с тобой?! – потрясенно выдохнул мистер Бейнс, увидев окровавленного пасынка.
– Он упал, – проинформировала экономка. – Что-то в нашем доме люди слишком часто падают с лестницы. Нужно позвать викария и освятить ее… А то мало ли!
– Да, это было бы неплохо, – поддакнула американка. – Никогда не видела такого обряда!
– Я бы тоже посмотрела, – добавила Эстер. – Бэйби, ты позвони викарию, пускай приедет завтра… Ему же все равно велосипед возвращать, вот заодно и…
Майя посмотрела наверх и безошибочно встретилась со мной взглядом. Я снова ухмыльнулся и убежал прочь.
За обедом мистер Бейнс обращался с Тоби так, словно тот тяжело болен. Подсовывал кусочки повкуснее, осведомлялся, не сквозит ли.
От такой отцовской заботы Тоби нервно ежился и тоскливо косился на сестер.
– Папа! – наконец не выдержал он. – Со мной все в порядке! Мистер Нолан не стал заявлять в полицию, так что все закончилось.
Правда, говорить он при этом старался осторожно, чтобы не слишком тревожить расквашенный нос.
– Это ты должен на него заявить! – насупился старший Бейнс. – Он не имел права тебя бить!
Дэйв только хмыкнул, а Хелен не выдержала.
– Не кажется ли вам, мистер Бейнс, – сказала она очень вежливо и очень холодно, – что мистер Нолан пострадал сильнее? Тем паче что, – она позволила себе скупую улыбку, – нет свидетелей, что вашего сына ударил именно он. Так что на вашем месте я бы поостереглась кидаться необоснованными заявлениями!
– Браво, сестренка! – Дэйв лениво хлопнул в ладоши. – Так его! А тебе, Тоби, я бы лично еще и добавил.
– Зато одной загадкой меньше! – жизнерадостно заметила Бэйби, глядя на пострадавшего без особого сочувствия. – Интересно, а убийца кто?!
– И вор! – поддакнула Фиона, кажется, очень близко к сердцу принявшая пропажу дядиного кольца.
– Слушайте! – вдруг загорелась Бэйби. – А давайте каждый скажет, кого он подозревает!
– Боюсь, – заметила Хелен с иронией, – в таком случае мы все перессоримся.
– Ну можно же не прямо так, – продолжила настаивать американка, – а, например, на бумажке написать? Завтра же заканчивается срок, и мы все разъедемся! Вдруг мы так и не узнаем, кто убийца?
– Тогда полиция нас не отпустит, – вмешалась Эстер на правах специалиста по детективам.
– Так тем более! – Бэйби вскочила, прямо лучась энтузиазмом. – Я сейчас все организую!
Через десять минут с помощью миссис Донован все было готово. Каждый получил ручку и лист бумаги.
– Ну, приступим! – бодро провозгласила Бэйби и тут же что-то застрочила.
Бейнс, поколебавшись с минуту, тоже начал писать, с такой силой впечатывая ручку в бумагу, что оставлял дырки.
Дэйв написал буквально несколько слов, после чего сложил листок и принялся наблюдать за остальными.
Особенно старалась Фиона, которая от усердия даже высунула кончик языка.
Наконец все записки были собраны в пузатой золоченой вазе, украшенной (точнее, обезображенной) препошлейшими эмалевыми розами.
Бэйби старательно потрясла емкостью.
– Ну, почитаем! – и, вытянув первую бумажку, развернула ее и зачитала: – Убийца – Нолан. В детективах убийца всегда тот, кого не подозревали.
– Оригинальное суждение, – оценил Дэйв, покачивая ногой. – Выдает хорошее знакомство с предметом.
И насмешливо покосился на покрасневшую Эстер.
Майя промолчала, только нахмурилась.
– Так, кто следующий? – Бэйби снова запустила руку в вазу. – Убийца – Бейнс. Он приставал к Лили, а она отказала!
– Что?! – предполагаемый злодей покраснел и начал подниматься.
– Папа, успокойся! – взмолилась Фиона, бросаясь к нему. – Не надо так переживать! Просто кто-то неудачно пошутил.
Мистер Бейнс позволил себя успокоить, но еще долго что-то ворчал под нос.
Кстати, на самом деле он был практически вне подозрений. Возможность у него, разумеется, была, пока остальные отплясывали на вечеринке, вот только по времени не сходилось: Минни с приятелем слышали живую Лили гораздо позже. К тому же, по описанию свидетелей, упитанный Бейнс на роль собеседника мисс Брадшо тоже никак не подходил…
Далее в убийстве были последовательно обвинены: Дэйв (из ревности), Эстер (из зависти), Огден (в пылу пьяной ссоры), Дэниел (из-за несчастной любви), Тоби (он ведь потом на Нолана покушался!) и некий мстительный бывший любовник (или его жена, на выбор).
М-да, в этом деле явных мотивов нет ни у кого, а все эти сомнительные рассуждения не давали ровным счетом ничего. Сплошное гадание на кофейной гуще!
– М-да, – резюмировала Хелен, когда версии закончились. – Боюсь, мы ничего таким образом не прояснили.
– А по-моему, интересно получилось! – не согласилась Бэйби.
– И весело, – поддакнул Дэйв, который явно получал удовольствие от метаний очередного «подозреваемого», когда на того указывал обвиняющий перст.
– Ты-то уж точно развлекся, – заметила Хелен, бросив на брата уничижительный взгляд, – что за манера иронизировать над всем без разбора?
– Ты-то уж точно всегда серьезна, – спародировал ее фразу братец и посоветовал ласково: – Сестренка, будь попроще, и люди к тебе потянутся.
– Брейк, – вмешалась Бэйби. – Успокойтесь уже, все равно никто не поверит в вашу ссору.
– Ну вот, – фыркнул Дэйв, – испортила такое развлечение!
Бэйби только отмахнулась и принялась бережно складывать все бумажки.
– Зачем вы их собираете? – не выдержала Фиона, в своем не по размеру большом желтом свитере похожая на утенка.
– Инспектору покажу, – Бэйби засунула листки в карман блузы. – Ему будет интересно.
– Сомневаюсь, – заметила Хелен с тяжким вздохом (дескать, попались же такие скудоумные родственники!). – Инспектору вовсе неинтересны все эти нелепые догадки. Полиции любопытны лишь показания свидетелей и всякие исследования. Следы, отпечатки пальцев…
– Ну так свидетелей же нет, – пожала плечами Бэйби.
– Напрасно вы так думаете, – ответила Хелен хладнокровно. – Я кое-что видела, только не хотела говорить. А теперь намерена завтра же обратиться в полицию!
Заявление Хелен произвело эффект разорвавшейся бомбы. Все что-то спрашивали, галдели, перебивали друг друга…
– Завтра, – покачала головой она, переждав первый гвалт. – Уже поздно, я устала и не хочу ничего объяснять. И вообще, вы не находите, что в полиции должны узнать об этом первыми? Доброй ночи всем.
И она вышла, притворив за собой дверь.
– Да ничего она не знает! – нарушил молчание Бейнс.
– Или вам так хочется? – насмешливо ответил Дэйв и встал. – Я тоже спать, доброй всем ночи.
Переглядываясь и перешептываясь, гости разошлись по комнатам.
А я лежал, закрыв морду лапами, и горестно думал: «Вляпался!»
Пострадав минут пять, я вздохнул, поднялся и потрусил к задней двери.
Ной не ной, а придется расхлебывать ту кашу, что заварила Хелен.

День седьмой 
Ночевать не явился ни Алекс сам собой, ни в виде Джинто, и Майя была намерена поставить это ему на вид. Потому что… Потому что это была последняя ночь, которую они могли провести вместе. Задерживаться в Британии девушка не собиралась – близился праздник, и если она успеет привезти священную кошку до его начала, ее саму обожествят! Не то чтобы ей так уж хотелось стать богиней при жизни, но все равно приятно, и матушка порадуется: она-то была всего лишь младшей жрицей при храме!
Поворочавшись, Майя кое-как пристроилась на твердой подушке (в самом деле она камнями набита, что ли?) и почти уже уснула, как по Эбервиль-хаусу разнесся леденящий душу вопль.
Она вскочила, озираясь, и тут вопль повторился, только в нем уже звучали гневные нотки…
Накинув пеньюар и прихватив лампу, Майя выглянула за дверь и сообразила, что кричат на чердаке. Вернее, кричит кто-то один (папаша Бейнс, опознала она его по громовому голосу), а еще двое оправдываются.
– Да можно в этом доме хоть одну ночь поспать спокойно? – приоткрыла дверь Бэйби. – Что там, Майя?
– Не знаю, пойду гляну, – ответила она и, подхватив подол, легко взбежала по лесенке. Бэйби в байковой пижаме топотала следом, сопя от любопытства.
На чердаке бесновался старший Бейнс, то хватаясь за сердце, то принимаясь топать ногами и воздевать кулаки (задевая ими стропила, чердак был невысоким).
Прямо перед ним, в романтическом окружении горящих свечей на расстеленном матраце в позе древнего римлянина за трапезой возлежал Дэйв в одних трусах и с наслаждением внимал гневной речи Хвалибога. За его широкой спиной пряталась Эстер в кружевном белье и чулках («Ничего себе, – шепнула Бэйби, – дорогие штучки!»), с распущенными волосами, и делала вид, будто ее там вовсе нет.
– Что за шум? – спросила вдруг позади миссис Донован, и обе девушки от неожиданности чуть не загремели с лестницы. – Дайте пройти, мисс… Что тут происходит? Мистер Маккинби, вы что, хотели спалить дом? Это можно сделать куда более простым способом…
Девушки поднялись наверх и тихо отошли в сторону.
– Негодяй! – проревел Бейнс и топнул так, что снаружи, кажется, отвалилась черепица.
– Успокойтесь, не то с вами сделается удар, – сказала экономка.
Майя отметила, что выглядит она по-прежнему очень довольной. (А Эндрю Уоррен, к слову, так никуда и не уехал, дескать, куда же он денется на ночь глядя, пускай уж заночует, как сказала миссис Донован. Где именно он будет ночевать, она не уточнила.)
– Что случилось? – повторила миссис Донован.
– Мне явился дух Генри Уоррена, – трагическим голосом произнес Бейнс. – Он позвал меня за собой…
– На тот свет? – уточнила экономка.
– Нет, боже упаси! Он сказал – идем со мной, я покажу тебе, где твое сокровище…
– И вы пошли?
– Ну разумеется! Тоби прав, Дэниелу нужно срочное лечение, вот я и…
Бэйби тихо хихикала за спиной у Майи.
– Я поднялся за ним на чердак… – продолжал Бейнс, – и глазам моим предстало премерзкое, богопротивное зрелище! Этот… этот… – он ткнул пальцем в Дэйва, – вытворял с моим сокровищем такое, что и помыслить страшно!
Тут уже и Майя с трудом сдержала улыбку.
– Сокровище не возражало, – вставил Дэйв. – Я бы даже сказал, активно содействовало.
Эстер занавесилась длинными волосами. Правда, стыдно ей явно не было.
– А я-то думала, на чердаке завелись мыши, – хладнокровно произнесла экономка. – Шум, шорох… Молодые люди, что за варварство, чем вас не устраивали кровати?
– Они скрипят! – в один голос произнесли Дэйв и Эстер, и девушка добавила:
– И потом, это так романтично!
– Романтично?! – взвыл Бейнс, багровея. – Теперь тебя никто не возьмет замуж! Умрешь старой девой!
– Нет, точно не девой, – с уверенностью сказал Дэйв. – Ручаюсь.
– А если вдруг ребенок?! Этот негодяй наверняка и не подумал о… о…
– Предохранении, – вставила Бэйби.
– Я подумал, – заверил Маккинби и продемонстрировал небольшой пакетик. – Я всегда об этом думаю. Не готов, знаете ли, внезапно стать отцом.
– Да я тебя за решетку упеку! – еще громче взревел Бейнс.
Любопытно, но попыток схватить негодяя Дэйва и набить ему физиономию он не делал. Видимо, подозревал, что тот если не сильнее (да и весовая категория иная), то все-таки моложе и может знать какие-нибудь приемы.
– За что? – поразился Маккинби. – За насилие? Так ведь все было по взаимному согласию, правда, Эстер?
– Ага, по взаимному согласию и к обоюдному удовольствию, – откликнулась она. – Ты не переживай так, папа, тебе вредно.
Бейнс от неожиданности поперхнулся и потерял дар речи.
– Ты мне больше не дочь! – выговорил он наконец и, отстранив экономку, начал спускаться по лестнице. На лице его было написано искреннее страдание.
– Боже, ну к чему все так драматизировать? – спросил Дэйв и поднялся, подтянув трусы. – Мистер Бейнс, куда вы? Я, как сравнительно честный человек, прошу руки вашей дочери… Эй!
– Лестницы в этом доме действительно нужно освятить, – сказала миссис Донован, поглядев вниз. – Пойду проверю, цел ли он…
– Дэйв, ты всерьез? – спросила Бэйби.
– А почему нет? – пожал он плечами. – Эстер? Ты согласна или как?
– Согласна, – ответила она, натягивая свитер, – только надо сперва посмотреть, не убился ли папа…
Утихомирился дом нескоро: пока препроводили в спальню ушибленного Бейнса-старшего, пока объяснили заспанным гостям, выглянувшим на шум, что, собственно, произошло, пока распили бутылочку шампанского в честь неожиданной помолвки, прошло не меньше часа, а может, и больше.
Так или иначе, Майя вернулась к себе и с облегчением упала в постель, мечтая поспать спокойно хотя бы пару часов…

Пока я бегал к себе и вызванивал инспектора (тот, кажется, уже возненавидел Эбервиль-хаус и все с ним связанное), в доме что-то приключилось. Во всяком случае, в окнах зажегся свет, мелькали тени, но идти туда проверять, в чем дело, было недосуг. Надеюсь, ничего фатального: если преступник не вовсе дурак, он не тронет Хелен, пока весь дом не заснет, а до этого еще явно было далеко.
Инспектор явился довольно быстро, замызганный и усталый.
– Машину бросил на дороге, – сказал он, – срезал через луг, уделался, сами видите…
Рассел источал тонкий аромат свежей коровьей лепешки, и я предложил ему щетку для обуви. Помогло не слишком хорошо.
– Так вы говорите, мисс Маккинби решила поиграть в детектива? – спросил он, подозрительно принюхиваясь. – Вот дура… простите.
– А передо мной-то за что извиняться? Я согласен, – хмыкнул я. – Но ловля на живца – неплохая задумка. Только нужно подстраховать девушку, как вы полагаете?
– Разумеется! – воскликнул он и смутился. – Гм… предлагаете мне спрятаться у нее в шкафу?
– Нет, вы спрячетесь в чулане для швабр, – ответил я, – помните, экономка о нем говорила? Там, на лестничной площадке, за фикусом.
– Ага. А вы?
– А я залягу в засаде под кроватью мисс Маккинби. Мне это проще проделать.
– Да, и если кто-то на нее покусится, кусайте его изо всех сил! – кровожадно сказал инспектор. – А как мы туда попадем?
– Там какая-то суета, – глянул я за окно. – То ли опять кто-то с лестницы свалился, то ли сокровище нашли. Можем проскочить незамеченными. Я добегу до черного хода собакой и впущу вас. А там видно будет.
– Идет, – кивнул Рассел, и мы пошли на дело.
Судя по воплям и стонам, в доме кто-то скоропостижно скончался, но, прислушавшись, я уловил, что пострадала только добродетель Эстер Бейнс. Насколько я знал, страдала она уже не первую ночь, да и не то чтобы страдала, скорее, наслаждалась, но меня это не касалось.
– Идемте, – шепнул я инспектору, пропустив его на кухню. – Вон туда, по лестнице…
Убедившись, что его не видно снаружи, я огляделся и подбежал к двери Хелен. На мою удачу, она была приоткрыта: видимо, девушка умчалась спасать брата от беснующегося Бейнса. Я шмыгнул под кровать – места мне там хватало, – и затаился.
Вскоре прозвучали легкие шаги, я увидел девичьи ноги в тапочках с помпончиками, потом заскрипела кровать, прошуршало покрывало, раздался вздох облегчения, и все стихло.
Постепенно Эбервиль-хаус затих. Я лежал, положив морду на лапы, и тоскливо думал о том, что мог бы сейчас быть с Майей, но последнюю ночь в этом доме провожу под кроватью совсем другой девушки…
Но чу!
Я встрепенулся: за дверью послышались шаги. Человек бы их не уловил, но я все-таки пес, поэтому уловил, как кто-то крадется вдоль стены. А вот он осторожно приоткрывает дверь – умница Хелен нарочно ее не заперла, входит на цыпочках в комнату и приближается к кровати.
Все, запах я распознал (вот уж кого не подозревал!), а теперь…
Сонное дыхание Хелен изменилось – вовсе она не спала, притворщица! И когда злоумышленник протянул к ней руки…
Я чуть не оглох. Она не шутила насчет револьвера под подушкой.
Из-под кровати мне видны были только ноги, но я понял, что ночной гость покачнулся, а потом развернулся и бросился бежать, но тут уж я от души вцепился в его лодыжку и постарался остановить… Он, правда, вырвался, оставив у меня в зубах клок штанины – спаниель все же не очень крупная собака, и снова кинулся наутек.
«Далеко не уйдет», – подумал я, выплюнув материю.
Распахнутая дверь грохнула о стену… или не о стену, судя по сдавленному возгласу, послышался топот, и все снова стихло. Нет, кто-то ругался в коридоре, вроде бы Дэйв.
– Где он?! – выкрикнула Хелен, босиком выскакивая из комнаты.
Судя по грохоту, успевший задремать инспектор очнулся от выстрела, а выбираясь из засады, уронил пальму. Или фикус, не важно.
– Кто?! – азартно спросил он.
– Негодяй! – исчерпывающе ответила Хелен, обернулась и увидела брата, держащегося за голову. – А ты что тут делаешь?
– Я вообще-то услышал выстрел, выглянул, и тут меня звезданули дверью по лбу, – невнятно ответил тот и убрал руки. Похоже, краем двери ему рассекло кожу, потому что крови было море. – Что вообще происходит?
– Кто из нас писатель, ты или я?! – вызверилась Хелен. – Меня пытались убить!
– Зачем?
– Я же сказала за обедом, что кое-что знаю, вот и…
– Кто из нас авантюрист – ты или я? – пробормотал Дэйв, прижимая ко лбу носовой платок. – Надо же, додумалась ловить убийцу на живца! Предупреждать же надо… А откуда у тебя оружие?
– Нашла, – Хелен показала раритетного вида револьвер с красивой эмалевой рукоятью. – Оказалось, рабочий. Я попробовала выстрелить на заднем дворе, получилось. Свой-то ты бы мне не дал…
Тут она перевела взгляд на инспектора и холодно спросила:
– А вы что тут забыли?
От такой наглости тот потерял дар речи. Самонадеянная девица даже не подумала предупредить полицию, и если бы не я… Хотя, надо признать, она неплохо справилась и сама.
– Впрочем, раз уж вы тут, то, быть может, поищете того мерзавца, который уже поднес подушку к моему лицу? – добавила Хелен. – Капли крови на полу… вам этого мало? Хотя Джинто и сам справится с поиском преступника, верно, милый?
Я гавкнул и повилял хвостом, с интересом наблюдая за багровеющим инспектором.
– Револьвер отдайте, – выговорил он наконец. – Это не игрушка.
– Это моя добыча, – холодно ответила Хелен. – У вас должно быть табельное оружие, вот им и воспользуетесь в случае необходимости. Ну, Джинто, ищи!
Я не заставил себя упрашивать, и через пару минут привел всех троих к двери комнаты Тоби и Дэниела. (Хочу отметить, что инспектор двигался в арьергарде, наверняка не без умысла полюбоваться фигурой Хелен – та не озаботилась даже надеть пеньюар, а ночная сорочка мало что скрывала. Наверное, именно поэтому Рассел спотыкался на каждом шагу.)
– Надо же, – пробормотал инспектор, поняв, куда привели следы, – никогда бы не подумал…
Жаждущий отмщения Дэйв постучал в дверь. Отворил ее сонный Тоби, с некоторым недоумением оглядел пеструю компанию (особенно задержавшись взглядом на Хелен и ее сорочке) и спросил:
– Что случилось на этот раз?
Ран на нем точно не наблюдалось, а значит, подозреваемый остался только один…
– Меня хотели убить! – твердо сказала Хелен и поежилась. У инспектора, кажется, наступило временное просветление – он сорвал с себя пиджак и накинул ей на плечи, удостоившись благодарной улыбки. – Убийца в этой комнате.
– Я вас точно убивать не собирался, – мрачно ответил Тоби и потрогал распухший нос. – Мне и так хватило.
– Но вы живете тут не один, – выдвинулся вперед инспектор. – Разрешите войти!
Тот пожал плечами и посторонился.
Дэниел лежал на кровати и вроде бы спал, но запах крови – свежей крови! – рядом с ним был особенно силен, и я негромко гавкнул.
– Пес привел нас по следу, – пояснил Рассел. – Мистер Бейнс? Вы спите?
– Он давно спит, – зевнул Тоби. – Когда я лег, он уже храпел. Вы что, хотите сказать, что это Дэни покушался на мисс Маккинби?
– Мы уверены, – твердо сказал инспектор, переглянувшись со мной. – Мисс Маккинби подстрелила его из револьвера. И капли крови на полу ведут в вашу комнату.
– Бред какой-то… – пробормотал Тоби и потормошил брата за плечи. – Дэни, проснись, ну же!
Он вдруг отпрянул и посмотрел на ладонь.
– Нет, он кашлял кровью, но откуда она на плече? – неверяще проговорил он и снова встряхнул Дэниела. – Просыпайся!
– Что опять за шум? – возник вдруг на пороге старший Бейнс. – Что вам нужно от моего сына?!
– Да вот, видите ли, есть подозрение, что он пытался убить мисс Маккинби, – любезно ответил инспектор. Дэниел тем временем изображал то ли умирающего, то ли бессознательного, но я слышал его дыхание и был уверен, что он прикидывается.
– Что-о?! – взревел Хвалибога. – Да он при смерти! О чем вы говорите? Решили загубить мою семью?!
– Мисс Маккинби уверена, что к ней в комнату проник Дэниел, – солгал инспектор. Точнее, не совсем солгал, скорее немного покривил душой, – все улики указывали на Дэниела, но в лицо его Хелен не видела.
– А свидетели?! Свидетели тому есть?! Мало ли что могло присниться экзальтированной девице!
По-моему, экзальтированной Хелен назвать было сложно, однако ситуация зашла в тупик.
– Свидетелей нет, – признал инспектор и покосился на меня. – За исключением пса. Все равно расследование можно считать оконченным.
Пришлось, так сказать, явиться собственной персоной.
– Я свидетель, – сказал я, перекинувшись в человека.
Выражения их лиц были бесценны.
Бейнс разинул рот и принялся креститься. Тоби сел на кровать. Дэйв помотал головой и проморгался. «Вроде ж не так много я выпил…» – пробормотал он и дернул себя за мочку уха.
Хелен подумала и плавно опустилась на руки инспектору якобы в глубоком обмороке. Тот не растерялся, подхватил ее, согнал Тоби с кровати и уложил на нее девушку.
– Я не обычный поверенный, – сказал я, – документы имеются. Если придется, я подтвержу все в суде, поэтому… Мистер Бейнс… Дэниел Бейнс, очнитесь. Я же вижу, что вы прекрасно нас слышите. И вы вовсе не при смерти.
Тут я припомнил запах… да, от постели Дэниела чуть-чуть пахло его отцом, а еще кровью. Но не его, нет…
– Встаньте, – попросил я, когда он открыл глаза. – Не то мы поднимем вас силой.
– Произвол! – выкрикнул Бейнс-старший, но его проигнорировали.
А в коридоре тем временем на шум собралась целая толпа – сегодня наследникам поспать явно не удавалось.
Я подумал и превратился обратно в собаку. Так искать куда проще.
Наследники диковато косились на меня. По-видимому, двуликих им видеть до сих пор не доводилось (такие, как я, большая редкость, я уже говорил об этом). Может, они что и слышали, но явно не воспринимали все эти россказни о магии всерьез. Кроме разве что Фионы.
– Мне плохо… – прошелестел Дэниел.
– Сейчас, – бодро сказал Дэйв, перешагнул через меня и добавил: – Беритесь за тот конец матраца, инспектор, перенесем болезного на другую кровать! О нет, на пол, на кровати Хелен прикидывается умирающей…
Больной отбивался. Отбивался так, что снова страшно закашлялся (я снова учуял кровь и понял, что Дэниелу осталось недолго, если его не перестанут лечить одними только молитвами), но его все-таки сняли с кровати.
– Вот это да! – выпалила Бэйби, уже сунувшаяся помогать, а потому оказавшаяся в первых рядах любопытствующих. – Слушайте, это что же… ой, вот же мое колечко!
– Мои серьги! – поддержала Хелен, уже пришедшая в себя.
– А вот мои запонки, – с удивлением сказал Джон. – А я думал, я их потерял, вечно теряю такую мелочовку…
Мелочовка была из платины с бриллиантами, на минуточку.
– А это мои шпильки, – добавила Майя.
– Идиот, – высказался Дэйв вполголоса. – Надо же, под своим матрацем прятать!..
Я же увидел медальон старинной работы, очень красивый даже на мой неискушенный взгляд… на оборванной цепочке, испачканной кровью. Инспектор тоже это увидел, судя по всему, и взгляд его заледенел.
– По-моему, я уже где-то видела эту вещь, – тихо сказала Фиона, указывая на медальон, и, подумав, просветлела: – Да, точно, это из картинной галереи! Там есть витрина с безделушками…
– А это моя Библия! – не слушая ее, воскликнул Бейнс и схватил старинную книгу в тяжелом переплете. – Дэниел! Что все это значит?! Почему это ты лежишь тут, как какой-то… какой-то…
– Дракон на груде сокровищ, – подсказала Эстер.
– Да! Объяснись немедленно!
Тот молчал.
– Я объясню, в чем тут дело, – вмешалась вдруг миссис Донован. – Но, пожалуй, лучше пройти вниз.
Разумеется, все направились в гостиную, разобрав свои сокровища, а комнату на всякий случай заперли на ключ, хотя у Дэниела явно не было сил бежать. Попросив не начинать беседу без него, инспектор отправился звонить в управление, чтобы прислали машину и констеблей.
– Мисс Бейнс верно упомянула о драконе, – сказала миссис Донован, дождавшись возвращения Рассела. – Помните, мистер Дэниел Бейнс взял нож из бювара?
– Этим ножичком только детей пугать, – буркнул Тоби.
– Это не подделка и не копия, – продолжила экономка спокойно. – Это проклятие Генри Уоррена.
Я оторопел. Так вот почему о кинжале в завещании упоминалось отдельно!
– Ничего не понимаю, – признался инспектор. – Объясните, будьте так любезны!
– Мистер Уоррен был достаточно одиноким человеком, – начала она. – Близких друзей у него не имелось, поэтому частенько он звал меня – посидеть возле камина и поговорить. Я женщина скромная, дальше Лондона никогда не бывала, ну а книжки мне читать некогда. Словом, я никогда не отказывалась послушать истории о его путешествиях – все не так скучно.
Судя по взгляду Бейнса-старшего, он окончательно уверился в своих подозрениях относительно того, что связывало экономку и хозяина дома. Я же поглядел на нее с сомнением: не бывала дальше Лондона? А где же она тогда познакомилась со всеми своими респондентами? Не через газетные же объявления!
– Можно ближе к делу? – попросил инспектор. – У меня там задержанный в комнате сидит.
– Конечно. Мистер Уоррен вынужден был обеспечивать младших братьев и готовить приданое сестрам, – тут миссис Донован окинула собравшихся таким выразительным взглядом, что я не выдержал и прижался к ноге Майи. Та ласково погладила меня по голове. – Ради заработка он устроился подручным в археологическую экспедицию. Затем снова… и снова…
– Я понял, – перебил Дэйв. – Он прикарманивал находки.
– Разумеется, – невозмутимо сказала экономка. – Ну а потом выгодно продавал. Так что, господа…
– Мы многим обязаны дядюшке Генри, – кивнул Дэйв. – А что дальше?
– А дальше он нашел некую вещь, поразившую его проклятием, – будничным тоном произнесла она. – После этого он мог понять, безделушка перед ним или ценная вещь, лучше любого антиквара, и не мог эту вещь не взять.
«Вот почему его приметил Отдел! – сообразил я. – У Генри было чутье на артефакты! Совсем не как мой нюх, но по-своему не менее интересно…»
– Что-то тут многовато подделок, – буркнул Тоби, хмурый, как грозовая туча. – Не скажешь, что дядя разбирался в таких штуках.
– Он не мог не взять любую понравившуюся вещь, даже грошовую, – пояснила миссис Донован. – Сколько этого барахла я раздарила соседкам и отнесла на распродажу… Но не важно. Чем дальше, тем сильнее его мучила жажда обладания вещами…
– Как в страшной сказке! – шепнула Фиона.
– Копить, копить без конца и без цели… Он старался бороться с этим. Собственно, потому и путешествовал почти всю жизнь – искал кого-нибудь, кто сумеет справиться с проклятием или хотя бы поможет усмирить его.
«Судя по всему, нашел», – подумал я и угадал.
– При нем всегда была масса амулетов, дом тоже напичкан ими, вы сами видите, – кивнула на стену с масками миссис Донован. – Он пытался контролировать эту свою страсть.
– Распущенность это и потакание греху, а никакое не проклятие, – проворчал старший Бейнс, однако никто не обратил на него внимания.
– Как наркоман, – вздрогнул Тоби.
– Да. И порой он вынужден был что-то… гм… взять, чтобы не сойти с ума и не умереть. Хотя бы стянуть леденец в бакалейной лавке, это значения не имело.
«У нас в Отделе не дураки сидят, – подумал я. – Где бы они еще нашли клептомана, который пойдет на все, чтобы избежать ломки? Да он, поди, луну с неба мог достать! И вдобавок чуял ценные предметы!»
– Генри очень помог какой-то амулет из Хиндустана, – продолжила миссис Донован, и меня словно пыльным мешком по голове ударили. Та самая кошка, несомненно! – Генри говорил, что тот амулет был сильнее проклятия и как-то его удерживал. Но несколько лет назад он почему-то перестал действовать. Генри пытался заменить его чем-то, целыми связками талисманов обвешивался, но ему это не очень-то помогало…
– Ну а с Дэниелом-то что? – переварив все это, спросил неожиданно притихший Бейнс-старший.
– Теперь проклятие на нем, – пожала плечами экономка.
– На Дэниеле?! – хором спросили старший Бейнс, Тоби и Фиона. На лицах отца и сына был написан ужас, зато на круглом личике Фионы читался живейший интерес.
– Он взял ту самую вещь – Генри использовал ее как нож для бумаг, ему-то было уже все равно, – объяснила миссис Донован. – Ну а после его смерти проклятие нашло нового хозяина…
– Но мое колечко совсем не дорогое! – вставила Бэйби. – Ну или перстень Фионы – тут такие по всем углам валяются! Зачем же он…
– Ценное – не всегда значит дорогое, – сказала миссис Донован и умолкла.
А я, кажется, понял, в чем тут дело, но…
Но тут наверху раздался грохот.
Все ринулись по лестнице, мешая друг другу. Лидировал я, хотя меня едва не затоптали. Ноздря в ноздрю со мной шли инспектор и Дэйв. Финишировали мы у запертой двери почти одновременно, а когда инспектор нашарил в кармане ключ и открыл комнату…
– Уведите Бейнса, – велел он Дэйву. – Быстро.
Сам он пропустил меня внутрь и закрыл за собой дверь на ключ. Ясно зачем: Дэниел висел в петле, сделанной из подтяжек, а снять его в одиночку было проблематично.
– Может, так и лучше, – сказал инспектор, когда мы уложили несчастного на кровать и накрыли простыней. – Он бы все равно не выжил в тюрьме. Вот только папаша его… рехнется ведь! Набожный донельзя, а сын повесился!
– А может, как-нибудь удастся скрыть причину смерти? Он же грамотно повесился, у него, скорее всего, тоже шея сломана, – сказал я. – А у нас таких уже двое имеются. Трое, считая меня. Скажите Бейнсу, что это проклятие сработало, на него все и спишем. Всяко лучше, чем самоубийство. И дела получится закрыть без лишнего шума!
– Он же чахоточный был? – вздохнул инспектор и потер переносицу. – Ну вот, от этого и помер. Естественная смерть, не подкопаешься. Перенервничал – и готово, кровотечение открылось, к примеру, ну да я медика спрошу… А вот и этот ножичек…
– Не притрагивайтесь! – схватил я его за руку. – А то начнете еще вещдоки присваивать… Тело нужно вынести, а комнату закрыть и дождаться специалистов из Отдела, пусть они обезвреживают эту штуку! Они все равно уже выехали, завтра, – я взглянул на часы, – точнее, уже сегодня к вечеру будут.
– Да, так и сделаем, – согласился Рассел.
– А мне теперь зато не скучно, – сообщил Генри Уоррен, проявившись в углу.
– Да сгиньте вы наконец!
– Не-ет, без пригляда весь дом растащат, – сказал он. – Я подзадержусь. Хочу посмотреть на лица родственничков, когда все откроется! Ну и парня порасспрошу, он в искусстве разбирается…
Бросив эту непонятную реплику, он исчез, а инспектор помотал головой и сказал тоскливо:
– Когда же я от вас отделаюсь?

Следующие часы мы провели в полицейском управлении.
Рассел решил покончить со всеми формальностями разом, так что ему пришлось допрашивать всех причастных, составлять протоколы, писать объяснительные…
Зато, надо отдать ему должное, инспектор таки договорился с коронером, и по бумагам причиной смерти значилось легочное кровотечение из-за скоротечной чахотки. Остальные смерти списали на проклятие, и дела благополучно закрыли. Все равно кара уже, так сказать, пала на голову виновного. А лишнее перетряхивание грязного белья никому не на пользу.
В общем, тягомотина продлилась до четверти девятого, а в Эбервиль-хаус мы вернулись в десятом часу.
– Дом, милый дом, – пробормотал Дэйв, стаскивая шляпу, и прикрыл ладонью широкий зевок. – Уф, как я устал!
Бейнсы жались друг к другу, кажется, еще не вполне осознав, что все закончилось – и что Дэниела больше нет… Только Эстер разрывалась между отцом и женихом.
В столовой скучал молоденький сержант. При нашем появлении он вскочил, зачем-то одернул форму и доложил нервно:
– А вас тут ожидают!
Из-за стола поднялась миссис Фостер, одетая в твидовый костюм с розовой блузкой.
«Ее только и не хватало!» – подумали мы с Майей хором.
– Здравствуйте! – сказала миссис Фостер чуточку смущенно и улыбнулась. – Извините, что я врываюсь вот так, без предупреждения, но я принесла вам кое-чего к завтраку.
Она указала на стол, где красовалась корзинка с пирожками и несколько свертков, издающих аппетитный запах.
В другой день они, несомненно, вызвали бы живейший интерес, но сейчас у нас всех оставались силы лишь добраться до постели.
Улыбка сползла с лица миссис Фостер, когда она рассмотрела нашу пеструю и донельзя унылую компанию.
– Спасибо, – сказала Хелен вежливо и добавила с некоторым сомнением: – Полагаю, можно хотя бы выпить по чашке чая.
Даже она выглядела растрепанной и одета была весьма небрежно. И неудивительно, если вспомнить ночные события.
А мистер Бейнс вдруг шагнул вперед, почти упал в кресло и закрыл лицо руками.
Никогда бы не подумал, что Бейнс-старший может плакать. Однако плакал, и еще как, отмахиваясь от подносимых дочерьми стаканов с водой, сердечными каплями и виски.
– Боже мой, что стряслось? – воскликнула миссис Фостер.
– У него сын умер, – тактично ответил Дэйв. – Чахоточник.
– Какое несчастье! – всплеснула она руками. – Мистер Бейнс, примите мои соболезнования…
– Ему бы лучше чего-нибудь крепкого принять, а он не хочет, – сказал Маккинби.
– Сейчас захочет, – пообещала миссис Фостер решительно и отобрала у Эстер стакан. – Ну, давайте, немножечко, вам нужно успокоиться…
Я понял, что Бейнс оказался в надежных руках.
– Кхм, – откашлялся я, дождался, пока все посмотрят на меня и сообщил: – Завещание я оглашу за вечерним чаем. А теперь, полагаю, всем нам нужно отдохнуть.
Наследники покивали и по одному или группами разошлись по своим комнатам. Только Тоби напросился к Бейнсу-старшему, потому что не желал оставаться в комнате, в которой умер его сводный брат. Заодно, сказал он, присмотрит, а то вдруг отчиму снова станет плохо? Перед лицом трагедии были позабыты все разногласия в семействе Бейнс…
Кажется, роль сиделки не отказалась бы взять на себя миссис Фостер, но под ледяным взглядом экономки стушевалась и, пробормотав что-то о необходимости присмотреть за работниками, удалилась.
Я же дождался, пока все разойдутся, и ушел к себе в коттедж – привести себя в порядок и переодеться. Как я уже упоминал, при моей рыжине щетина выглядит омерзительно, а возможности побриться вечером у меня не нашлось, со всеми этими засадами и расследованиями.
Ну а потом, тяжело вздохнув, я снова побежал в Эбервиль-хаус. Быть может, стоило вздремнуть часок-другой, но… Я привык подолгу обходиться без сна, и если уж последняя ночь пошла псу под хвост, попытаюсь урвать хотя бы утро.
Майя, однако, моего мнения явно не разделяла, потому что мне пришлось долго скрестись в дверь, прежде чем я услышал:
– Пошел вон!
Пришлось принять человеческий облик и тихонько постучаться.
– Я сказала – пошел вон, – повторила Майя. – Я сплю!
– У меня к вам деликатный разговор, – сказал я негромко.
– А он не может обождать?
– Нет. Это касается кошки.
Мой расчет сработал: прозвучали легкие шаги, и дверь распахнулась. Я бдительно огляделся и почти внес Майю в комнату, после чего запер дверь.
– Вы, кажется, хотели о чем-то поговорить, а не лапать меня! – сердито высвободилась она.
– Да, но вы стоите босиком и… гм… не одеты, а пол не такой уж теплый, – выкрутился я.
– Хорошо, я лягу, – согласилась Майя и в самом деле легла, укрывшись до подбородка. – Что у вас? Говорите, наконец!
– Я только хотел сказать, что не сообщил в Отдел о вашей кошке, – тихо сказал я. – Сами понимаете, чем это могло закончиться. Сегодня к вечеру приедут сотрудники – разбираться с проклятием Уоррена и камнем, и если бы кто-то о чем-то прознал, я не сумел бы им помешать забрать ваш артефакт, скажем, для исследования его свойств. А это исследование может затянуться на целую вечность, сами понимаете, здесь не имели дела ни с чем подобным.
Майя молчала.
– А как вы объяснили им то, что страж камня вас не убил? – спросила она наконец.
– Сказал, что это ваши личные способности. А поскольку вы гражданка другой страны, то они могут, конечно, попросить вас о содействии, но принудить права не имеют. Хотя сам я попытался бы, конечно, – честно сказал я.
– То есть?
– Попробовал бы убедить вас остаться, – пояснил я. – Может, обманом, может, даже силой: поднял бы связи – и вам запретили бы выезд из страны до выяснения всех обстоятельств…
– Вы для этого слишком честны, Алекс, – сказала Майя, помолчав. – Не понимаю, как вы ухитряетесь служить в этом вашем Отделе, с таким-то характером!
– Обычно от меня не требуется никаких интриг, – улыбнулся я. – Я же нюхач, а не ищейка. Это вот дельце оказалось запутанным, пришлось поднапрячься, но чаще от меня требуется только распознавать магию. А редко где собрано сразу столько артефактов, как в этом доме… Разве что в спецхранилище, но я там не бывал, врать не стану.
На этот раз замолчал я, не зная, что еще сказать.
– Спасибо, Алекс, – поблагодарила Майя негромко. – Наверное, вам кажется, что глупо обожествлять какую-то кошку, но…
– Эта кошка мне жизнь спасла, так что я сам готов принести на ее алтарь миску сметаны и пару фунтов отменной вырезки, – серьезно произнес я. – Или что положено ей подносить?
– Именно это и положено, – улыбнулась она и откинула одеяло. – Наклонитесь, я хоть поцелую вас напоследок. Вставать не хочется, пол и в самом деле холодный…
Надо ли говорить, что я не заставил себя упрашивать и один прощальный поцелуй превратился в десяток?
– Я… Майя, я очень хотел провести эту ночь не в полицейском участке, но…
Я помотал головой и хотел было отстраниться, но тщетно – она крепко держала меня за галстук. Стоять, согнувшись в три погибели, было неудобно, поэтому я вынужденно сел на край постели.
– Я тоже очень рассчитывала на эту ночь, – задумчиво сказала она. – Но вы ловили убийцу, я понимаю… Вдобавок у Хелен очень красивые ноги, не правда ли?
– Да, только браслета на щиколотке она не носит, – не выдержал я и сунул руку под одеяло, получил пинок, но чисто символический, после чего глубокомысленно заметил: – Ночь, утро, какая разница?
– Шторы задерните, вот и вечер, – ворчливо произнесла Майя, и я поспешно выполнил ее указание. – Ну и чего вы ждете? Настоящего вечера?
Мне еще хватило самообладания на то, чтобы повесить пиджак на спинку стула, не то хорош бы я был в мятой одежде на оглашении завещания!
– Может быть, вы все же задержитесь? Хоть ненадолго? – попросил я, когда мы выдохлись окончательно. – Я сам обменяю вам билеты…
– Нет, Алекс, не просите, – сказала она, уже привычным жестом гладя кончиком указательного пальца шрам у меня на виске. – Я должна поспеть к празднику. Это важно для всех моих соотечественников.
«Важнее, чем чувства какого-то британца», – подумал я и прикрыл глаза. Что ж, я запомню Майю еще и так – ее атласную кожу, шелковистые волосы, запах экзотических благовоний… и острые ноготки.
Поехать с ней я не мог: служба. Разве что…
– А если я когда-нибудь приеду в Хиндустан, я смогу найти вас? – напрямик спросил я.
– Может быть, – был ответ. – Правда, к тому моменту я уже, скорее всего, буду замужем. Когда я привезу священную кошку, у меня не будет отбоя от богатых и знатных женихов, так что смогу выбирать, а не идти за того, на кого укажут родители. У меня, правда, лишь мать, но и этого достаточно, она ведь тоже не простая крестьянка. Да и дяди имеются…
Я промолчал, услышав о богатстве и знатности. У меня не было ни того, ни другого, и, хотя странно было думать об этом в таком ключе – чтобы британский джентльмен оказался по положению ниже туземки-полукровки! – я прекрасно понимал, что я Майе не пара. По всему выходит, что теперь у себя на родине она будет чем-то вроде принцессы или живой богини, а я… даже мои умения там вряд ли пригодятся!
– Давайте поспим хоть немного, – сонно проговорила Майя, устроившись на моем плече. – У меня глаза закрываются…
Я уже почти уснул, когда то ли услышал, то ли мне почудилось, будто она говорит: «Если я привезу домой не только кошку, значит, действительно отмечена богами…»

Ровно в пять вечера я вошел в гостиную, где члены семьи делали вид, будто пьют чай.
За окном было хмуро, накрапывал мелкий дождь и, похоже, собиралась гроза. Настроение у присутствующих было под стать погоде.
Разом постаревший мистер Бейнс съежился в кресле, цветом лица напоминая подгнивший помидор. Вокруг него разместились Фиона с Тоби, а миссис Фостер, одетая с большим вкусом, держала его за руку. (Как удачно она появилась к чаю, подумал я. И не забыла принести угощение, кстати говоря. Действительно кстати: никто, разумеется, ничего не готовил, а перебиваться бутербродами изрядно надоело.)
Огден устроился наособицу, в самом дальнем углу, и выглядел сонным и помятым. Фиона то и дело поглядывала на него и вздыхала.
Остальные сидели парочками: Эстер и Дэйв, миссис Донован и Эндрю, викарий и Бэйби…
– Здравствуйте, мистер Нолан, – вежливо сказала Хелен, место рядом с которой занял Рассел. Выглядел он паршиво: похоже, за последние сутки ему не удалось вздремнуть ни минутки, но улыбался широко.
– Здравствуйте, – ответил я и улыбнулся Майе.
– Ну, не томите уже, – лениво сказал Дэйв, между делом приобняв невесту, которая тут же зарделась и хихикнула. Куда только подевалась чопорная старая дева?!
Вообще любопытно, что за эту неделю мои представления о наследниках претерпели немалые изменения… Но об этом я подумаю позже.
Тринадцать пар глаз (убыль в рядах восполнили инспектор и викарий) смотрели на меня с надеждой, ожиданием и искренним любопытством.
Я откашлялся и раскрыл кейс.
– Что же, приступим… Итак, Генри Уоррен, будучи в здравом уме и ясной памяти, завещал…
Сначала шли небольшие выплаты слугам и незначительные суммы на благотворительность (кое-что перепало и местному приходу, к понятной радости викария).
– А вам, милочка, не досталось ни пенса! – ядовито заметил Бейнс, бросив взгляд на невозмутимую миссис Донован. Та его величественно проигнорировала. – Плохо ублажали своего хозяина, да?
Эндрю повернулся к нему так резко, что экономка не успела его остановить.
– Еще слово, – отчеканил он, вперив в Бейнса потемневший взгляд, – и я забуду, что вы вне себя от горя!
– Папа, не надо, – попросила Фиона сдавленно. – Зачем ты так?
Старший Бейнс насупился и умолк.
Наследники сидели как на иголках, предвкушая основное действо.
И оно воспоследовало.
– Принадлежащий мне дом со всем, что в нем находится (кроме ритуального кинжала с рукоятью в виде оскаленной человеческой головы, рисунок прилагается), а также земельный участок, на котором он располагается, и фермы «Зеленая мельница» и «Ветряная миля» завещаю лицу, кое предъявит документы на имя Мэри Уоррен, – зачитал я. – Вышеупомянутый кинжал и все с ним связанное передается нашедшему.
С кинжалом, который достался Дэниелу, мы уже разобрались. Знать бы еще, зачем ему потребовалось убивать Лили! Рассел полагал, что причиной стала банальная любовная ссора: помнится, Фиона видела, как Лили делала Дэниелу авансы, когда они вместе осматривали картинную галерею.
Что же касается дома и земли, то особую пикантность ситуации придавало то, что ферма миссис Фостер ей не принадлежала. Прекрасная вдовушка оказалась всего лишь арендатором «Зеленой мельницы».
Я крепко подозревал, что сейчас начнется потеха. И предчувствия меня не обманули.
– Что?! – взревел раненым бизоном Бейнс, и младшая дочь отработанным движением сунула ему стакан с успокоительными каплями. – Какой-то посторонней… какой-то… Когда и с кем он успел обвенчаться?!
Вот вам и убитый горем отец!
– И вовсе не посторонней, – парировала вдруг миссис Донован и, встав, сунула руку в карман передника. – Вот, мистер Нолан, возьмите.
Я взял у нее паспорт и свидетельство о рождении, уже зная, что увижу.
– Мисс, – я выделил голосом это слово, – Мэри? Сестра покойного мистера Уоррена?
– Да, – спокойно кивнула она.
– Чушь! – взвился Бейнс. – Ерунда! Мэри Уоррен погибла в джунглях!
– Вот как? – повернулась к нему миссис Донован (хотя теперь ее следовало именовать иначе). – Полагаю, у вас есть тому доказательства?
Бейнс словно захлебнулся словами (а точнее, давился коварно подсунутым успокоительным), и в тишине неожиданно громко прозвучала реплика инспектора:
– Хелен, а вы с… мисс Мэри похожи! Я только сейчас заметил.
– Да, – неожиданно тепло улыбнулась «экономка» племяннице. – Нас с Элис частенько путали, а девочка удалась в мать.
– Но почему вы притворялись экономкой? – тоненьким голоском спросила Фиона. Глаза у нее были большие, как блюдца. – Зачем?
– Потому что, – она помедлила немного, потом сказала решительно: – В моем прошлом было много такого… словом, я не хотела тащить это в свое будущее. Я назвалась другим именем и начала жизнь сызнова.
Так вот почему она получала те письма! И понятно, почему на абонентский ящик, а не через деревенского почтальона – иначе появилась бы прорва слухов и сплетен!
– Как интересно, – прошептала Эстер, лихорадочно что-то записывая в неизменном блокноте. По-моему, уже третьем по счету.
– В джунглях? – поинтересовалась Майя. – А где именно вы бывали?
– В разных местах, – обтекаемо ответила мисс Уоррен. – Думаю, об этом можно поговорить после.
– Давайте продолжим! – нетерпеливо предложил Бейнс, и я не стал спорить. – Прошлое этой… особы и ее похождения мы обсудим потом. Наверняка ничего интересного. Какая-нибудь банальщина и пошлость, вроде внебрачного ребенка… Еще небось и от туземца!
По тому, как блеснули глаза Мэри, я понял, что он угодил в точку.
– Папа, не надо, – прошептала Фиона. – Раз миссис Донован… то есть тетя теперь хозяйка «Зеленой мельницы»…
Она не договорила, но и так все было ясно: Бейнс мог изрядно навредить даме сердца.
– Не волнуйтесь, – Мэри улыбнулась так скупо, словно за улыбку ей платили, а Бейнс был вечным должником. – Я не стану мстить миссис Фостер за неосторожные слова мистера Бейнса. Хочу лишь напомнить вам, сэр, что сегодня вы уже наговорили предостаточно.
– Кхм, – я откашлялся, стараясь привлечь внимание. Удалось: все дружно обернулись ко мне. – Продолжим…
Кроме дома и прилегающих владений Мэри досталась солидная сумма денег и кое-какие драгоценности.
– Постойте! – снова не смолчал Бейнс. – Вы же, – он ткнул пальцем в Мэри, – не знали, что этот Эндрю Уоррен поддельный! И вы… с собственным племянником?! Срам!
– Вилли, – проговорила вдруг миссис Фостер с прохладцей, – как тебе не стыдно? Неужели человек, за которого я выхожу замуж, способен на такую мелочность?
Он тут же сдулся, а я оттянул воротничок рубашки – нет, что-то в этом доме неладно! Чтобы Бейнс задумал жениться так скоропалительно, да еще и на столь легкомысленной особе… Может, попросить специалистов и его проверить? Ну, скажем, на приворотное зелье или что-то вроде того порошочка…
– Ну что ты, дорогая, – пролепетал он сконфуженно, глядя на нее влюбленными глазами. – Я просто погорячился!
Эстер, Фиона и Тоби переглянулись, явно обескураженные перспективой вскоре обзавестись мачехой. Кажется, мистер Бейнс при всей своей набожности предпочитал раскаявшихся Магдалин.
– Я знала, что у Генри не было детей, – произнесла Мэри сухо. Покосилась на Майю и уточнила: – Во всяком случае, законных. Проклятие повлияло на него и в этом смысле. Поэтому просто так  зачать ребенка он не мог.
Мы с Майей переглянулись, и я понял, о чем она думает. Боги ее народа оказались сильнее проклятия, иначе она бы никогда не появилась на свет.
Помнится, миссис Донован упоминала о каком-то талисмане, который позволял Генри некоторое время сдерживать проклятие…
Кстати… Я лихорадочно прикинул, сколько лет могло быть кошке, которую подарила мама Майи ее отцу. Девушке уже исполнился двадцать один год, следовательно, кошке тоже перевалило бы за двадцать…
Только, помнится, экономка упоминала, что несколько лет назад талисман перестал помогать Уоррену. Должно быть, живое воплощение богини… кхм, ушло к своей покровительнице, и Генри остался ни с чем. Вроде бы Майя упоминала, что именно кошка давала ему возможность как-то использовать силы талисмана! А с ее смертью удача от него отвернулась. Точно! Говорили же, что лет пять назад кошка умерла! Ну а поскольку Генри на самом деле не был законным хозяином священного животного, то призвать ему замену не сумел. Оттого и хватался лихорадочно за все подвернувшиеся под руку магические штучки, в тщетной надежде усмирить нависшее над ним проклятие.
Теперь все было ясно.
И я, скрывая неловкость, снова принялся зачитывать условия завещания.
Далее шло перечисление украшений, которые достались Фионе и Хелен. Перечень был весьма длинным и обстоятельным, и все упомянутые драгоценности хранились в ячейках солидного банка.
Кроме того, обеим племянницам покойного полагалось солидное приданое и немалые суммы «на булавки». А Хелен, кроме того, доли в нескольких преуспевающих фирмах (что ее заметно обрадовало, а инспектора, напротив, огорчило) и дядин лимузин.
Тоби также перепал большой денежный вклад с условием, что получит он его лишь после женитьбы, да и то если он станет жить с супругой отдельно от отчима.
Старший Бейнс промолчал, сдержавшись явно из последних сил. Благотворное влияние миссис Фостер ощущалось все сильнее.
– А моему племяннику Дэйву Маккинби, – зачитывал я, – я передаю журнал «Оридж» и все права на мои дневники, которые хранятся в сейфе.
Тут я, признаюсь, ощутил некоторое беспокойство. Любопытно, о нашем Отделе в этих записках тоже упомянуто? Хотя если начальство, зная о содержании завещания, не встревожилось, то и мне волноваться не стоит…
Зато Дэйв и Эстер уж точно сумеют распорядиться журналом. Да и дневники, подозреваю, скоро увидят свет. Слишком уж многозначительно переглядывались свежеиспеченные жених и невеста.
И, конечно, Дэйву тоже причиталось немалое состояние, а заодно специальный фонд для поддержки перемещенных лиц, о которых, как было известно рачительному дядюшке, заботился племянник.
– А кто такие перемещенные лица? – вполголоса спросила Бэйби, наморщив гладкий лоб.
– Эмигранты, – коротко ответила Хелен, бросив на нее взгляд.
– Люди, которые были вынуждены уехать из родных мест из-за войны, – дополнил инспектор.
– Э-э-э, – протянула Бэйби и покосилась на Дэйва с внезапным уважением. – Я и не знала, что ты таким занимаешься!
Дэйв приятно улыбнулся и развел руками. Дескать, вот такой я, каюсь.
– Вот и все, – сказал я, закончив читать, и аккуратно сложил завещание.
Наследники не выглядели обескураженными. Всех их покойный обеспечил более чем щедро, и если дом оставил сестре, а не кому-то из племянников, так это вполне логично.
– А что, Майе ничего не досталось? – удивилась вдруг непосредственная американка.
– Ничего, – покачал я головой и умолк.
Это не моя тайна, и раз Майя не хочет ее раскрывать, то это ее право.
– Я уже нашла свое сокровище, – ответила Майя спокойно и посмотрела на меня.
– Ну, понятно, – фыркнул Дэйв.
– Любовью сыт не будешь, – съязвил Бейнс, похоже, до последнего уповавший, что покойный хоть что-то оставит и неродным племянникам.
– Я буду рада помочь, – спокойно заявила Мэри. – Думаю, Генри упомянул бы племянницу в завещании, если бы знал…
– Мэри, – ворчливо вмешался посторонний голос. – Ну что за чушь ты несешь? Какая племянница?
В темном углу медленно, как при проявке фотопластины, показался призрак.
Бейнс прямо затрепетал, но, как оказалось, отнюдь не из почтения к духу усопшего.
– Значит, она тоже, – он невежливо ткнул пальцем в Майю, – самозванка?
– В некотором смысле, – подтвердил призрак лукаво.
– Генри! – Мэри чуть повысила голос. – Прекрати.
– Ну и что такого? – хихикнул он, подлетая ближе, и завис прямо перед Майей. Сквозь него просвечивала бархатная гардина. – Я же правду сказал! Эта девчонка мне дочка, а никакая не племянница.
– Как?! – Бейнс схватился за сердце, кажется, лихорадочно прикидывая, не станет ли новоявленная дочь судиться.
Майя выпрямилась и посмотрела прямо в пылающие, как угли, глаза призрака.
– Я – дочь Майкла Уоррена, – произнесла она спокойно. – И перед богами, и перед людьми. И мне ничего не нужно из сокровищ, которые вы награбили по старым могилам и купили за бесценок у наивных туземцев!
Несколько мгновений призрак смотрел ей в глаза, потом вдруг расхохотался.
– Моя кровь! – произнес он одобрительно. – Горячая и густая. А уж как на мамашу похожа! Та тоже красавицей была.
– Дядя Генри! – Фиона вдруг вскочила, нервно сжала пухлые ладошки и выпалила: – Скажите, что вам нужно, чтобы упокоиться?
– С миром, – добавил Дэйв с иронией.
От такого напора призрак Генри Уоррена аж поперхнулся.
– Упокоиться?! – наконец опамятовался он. – Вот еще не хватало!
– Так мы хотим помочь, – объяснила сбитая с толку Фиона. – Говорят, я хороший медиум…
– Я не очень хорошо разбираюсь в экзорцизме, – скромно добавил викарий, – но я попробую, если нужно. Поищу литературу по теме…
Кажется, бедный священник путал призраков и злокозненных духов.
– Не вздумайте! – всполошился призрак. – У меня еще куча дел!
– Например, подсматривать за девушками? – подняла смоляную бровь Майя.
– Да подумаешь, – проворчал Генри, – пару раз мимо пролетал, а ты сразу холодной водой обливаться! Ну ладно, мне-то это не повредило, но обидно же!
Бэйби посмотрела на Майю с уважением, а Фиона и викарий вполголоса обсуждали что-то насчет упокоения духов.
– Надо с проклятием разобраться, – принялся перечислять призрак, покосившись на них. – Младшего воспитать, а то он совсем запуганный. Он, конечно, не кровная родня, но все равно жалко оболтуса. Присмотреть за домом… ну и за вами, бестолочами!
– Узнаю любимого дядюшку! – Дэйв ухмыльнулся. – Некоторые и после смерти не меняются!
– С чего бы вдруг? – удивился Генри. – Меняются только при жизни, племянничек, и то не все, а тут уж, прости, с чем помер, с тем и остался…
– Старый ты дракон, – проговорил Дэйв с нежностью и закинул ногу на ногу, – ты зачем этот балаган с сокровищами затеял, а? Со скуки?
– И это тоже, – захихикал призрак. – Развлекся я знатно, конечно. – Он цокнул языком, прищурился и пояснил уже серьезнее: – Да все из-за этого чертова проклятия. Не мог же я просто отдать его кому-то из вас! Не-е-ет, новый владелец должен был взять кинжал сам, иначе не сработало бы. Так бы и лежал он в доме, как бомба с часовым механизмом! Кстати, парень, – он вдруг повернулся ко мне и прищурился: – Ты с этой своей конторой поосторожнее. Мне вон сколько обещали подмогнуть с проклятием, а как до дела дошло, так сразу на попятную! Отдавай артефакт сразу, говорят, и все тут. А мне и надо-то было пару обрядов с этим камушком провести. Я его и придержал. Ну на неделю от силы…
– Так вот почему вы его курьеру не передали! – озарило меня.
«И почему вдруг хранитель всполошился только в Британии!» – добавил я про себя.
Никто кроме Майи (и частично инспектора) не понимал, о чем речь, но это и к лучшему.
– Ну да, – Генри вздохнул. – Тут я, конечно, дурака свалял. Решил, что про стража сокровища – это все глупые россказни, не более. Я-то думал, что в таких вещах разбираюсь… Домой привез, только начал колупаться и… А потом, конечно, поздно было.
Призрак загрустил.
– Спасибо за совет, – произнес я вежливо.
– Постойте-ка, мистер Уоррен, – нахмурился инспектор.
– Стою, – хмыкнул вредный призрак и неподвижно завис в воздухе.
– Вы говорите, что надо разобраться с проклятием, – не дал сбить себя с толку Рассел. Вылитый терьер, поймавший крысу!
– Ну да, – кивнул призрак. – Присмотреть, чтобы руками не хватали. Ну и чтоб похоронили кинжал вместе с телом мальчишки, тогда проклятие больше никому вредить не будет. – Он подумал и добавил хмуро: – Если, конечно, его опять не выкопает какой-нибудь любитель наживы вроде меня.
– Понятно, – инспектор потер подбородок. – А скажите, младший – это случаем не Дэниел Бейнс?
Ахнула Эстер, прижала ладонь к губам впечатлительная Фиона, а старший Бейнс привстал в кресле.
– Дэниел, мальчик мой! – просипел он. – Он жив?!
– Нет, конечно, – ответил бессердечный призрак. – Но он тут. Позвать?
Бейнс только отрывисто кивнул и вцепился в подлокотники кресла.
– Дэни, – позвал Генри, обернувшись, – хватит рыдать, иди сюда!
Медленно, словно нехотя, в углу проявилась бледная тень Дэниела Бейнса. Он и при жизни-то выглядел тощим, а сейчас превратился в тусклую дымку, Генри, и тот выглядел куда бодрее!
Девушки разом заохали, жалея бедолагу, а мистер Бейнс осел в кресле и схватился за грудь.
– Эй, ты помирать надумал? Так к сыночку спешишь? Ладно, шучу! – Генри расхохотался над собственной остротой (должен сказать, весьма дурного пошиба).
– Ну вы и… – сказала Бэйби.
– Папа, прости меня, – выдавил Дэниел, глядя в пол. – Я не хотел, чтобы так получилось.
– Не хотел?! – вытаращился на него Бейнс и побагровел еще сильнее. – Так, значит, ты все-таки… ты…
Видя, что отца заело, словно граммофонную пластинку, Дэниел сглотнул и признался глухо:
– Да, это я убил Лили. Но я не хотел!
– Вы взревновали? – вмешался инспектор, которому эта ожившая сцена из сентиментального романа, кажется, изрядно надоела.
– Что, простите? – Дэниел вскинул на него удивленные глаза.
– Хотелось бы узнать о причинах убийства, если вы изволите их раскрыть, – пояснил Рассел так вежливо, что за этой вежливостью отчетливо читался сарказм. – Вы же ее не просто так убили?
– Не просто так, – повторил Дэниел покорно. Даже смерть не избавила его от меланхоличности. С другой стороны, было бы странно, добавь ему призрачное состояние жизнелюбия. С третьей стороны, его теперь не мучила чахотка.
– Только не говори, что ты правда влюбился в Лили, – заметил Дэйв, закидывая ногу на ногу. – И что она предпочла меня, поэтому ты ее убил. Это просто пошло, в конце концов!
– Нет! – вскричал Дэниел так пылко, что я усомнился в своих выводах. По-моему, при жизни он бы промолчал. – Чтобы я влюбился в эту вульгарную девицу?!
«А кровь не водица, – хмыкнул я про себя. – Старший Бейнс выразился бы точно так же!»
– Тогда какова причина? – уже нетерпеливо поинтересовался инспектор. – Я просто любопытствую. Сами понимаете, смерть закрывает все счета.
Я вообразил наручники, с помощью которых можно задержать призрака, и суд, который выносит ему приговор… и помотал головой. Брр, надо больше спать. Но если выбирать между сном и Майей…
– Лили была воровкой! – с раздражением ответил Дэниел. – Она просто грязная воровка! И ладно бы крала по мелочи, но ведь она замахнулась на работу великого Бенвенуто Челлини…
– Постойте! – перебил я. – Вы о том кулоне на порванной цепочке?
– Кулоне?! – по-моему, не будь Дэниел призраком, его бы сейчас хватил удар. – Это не кулон, это медальон исключительно тонкой работы. Челлини сделал его для супруги герцога Миланского… Да, он был очень плодовит и создал уйму безделушек, но эта вещь уникальна. Она считалась утерянной! Вы хотя бы можете вообразить ее ценность?!
Хм, интересно, где же Генри ее стянул?
– Сто тысяч? Двести? – предположил Рассел, чуть подавшись вперед.
Дэниел презрительно скривил губы:
– Вы все меряете в деньгах? Настоящее искусство бесценно!
– А можно ближе к делу?
– Поменьше болтай, – изрек призрак Генри. – Давай уже, сознавайся, сколько можно кошку за хвост тянуть!
И он, подмигнув Майе, уплыл куда-то в сторону.
– Да, я убил ее, – выговорил Дэниел. – Нечаянно. Толкнул и… Но я ни о чем не жалею, так и знайте! – грудь его бурно вздымалась, как будто в ней по-прежнему отчаянно колотилось сердце. – Эта мразь украла сокровище! Настоящее сокровище! Подглядела, как я смотрю на него, и…
– А почему вы раньше его не взяли? – спросил инспектор. – Как только увидели?
– Витрина была заперта на ключ, – нехотя признался Дэниел. – А я же не наследник, не мог потребовать, чтобы ее открыли. Хотел Тоби привести, а тут как раз эти дурацкие танцы. Я пошел еще раз полюбоваться и…
– И увидели, как Лили вскрывает замок какой-нибудь шпилькой для волос? – подхватил Рассел и почесал переносицу. – Почему же вы не подняли шум?
– Я хотел! Выскочил за ней в сад, начал уговаривать, чтобы она вернула медальон. Я же хотел по-хорошему!
– А она не вернула, – сказал Рассел утвердительно.
– Еще бы, – хмыкнул вдруг Дэйв. – Старушка Лили своего не упускала.
– Своего?! – Дэниел воспарил к люстре и, кажется, даже увеличился в размерах. – Она украла! И смеялась, говорила, что продаст и заживет припеваючи. Я сказал ей, что она не сумеет. Ясно же, что такую вещь просто так на аукцион не выставишь, нужны документы, а любой эксперт, если он не мошенник, сразу поймет, что это за вещь!
Мы переглянулись с Расселом. М-да, похоже, у наследников с этим сокровищем будут проблемы.
– А она… – продолжил Дэниел, сжав кулаки, – она сказала, что тогда отдаст ее на переплавку. На переплавку, представляете?!
– И вы рассердились, – Рассел почесал бровь. – Сдернули с ее шеи медальон, порвав цепочку. Вот откуда те царапины на шее! А потом толкнули.
– Не так. Я схватил медальон, а она попыталась вцепиться мне в лицо, но промахнулась – я подставил плечо. Я ее отпихнул, но медальон не выпустил, – сказал призрак. – Цепочка лопнула, а Лили упала и… Я не хотел! Не хотел ее убивать!
– Ясно, – вздохнул инспектор. Понятно теперь, как Лили сломала ногти. – Спасибо, что рассказали. Ладно, дело закрыто. Что, говорите, надо сделать с тем кинжалом?
– Я не знаю, – растерянно признался Дэниел, повернулся и позвал: – Мистер Уоррен!
– Ну что тебе? – тут же возник рядом Генри.
По-моему, он никуда и не исчезал, просто на время сделался невидимым.
– Инспектор спрашивает, что делать с кинжалом? – добросовестно повторил Дэниел.
– Да я сказал ведь уже! – рассердился Генри. – Похоронить вместе с ним. Он теперь страж сокровища, хе-хе.
И ткнул пальцем в Дэниела.
Потом прислушался к чему-то и вдруг как-то затрепетал.
– Ладно, нам пора. Только вы не вздумайте всякие экзорцизмы проводить!
– Но… – попытался что-то вякнуть Дэниел. Генри молча сцапал его за шкирку и куда-то уволок.
И тут в дверь настойчиво позвонили.
– Полагаю, это прибыли специалисты, которых я вызвал, – сказал я, чтобы покончить уже с неприятной обязанностью. – Миссис… Прошу прощения, мисс Уоррен, разрешите их впустить?
– Конечно, – кивнула она. – Хотелось бы избавиться от… хм… вредоносных артефактов. Думаю, вы сами покажете им, что к чему?
– С вашего позволения, – ответил я.
– Я в таком случае сделаю еще чаю, вдруг им захочется выпить по чашечке с дороги, – сказала новая хозяйка Эбервиль-хауса, взяла чайник и ушла на кухню.
– Я помогу, – неожиданно сказала Хелен, опередив Эстер с Фионой, собрала посуду на поднос и отправилась следом.
Я посмотрел на Дэйва. Тот пожал плечами, мол, тоже ничего не понял.
Ну а мне осталось только идти открывать дверь.
– Добрый вечер, – сказал старший в группе, Арчибальд Уэйн. Господа из этого подразделения всегда напоминали мне доберманов, а он – бульдога, даже не знаю почему. Внешне никакого сходства не просматривалось – худой, жилистый, чуть ниже меня ростом, с острыми чертами лица, а вот поди ж ты! – Показывайте, Нолан.
– Идем, – кивнул я. – Сперва кинжал?
– Да, для разминки, – ответил Уэйн. – Я так понимаю, вторая вещь в присутствии… гм… нивелирующего фактора безопасна?
– Да. А кинжал прежний владелец завещал похоронить с новым хранителем проклятия, – и я коротко изложил эту историю, пока провожал команду на второй этаж.
– Логично, – сказал тот, выслушав мое повествование. – Вряд ли в этих краях так уж много могильных воров. Это же не усыпальница какого-нибудь фараона! Ладно, вы пока побудьте снаружи, а мы посмотрим, как обезопасить эту штуковину хотя бы временно. Не то, чего доброго, могильщики до нее дотронутся. Или викарий.
Я промолчал о том, что Дэниел самоубийца. Вообще-то, это был очень скользкий момент: об этом знали только мы с инспектором, Дэйв да коронер, но они будут молчать. И, я думаю, местное кладбище переживет одного такого… неприкаянного. Вдобавок Бейнс явно собрался остаться на ферме вдовушки Фостер, ему был прямой резон хоронить сына здесь, а не везти его тело невесть куда.
– Можно спрятать его внутри, – подал голос один из команды. – Вскрытие ведь уже производилось?
Я поперхнулся и предпочел отстать от специалистов. Пускай сами разбираются…
Встряхнувшись, я обернулся собакой и отправился разведать, что происходит в гостиной.
Ничего интересного там не было, только викарий все пытался откланяться, но его не отпускала Бэйби.
– Мисс Вилсон, мне в самом деле пора, – неубедительно отбивался бедный Браун. – Еще проповедь готовить, а это, знаете ли, отнимает немало времени.
– Я бы послушала, – прямолинейно сказала девушка.
– Ну так приходите в церковь на службу…
– С удовольствием, да только я совсем не представляю, как нужно себя вести! У нас все совсем иначе! Может, расскажете? Ну, если вам не трудно?
Дэйв, кажется, умирал со смеху, а викарий не знал, куда деваться.
– Мне еще велосипед надо вернуть, – выдал он наконец. – А я что-то не соображу как: уехал я на здешнем, вернулся на своем… Два сразу вести не получается…
– Давайте, я вам помогу! – загорелась Бэйби. – Прогуляемся до городка, вы мне заодно по пути объясните, что надо делать в церкви. А обратно я доеду на старом уорреновском велике! Идет?
– Ну… если вам не трудно… – Браун отчетливо покраснел, но противиться напору Бэйби не мог. – Только тогда надо идти сейчас, а то скоро стемнеет. Как вы будете возвращаться одна в сумерках?
– Подумаешь, у меня фонарик есть, – фыркнула американка. – Да и кого тут опасаться? Ну или вы меня проводите хотя бы до полдороги…
Поняв, что провожать друг друга они будут до утра, я порысил на кухню. Вернее, развесил уши возле двери, мне все было прекрасно слышно.
– Глупая ситуация, – говорила Хелен. Судя по звукам, она мыла посуду. – Жаль, что мамы уже нет с нами, она бы посоветовала что-нибудь… Но вы…
– Я ее сестра, – усмехнулась мисс Уоррен. – Прежде всего, определись, чего именно ты хочешь.
– Я хочу Грега, – безапелляционно заявила Хелен. – И он меня хочет, я вижу. Но эти дурацкие предрассудки… Ох… Ненавижу! Безусловно, он полагает, что если получает небольшое жалованье и живет на съемной квартире, так ему даже думать обо мне нельзя! А если у меня имеются деньги, и немалые, то ему будет стыдно жить за мой счет. Тетя, мужчины все такие идиоты, или это исключительный экземпляр?
– Все, – изрекла та. – Без исключения.
Не будь я собакой, я бы покраснел.
– И что делать?
– Пригласи его на спиритический сеанс, – фыркнула мисс Уоррен. – И отдай мне тарелку, ты ее сейчас до дыр протрешь… Кстати, как я поняла, чердак нынче свободен.
Воцарилось молчание, нарушаемое лишь звяканьем посуды.
– Хелен, – сказала вдруг мисс Уоррен, – ты ведь живешь с братом?
– Ну да. Вернее, он иногда приходит ночевать, – засмеялась та. – А почему вы спрашиваете?
– Как я понимаю, делами ты можешь руководить и отсюда – телефон есть и почта рядом… Почему бы тебе не остаться со мной? И, кстати, тут ты без занятия тоже не останешься. Я не говорю о благотворительности, но Эндрю подумывает открыть автомастерскую, а опыта в бизнесе у него нет. Насколько я понимаю, ты можешь взять это на себя?
– Хм… – Хелен явно задумалась. – Это довольно интересная задача. Кстати, можно использовать под мастерскую тот сарай, где Дэйв нашел свой локомобиль. Да и этот ужасный механизм тоже можно использовать. Для рекламы, скажем…
Хелен снова умолкла, видимо, что-то уже прикидывая и подсчитывая про себя.
– Ты очень похожа на Элис, – серьезно сказала мисс Уоррен. – И лицом, и характером. А мне, признаюсь, одиноко в этом доме – прежде я тоже жила с братом, а теперь…
– Он и теперь тут бродит, – вздохнула Хелен.
– Да, но Генри уже не живой человек, его не обнимешь. А я так давно скучала по большой семье! Ну а твой брат женится, и я не уверена, что ты уживешься с невесткой.
– Ужиться-то уживусь, но без большого удовольствия… – протянула та. – У них там будет творческий угар, разговоры за полночь, а я этого не люблю и никогда не позволяла Дэйву таскать в дом всю эту богемную публику. Он, конечно, большой мальчик и вполне самостоятельный, но…
Она замолчала.
– Пожалуй, – сказала Хелен наконец, – я бы и в самом деле осталась. Вы правы, моего постоянного участия руководство делами не требует, а доехать до Лондона несложно. Тем более что дядя оставил мне свою машину…
– Да-да, и мистер Рассел тоже постоянно здесь, – усмехнулась мисс Уоррен. – Если не сможешь взять его нахрапом, возьмешь измором, никуда он не денется! В крайнем случае, я знаю, где Генри хранил тот дивный порошок. У него ведь был не один тайник!
– Звучит крайне заманчиво, – протянула та, и дамы тихо захихикали. – А вы…
– Я выхожу замуж за Эндрю, – преспокойно ответила мисс Уоррен. – Как истечет срок траура, так и поженимся. Он хороший человек, просто неудачливый. И хоть пошел на обман, нашел в себе мужество признаться. Из него еще выйдет толк.
– Он ведь намного моложе вас, разве нет?
– Не так уж сильно, – мисс Уоррен снова зазвенела тарелками. – К слову, он тоже без гроша за душой, но готов наступить своей гордости на горло, чтобы заполучить меня. Его не остановило даже мое прошлое.
– Могу я… – нерешительно спросила Хелен и прикусила губу. – Не важно, забудьте.
– Хочешь узнать, почему я поменяла имя и таилась ото всех? – Мэри отставила посуду и испытующе взглянула на племянницу.
Хелен, поколебавшись, отрывисто кивнула.
– Я была наивна и самоуверенна, – вздохнула мисс Уоррен. – Самая младшая, которую оберегали от всего мира. И конечно, я хотела облагодетельствовать тот мир, о котором так мало знала… В конце концов я воспользовалась очередной отлучкой Генри и уехала сестрой милосердия сперва в Полинезию, потом в Азию. Я мечтала стать второй Флоренс Найтингейл, а на деле… грязь, бедность, жуткие болезни, а после я приглянулась местному царьку.
– И?.. – Хелен даже затаила дыхание.
– Меня украли, – просто сказала мисс Уоррен. – Однажды ночью я просто исчезла из миссии, а смогла вернуться только три года спустя. – Она помолчала и призналась негромко: – У меня был ребенок. Он вскоре умер, а я уплыла обратно в Британию. Дома меня уже успели оплакать, а я не хотела никому объяснять, что со мной случилось. Генри меня понял и предложил сделать вид, будто он нашел новую экономку. За эти годы я достаточно изменилась, чтобы меня никто не узнавал.
– Почему же теперь вы открылись? – спросила Хелен тихо. – Ведь дядя мог оставить наследство на имя миссис Донован.
– Хелен, дорогая, – мисс Уоррен похлопала ее по руке. – Сейчас я достаточно оправилась, чтобы смело глядеть в глаза кому угодно. К тому же на богатую наследницу посмотрят совсем не так, как на блудную младшую сестру.
М-да, от прежней наивной мечтательницы точно не осталось и следа.
– Согласна, – подумав, произнесла Хелен. – А что вы теперь намерены делать?
– Просто жить здесь, – Мэри принялась заваривать чай. – Кстати, предложение Эндрю мне сделал еще до того, как стало известно о том, кто я такая. С одной стороны, это радует, поскольку он так поступил не из меркантильных соображений. А с другой, боюсь, сейчас он попытается дать задний ход. Так что, Хелен, чувствую, нам обеим придется переубеждать этих упрямых ослов! А то как вобьют себе в голову: люди осудят, женился на деньгах… это особенно меня касается, я ведь еще и старше Эндрю!
– Придется выбивать эти глупости сковородкой, – хладнокровно сказала Хелен. – Или вы предпочитаете скалку? Кстати, очень удобно иметь в мужьях инспектора – всегда прикроет, если вдруг кто-то из родни по неосторожности нанесет супругу тяжкие телесные повреждения кухонной утварью!
Дамы снова захихикали. От этих зловещих звуков у меня шерсть встала дыбом, и я поспешил убраться куда подальше, пока не застукали.
Наследники тем временем собирали вещи и готовились к отбытию.
Проще всего было Дэйву – он уже выставил в прихожую свой чемодан и ждал такси.
– Это было интересно, – сказал он мне (я снова сделался человеком). – Жаль погибших, но… что тут поделаешь? А, вот машина подъехала! Будете проверять, не упер ли я чего-нибудь лишнего?
Я покачал головой – Дэйв был верен своему слову, я чуял, и ничего, кроме парочки сувениров, в его багаже не было.
– Удачи, Алекс, – сказал он весело. – Эстер! Ты едешь или как?! Скоро уже начнет темнеть.
– Вот так сразу? – не удержался я. – Не испросив у папеньки благословения?
– Не-а, ему не до того, – ответил Дэйв. – Кстати, вы не видели Хелен? Если она не поедет с нами, то будет сама вызывать себе такси!
– Видел, – чуть приврал я. – Но она явно намерена остаться здесь, благо тетушка ее всячески заманивает…
– Ах вот даже как! – Маккинби засмеялся. – Ну, похоже, Рассел поразил мою неприступную сестричку в самую пятку! Интересно, как долго он продержится против совместных дамских усилий?
– Думаю, шансов у него нет, – честно ответил я, пожав ему руку. – Удачи на вашем поприще!
– Я думаю, мы еще прославимся, – кровожадно сказал Дэйв, взял Эстер – та как раз спустилась – под руку и поволок к сигналящему такси. – Рад был знакомству, Алекс! Еще увидимся! Вы только смотрите, чтобы локомобиль никто не трогал, я за ним попозже подводу пришлю, на себе-то никак не вытащить, а заводить без специалиста как-то… опасно, одним словом. – Он чуть притормозил и уточнил: – Это же не против правил?
– Нет, – усмехнулся я, немного покривив душой.
На железного монстра кроме него никто не претендовал, так что можно было немного поступиться правилами.
К тому же Хелен тоже имела какие-то далеко идущие планы на механическое чудовище брата, так что… пусть их. Деятельную мисс Маккинби лучше было чем-то занять, во избежание, так сказать.
Следом выходили оставшиеся Бейнсы. Фиона с трудом тащила набитые саквояжи, и по ее лицу видно было: будь ее воля, она бросила бы все это прямо здесь. На Тоби вообще было жаль смотреть – он не только волок чемоданы, на спине у него был рюкзак, а на шее, как мне показалось, красовалось несколько самоцветных ожерелий. Правильно, ведь забрать можно только то, что можно вынести на себе, и только наследникам. (Уверен, Генри витал где-нибудь возле монструозной люстры, которую общими усилиями все же водрузили на место, и покатывался со смеху.) Ну а поскольку условием получения Тоби наследства было его отдельное от отца проживание, немудрено, что последний решил поживиться за счет пасынка: тому и так перепадало немало, а Бейнс собирался жениться…
Огден молча пинал колеса своего роскошного автомобиля. Ему не было нужды прибирать к рукам побрякушки Генри Уоррена, но он лишился невесты и, по-моему, сам еще не понял, рад этому или нет.
– Садитесь, – сказал он Бейнсам. – Довезу до вокзала. Места довольно.
Надо ли говорить, что папаша Бейнс мигом ухватился за это предложение? Такси стоило недешево… Интересно, обратил он внимание на то, как Фиона смотрит на Джона? А кстати, из них вышла бы недурная пара: ему не хочется общаться с окружающими, она все больше взаимодействует с миром духов, оба не любят шумных компаний… Как знать, во что может вылиться это знакомство!
Затренькал велосипедный звонок, и к дому подкатила раскрасневшаяся Бэйби на раритетном монстре из гаража старого Уоррена.
– Знаете, – сказала она весело, – я, пожалуй, задержусь! Вы же уезжаете, мистер Нолан? Я бы сняла у вашей хозяйки комнаты, очень милый коттедж!
– Не говори ерунды, – произнесла Хелен, выходя на крыльцо. – Ты вполне можешь пожить здесь. Не хватало еще тратиться…
– Ну ладно, я могу помогать готовить или убираться, – жизнерадостно согласилась Бэйби. – Или покупать продукты, чтобы жить не задаром! Если я вам не помешаю. Миссис Донован… ой, то есть мисс Уоррен ведь выйдет за Эндрю, так? Так забавно: она мисс Уоррен, а станет миссис Уоррен!
– Полагаю, что да, – сдержанно ответила Хелен. – Но не думаю, чтобы ты могла стеснить тетушку. Места здесь предостаточно.
– Ну вот и хорошо, – широко улыбнулась американка. – Просто тут, оказывается, так мило, а викарий как начнет говорить – не остановишь… Только, я смотрю, общественной работой тут занимаются сплошь пожилые леди, и о нуждах молодежи они вообще не думают!
– Вы хотите основать тут ячейку… гм… герлскаутов? – поинтересовалась мисс Уоррен, вышедшая вслед за Хелен. Судя по их виду, они уже успели сговориться, и инспектора ждали тяжелые времена.
Впрочем, и викария тоже. Бэйби не из тех, кто станет ходить вокруг да около, она просто возьмет быка за рога. Или накинет ему на шею лассо, как ковбои в кино.
Я представил Бэйби в ковбойской шляпе, азартно давящую на педали старого велосипеда и раскручивающую над головой лассо. От нее удирал, пытаясь укрыться в складках местности, бедняга викарий, но тщетно – вот свистнула веревка, и Браун оказался моментально скручен по рукам и ногам. Спасибо, что Бэйби не потащила его за собой…
– Ну… нет, это слишком экстремально для провинции, – непосредственно ответила американка, и на какой-то момент мне почудилось, что она прочла мои мысли. – Но если я возглавлю церковную общину… О! Папа сгрызет молитвенник от зависти! Он у нас церковный староста, – пояснила она, – и вечно ругался, что я недостаточно набожна. Я потому и уцепилась за Тоби, что у него такой отчим… Но если я выйду за викария, папа мне все простит!
– Браун-то об этом знает? – перебила мисс Уоррен.
– Нет. Но ему и не надо, опомнится уже женатым, – честно сказала Бэйби. – Он ужасно милый, симпатичный и очень умный, но намеков не понимает вообще, так что его надо ставить перед фактом! Слушайте, а если он тут священник, то кто же нас будет венчать? Он же на гражданскую церемонию точно не согласится. Приглашать кого-то надо или в город ехать?
Судя по всему, она уже составила подробный план действий, и спастись у бедняги викария не было ни малейших шансов.
– Разберемся, – хладнокровно произнесла Мэри. – Значит, вы задержитесь?
– Ну если вы не против, то да. Говорю, я могу помогать по хозяйству!
– Прекрасно, – улыбнулась мисс Уоррен. – Тогда поставьте это чудовище в гараж да идемте на кухню. Посплетничаем…
Я заранее посочувствовал викарию и инспектору. Второму даже больше. Первый-то и в самом деле может не заметить, как окажется не по ту сторону алтаря… А вот с инспектором Хелен придется помучиться, но я ставил на нее – кровь Уорренов не шутки!
– Нолан, мы там закончили, – окликнул меня Уэйн. – Эту штуку мы заберем и подготовим для захоронения. А вы покажите, где ваша… гм… добыча.
Я кивнул и пошел с ними, чтобы отдать камень. Моего участия и не понадобилось – меня выставили за дверь, а что уж творилось в комнате, не желаю и представлять.
– Нолан, в принципе, мы его обезопасили, – сказал Уэйн час спустя, – но если бы мисс Тагор могла проехать с нами, просто на всякий случай… Кстати, – он взглянул на часы, – к утру мы должны быть у шефа.
– Не возражаю, – ответила Майя. – Багажа у меня всего ничего, и если вы меня подвезете, буду крайне признательна. Такси тут стоит очень дорого.
Я переглянулся с Уэйном, и тот кивнул.
– Ждем вас в машине, – сказал он.
Я попрощался с остающимися – теперь уж их дело, как они будут делить жизненное пространство, – взял багаж Майи и свой саквояж и вышел за дверь.
Пройдя немного по дорожке, я оглянулся. Эбервиль-хаус по-прежнему выглядел старым сараем, но вроде бы немного воспрянул духом. Чувствую, здесь скоро станет людно: если Генри Уоррен гостей не любил, то к Мэри наверняка зачастят соседки. Та же миссис Фостер придет… вернее, будущая миссис Бейнс, ну и прочие подтянутся. Хелен вольется в здешний дамский клуб, а эмансипированная Бэйби наверняка шокирует публику какой-нибудь выходкой. Скажем, явится в церковь в брюках и без шляпки…
В спецфургон мы садились в молчании. Говорить с Майей при сотрудниках я не мог, поэтому подобрал оставленную кем-то из них газету и сделал вид, будто поглощен светской хроникой.
На самом деле я смотрел на расписание поездов. Потом перевел взгляд на время отбытия пароходов. Корабль Майи уходил в шесть вечера. Уэйн уже сказал мне, что начальство требует моего личного отчета, причем немедленно по прибытии… А на месте мы будем только утром. Значит, я смогу лишь проводить ее, и то не факт.
И вот я, взрослый… да что там, немолодой уже мужчина, где только не побывавший и чего только не повидавший, трясся в фургоне и прикрывался треклятой газетой, только чтобы Майя не увидела моего лица. Потому что я не смог бы не смотреть на нее собачьими глазами и умолять взглядом задержаться хоть ненадолго! Хотя бы до следующего парохода, он пойдет всего через трое суток!
«Не надо резать кошке хвост по кусочку», – вспомнил я изречение наставника. Правильно, рубить – так сразу. Даже если это очень больно…
Мне удалось даже немного подремать по дороге. А на моем плече посапывала Майя.
Огни города показались, когда уже начало светать.
– Я постараюсь управиться побыстрее, – сказал я ей, когда мы высадились у здания, где располагался Отдел. – Погодите, я возьму вам такси…
– Я сама, – сказала она. – Вон их сколько, это ведь не то захолустье… Я отдохну в гостинице, пожалуй: благодаря вам я сэкономила на такси, так что могу взять номер. С вами все будет в порядке?
– Теперь уже точно. Камень передан специалистам, они с ним совладают… – Я помолчал, а потом попросил, наплевав на глазеющих сотрудников Уэйна: – Не уезжайте. Я прошу…
– Вас ждут, – отчеканила Майя, отобрала у меня свой чемодан и махнула такси. Машина затормозила рядом. – В ближайший отель. Желательно приличный и недорогой.
– Конечно, мисс, – жизнерадостно отозвался водитель. – Тут поблизости есть, называется «Серая кошка», там хозяйкой очень приличная дама…
– Хорошо, едем, – кивнула она, дождалась, пока толстячок выберется из-за руля и откроет сперва багажник, а потом заднюю дверцу. – До встречи, Алекс.
– До встречи, – сказал я, понурившись, и побрел за Уэйном.
В Отделе меня мурыжили долго. Так долго, что я уже начал засыпать сидя, а опомнился, только когда сообразил, что часы пробили полдень.
– Шеф, ради всего святого, отпустите! – взмолился я. – Пароход уйдет через несколько часов, а я… ну будьте человеком!
– Вы невыносимы, Нолан, – буркнул тот, будучи уже в курсе моих приключений. – Ладно. Идите, провожайте свою ненаглядную, да лягте поспать, а то вы на себя не похожи. Но чтобы завтра были здесь как штык!
– Благодарю! – я вскочил, схватил шляпу и пальто и вылетел за дверь, откуда только прыть взялась.
Такси стояли все там же, и я отчаянно замахал рукой. По иронии судьбы подъехал тот же толстячок, с которым уехала Майя.
– В «Серую кошку», – велел я, упав на сиденье.
– Если вы за той леди, так она туда не поехала, – просветил он.
– Что?..
– Я говорю, она велела сделать крюк, а потом везти ее сразу в порт, – ответил толстячок.
У меня похолодело внутри.
– У вас газеты утренней нет? – выговорил я.
– Да вон на сиденье рядом с вами.
Я лихорадочно листал страницы. Вот пароход, которым должна была уехать Майя, а… а вот другой, который уходит прямо сейчас! Правда, это другой рейс, не такой удобный, но она может пересесть где угодно, лишь бы побыстрее, ей ведь важно время. А билеты она могла обменять или даже взять место на палубе, будто я сам никогда так не ездил…
– Гоните в порт! – потребовал я. – Плачу двойной тариф!
– Сделаем! – пообещал толстячок и вдавил педаль газа до отказа. Заслуженный автомобиль взревел и помчался со всей доступной ему скоростью, подпрыгивая на колдобинах.
Не помню, сколько мы петляли по улицам, я только смотрел на часы и думал: «Скорее же, скорее!» – даже не сознавая, зачем мне это нужно. Последний раз посмотреть на Майю? Спросить, где все-таки ее искать, в какой части Хиндустана? Черт возьми, я так и не удосужился выяснить это! Ну хорошо, наведу справки по Майклу Уоррену, но это займет много времени… Хотя можно ведь спросить у Генри! Вредный призрак от души посмеется, но в помощи не откажет, я надеюсь…
– Приехали, – вдруг мрачно сказал водитель, а я понял, что мы давно уже стоим на месте. – Теперь если только задом сдать и пилить вокруг квартала!
На перекрестке впереди телега водовоза ухитрилась сцепиться с телегой мусорщика, и оба возницы яростно ругались, временами переходя к рукоприкладству, однако ничего не делали, чтобы освободить проезд.
Времени не оставалось совсем: издалека послышался гудок парохода, которым он созывал припоздавших пассажиров.
– Держите! – я сунул водителю деньги, даже не считая, выскочил из машины и бросился бегом.
Почти сразу в боку закололо – я уже не мальчик, чтобы так бегать. Тогда я отскочил за угол, а дальше уже помчался со всех четырех лап. Так было удобнее: я мог лавировать там, где человек бы и не развернулся, выскакивать из-под колес и лошадиных копыт… И все равно, когда я прибежал в порт, язык был у меня на плече.
Пароход уже отваливал от причала. Вот он дал еще гудок, длинный, прощальный, тоскливый…
Я не успел. Майя меня обманула.
Вон она, увидел я, стоит на корме и смотрит на покинутый берег, только меня не видит. Поди разгляди собаку в толпе провожающих!
И тогда я залаял, громко и отчаянно, так что люди шарахнулись, а Майя вздрогнула, я видел, и посмотрела-таки на меня! У собак неважное зрение, но я разглядел: она улыбнулась и помахала мне рукой на прощанье.
Я с разбегу бухнулся в холодную воду и поплыл вслед за уходящим пароходом, прекрасно понимая, что долго мне не выдержать – я не ньюфаундленд, чтобы грести против сильной волны, еще немного, и пойду ко дну…
– Собака за бортом! – услышал я краем вымокшего уха, но постарался не отвлекаться.
Кто-то что-то кричал, командовал, а я знай перебирал лапами, стараясь держать голову над водой. И то уже ничего не видел – соленые брызги залили глаза. Почувствовал только, как меня бесцеремонно сгребли за шкирку, выудили из моря и швырнули на дно шлюпки, а потом так же грубо передали кому-то на борту.
Помню, я валялся на палубе, едва дыша и кашляя – нахлебался все же морской воды, а Майя объяснялась со старшим помощником.
– Да, сэр, эта собака привязалась ко мне, когда я жила в поместье дядюшки, – говорила она, а зная ее улыбку, я мог сказать, что старпом уже не очень-то вслушивался в слова. – Я не хотела брать пса с собой: наш климат погубил бы его очень быстро, – и попросила тетю запереть его, когда я уеду. Не представляю, как он ухитрился освободиться и догнать меня! Не знаю, что и делать теперь.
– После такого бросать его как-то… нехорошо, мисс, – высказался тот. – Помрет так помрет, все там будем, да только счастливым. Много ли собаке надо? А так выл бы с тоски по вам да все одно скоро издох…
– Возможно, вы правы, – после паузы ответила Майя. – Так я могу взять его в каюту? Он приличный пес, а если что, я сама за ним приберу.
– Да ну что вы, мисс, – хмыкнул старпом. – Юнге скажете, он сделает. Только, я гляжу, вашему псу совсем худо. Заберите его, а то ветерок свежий, так вот просквозит – и все. Никаких этих ваших климатов не надо! Давайте я отнесу, он мокрый, хоть выжимай…
– Спасибо, сэр, – только и сказала она.
Меня бесцеремонно подняли и понесли куда-то вниз.
– Симпатичный пес, – сказал старпом, явно пытаясь неуклюже заигрывать. – Как звать-то его?
– Алекс, – мстительно ответила Майя.
– Подходяще… Куда класть?
– Сюда, погодите, я хоть полотенце подстелю… Еще раз благодарю, мистер…
– Джонс, – сказал тот. – Мне не трудно, мисс, если что, скажите, всегда рад помочь!
– Я запомню, – Майя положила руку мне на голову.
– Ну… вы сами управитесь?
– Конечно.
– Тогда… ну, до свиданья! – выдавил старший помощник Джонс и улетучился.
А вот меня пребольно схватили за ухо и дернули так, что я взвизгнул.
– Хватит прикидываться умирающим! – прошипела Майя. – Что это взбрело вам в голову? А ну живо превращайтесь и отвечайте!
Я и превратился. Думаю, выглядел я омерзительно: волосы слиплись, с одежды течет, самого трясет, от холода зуб на зуб не попадает…
– Боги милосердные! – воскликнула Майя. – Раздевайтесь немедленно и в постель!
Я был бы рад так поступить, но окоченевшие пальцы меня не слушались, так что Майе пришлось самой меня раздевать и растирать полотенцем. Ну а чтобы отогреть старого идиота, она сама залезла ко мне под одеяло. После этого я моментально перестал умирать от переохлаждения и почувствовал себя более чем живым! Если повезет, я даже не чихну…
– Билет у меня только один, – произнесла Майя, ероша мне влажные волосы. – Придется вам путешествовать собакой.
– Какая разница, – ответил я шепотом – горло сильно саднило после морской воды. – Этот моряк все понял верно.
Что скажет мое начальство, я предпочитал даже не представлять.
– Алекс… – Майя привычным уже жестом погладила меня по плечу. – Ну зачем вы? Вам у нас не выжить, я ведь говорила, что белым наш климат не подходит, если не жить в нем с рождения, а вам уже…
– Я помню, что гожусь вам в отцы, – оборвал я. – Неважно. Сколько-нибудь протяну.
– Насчет отца вы погорячились, – улыбнулась она. – Но да, сколько-нибудь протянете, убедитесь, что жить в Хиндустане не можете, и мы вернемся в Британию.
– Мы?.. – неверяще переспросил я.
– Да, а что? Я верну реликвию в храм, будут празднества и чествования, ну а потом… потом я могу делать что угодно, – пожала плечами Майя, и у меня закружилась голова. – Хотите, можем отправиться в кругосветное путешествие.
– Я-то хочу, а вот начальство не оценит, – пробормотал я. – Я даже записки не оставил.
– Я дам телеграмму от вашего имени. Вы редкий специалист, вряд ли вам так уж сильно нагорит, – улыбнулась она.
– А вы? Вы сможете жить в Британии?
– С условием, что буду уезжать на родину хотя бы на два месяца в году, – сказала она. – Когда у вас тут сырость и слякоть, у нас самая дивная пора. Или не на родину, а в любую теплую и солнечную страну! И детям тоже нужно солнце…
У меня снова закружилась голова. Кажется, я понял, что должны были ощущать викарий с инспектором. И если первый, скорее всего, так ничего и не поймет, пока не окажется у алтаря, то инспектор еще настрадается!
– Я долго еще буду ждать предложения? – спросила Майя.
– Какого?
– Руки и сердца, болван!
– Так вот они, – глупо ответил я, – и рука, и сердце, и прочий ливер с потрохами… А кольца я как-то не припас.
– Я зато озаботилась… – Майя свесилась с койки, пошуршала чем-то в саквояже и продемонстрировала мне новехонький ошейник с поводком. – Еще там есть намордник.
– Я не настолько болтлив, – сказал я, представив перспективы. – Стойте, так вы что, знали…
– Предполагала, – ответила она. – Вы меня не разочаровали. А теперь хватит болтовни!
«И правда, меньше слов – больше дела!» – подумал я, поцеловав свою – теперь уж точно свою – Майю.

Эпилог

Прозрачные голубые волны набегали на белый песок и откатывались – начинался прилив. Чуть дальше море делалось аквамариновым, а потом и густо-синим – там, где за длинной отмелью уже глубина.
Задувал легкий ветерок, приятно освежавший в такую жару, а когда под рукой стоял кувшин лимонада, жизнь казалась райской. Кстати, кувшин почти опустел, и я щелкнул пальцами, подзывая мальчика-слугу. Тот понятливо кивнул и убежал в бунгало за новой порцией освежающего напитка, а заодно принес и кипу писем – почтовый пароход недавно отчалил от острова, я слышал его прощальный гудок.
– Это тебе, – сказал я, взглянув на пухлый конверт. – От Хелен. Наверное, опять скучные финансовые отчеты…
– Давай сюда, – ответила Майя и выхватила у меня послание от миссис Рассел.
Надо сказать, что трудами последней мои невеликие сбережения и те средства, что оставил моей супруге Майкл Уоррен, изрядно преумножились. Во всяком случае, на безбедную жизнь нам хватало с лихвой, а Хелен изобретала все новые и новые способы вложить деньги с максимальной отдачей. (Подозреваю, благодаря супругу она прекрасно знала, кому стоит доверять в финансовых кругах, а кого лучше обходить десятой дорогой.) Правда, я предпочитал небольшой, но стабильный доход, поэтому в аферы обычно ввязывалась Майя, а я почему-то всегда узнавал об этом постфактум. Видимо, они сговорились!
Я развернул газету и быстро пробежал взглядом светскую хронику. Чудесно! Скандал в литературных кругах: известный писатель Диггори Кеннет мало того что оказался девицей, так еще и объявил о завершении трудов на этом поприще в связи с замужеством и ожиданием первенца. Причем не от кого-то там, а от известного критика!
Впрочем, литературному успеху Эстер это ничуть не мешало. Скорее наоборот – тиражи разлетались, как горячие пирожки.
– Майя, надо что-нибудь послать в подарок Эстер, – сказал я, распаковывая очередной пакет. – Это, кстати, тоже тебе, я такое читать не могу.
– Можешь, – неумолимо сказала она, принимая новую книгу набирающего популярность автора по имени С. Эфбейнс. С автографом, между прочим. – Когда ты думаешь, что я не вижу, ты берешь эти книжки и читаешь, а делаешь вид, что изучаешь какой-то кодекс.
– Ну должен же я знать, до чего могут дойти эти… литераторы! – ухмыльнулся я.
Да, Дэйв с Эстер до того, как обзавестись потомством, успели настрогать несколько бестселлеров, в чем им всячески помогала Фиона. Учитывая собственные средства Маккинби, а также финансовую поддержку Огдена (которого, насколько я понял, Фиона уже неоднократно приглашала на спиритические сеансы, и дело шло к помолвке)… Проект получился крайне прибыльным!
Надеюсь, никто никогда не узнает, что в нем поучаствовала миссис Уоррен с рассказами о своих злоключениях (и историями подруг), Эндрю Уоррен с военными байками, а также призрак Генри Уоррена и еще много крайне подозрительных личностей!
Эстер искренне радовалась такому изобилию материалов, и на пару с мужем строчила историю за историей. И они то и дело наезжали к родне за консультациями.
Эбервиль-хаус ожил, похорошел, пережил капитальный ремонт и зазвенел детскими голосами…
Кхм, действительно, не стоило читать те сентиментальные истории!
Впрочем, памятуя о крепких руках миссис Уоррен и миссис Маккинби иного и ожидать не стоило. И гараж, совместное предприятие Хелен и Эндрю, тоже процветал.
Письмо от начальства я даже читать не стал. Было бы что-то срочное, прислали бы телеграмму, а так… Снова охи-вздохи – мол, я пренебрегаю служебными обязанностями, мне поставят на вид, урежут жалованье и вообще уволят. Что меня не уволят, я знал точно, потому что нюхача еще поди поищи, а жалованье меня не волновало. Как я уже сказал, на безбедное существование нам с супругой вполне хватало.
Еще между газет завалилась развеселая открытка от миссис Браун, раскрашенная во все цвета радуги. Я искренне сочувствовал прихожанам и поражался терпению викария! Я бы такой бурной деятельности просто не перенес, а он, насколько я помню, только блаженно улыбался и говорил: «Бэйби такая непосредственная, просто прелесть!» Интересно, что она ему подсыпала? Или воспользовалась старинным методом, то бишь скалкой?
В открытке ничего интересного не оказалось, разве только упоминание о том, что старший мистер Бейнс в очередной раз стал отцом, а Тоби Бейнс вроде бы нашел невесту. «Бейнсы плодятся, как кролики», – невольно подумал я.
– Ты еще не проголодался? – спросила Майя и потянулась. Точно таким же жестом потянулся у нее на коленях голубоглазый котенок кофейной масти.
– Да вроде бы нет, – ответил я. – А вот искупаться бы не отказался…
– Ну так пойдем, – улыбнулась она и встала, непринужденно скидывая платье. Впрочем, кто мог здесь нас увидеть? – А то скоро проснется Падма.
– Пойдем, – ответил я и подставил лицо яркому солнцу.
Конечно, с рыжей – в меня! – малышкой рады возиться все служанки, можно спокойно оставлять ее под их присмотром, но все же ей лучше быть с матерью.
Ну и кто сказал, что я не смогу жить в этих краях? Не в Хиндустане, восточнее, но… По сравнению с Лондоном – это рай земной.
Думаю, я его заслужил.